— А ты? — я посмотрел на Мари.

Девушка кивнула.

— Как ни трудно догадаться, меня зовут Мария. Мне тридцать лет. Работаю научным сотрудником в НИИ нейробиологии. В игре оказалась потому, что провожу исследование. Хочу понять какие связи возникают в мозгу, когда человек в виртуальной реальности использует «магические» навыки, — она изобразила пальцами кавычки.

Я нахмурился, напустив на себя самый серьёзный вид, чтобы троица не заподозрила меня в том, что я ни слова не понял.

— Ты сказала, что исследуешь человека. Исследуешь его мозг.

— Угу. Знаю, звучит скучно.

— Это звучит ужасно, — я скривился от отвращения, чем вызвал искреннее удивление спутников. — Вскрывать людские головы, чтобы изучать их. Какое варварство. Не думал, что снежные эльфы склонны к столь низкосортному источнику знаний. Ведь есть же кристаллы спектра.

Мари оторопела от моего ответа. На белоснежном лице впервые появился румянец:

— Ты неправильно понял. Ничьи головы мы не вскрываем. Нет, ну это тоже конечно делаем. Но исключительно тех, кто уже умер. А так хватает и снимков МРТ. Да и вообще, я никакая не снежная эльфийка. Просто аватар такого выбрала.

— Аватар? Что это значит? — с наигранным непониманием переспросил я.

— Ну да. Мой игровой аватар. Персонаж, который как бы я, но не я настоящая. Блин, я не знаю, как объяснить колдуну, простите магу, такие определения слов, — она виновато пожала плечами.

Я задумчиво почесал подбородок.

— То есть, ты не снежный эльф? — пришлось приложить усилие, чтобы не выдать волнение.

Ребята дружно рассмеялись. И продолжили гоготать, когда увидели, что я полностью растерян.

— Нет, Йар, — пробасил северянин. — Мы обычные люди. Костя, Таня, Маша. Никакие не лесные, снежные эльфы и не сыны холодного севера, — последнее он пробасил нарочито громко.

Я с удивлением осмотрел троицу. Никогда бы не подумал, что человек может изменить природу своей расы. Теперь мне точно требовалось узнать какой магией они пользовались. И ключевым здесь было слово «аватар». Это сильно сужало поиски нужных знаний.

— Странно. И вы не воины? Не пришли захватывать наш мир?

Троица снова рассмеялась, заметив моё смятение:

— Нет конечно! Сколько раз об этом повторять…

Несколько секунд я оценивал их реакцию на подлинность:

— Тогда почему этот полурослик напал на мальчишек?

— Да кто ж его знает! — ответила Тани. — Псих какой-то. В играх хватает фриков, — снова заметив смятение на моем лице, она пояснила, — фрики это юродивые. Ну, или душевнобольные, одержимые. Я не знаю, как вы их тут называете.

— Так, наша очередь, задавать вопрос, — Мари поправила слипшиеся от влаги белоснежные волосы. — Я первая спрошу. Ты называешь нас вторженцы. Что это значит?

Я жестом показал им, что нужно идти вперёд. Тани свистнула псу. Мохнатый подскочил с места, припал к земле острой мордой и двинулся дальше по следу.

— Постараюсь объяснить кратко. Наш мир находится на перекрёстке нитей спектров. Вторженцы, ну, они вторгаются.

Воин хмыкнул:

— А можно чуть проще изъясняться. Мы не все понимаем. Что ещё за нити спектра.

Кивнув ему, я перешагнул через валун:

— Нити спектра — это силы, пронзающие эфир. Их природа хаотична, но имеет определённое проявление. Будь то огонь, вода, воздух, земля и другие. С их помощью можно пересекать пустоту снов Многоликого.

— А можно ещё проще? — с улыбкой спросила Тани.

Вздохнув, я задумался:

— Представь себе дорожный тракт. Один из брусчатки, другой из щебня, третий из деревянного наста. Они разные, но выполняют одно и тоже назначение. Так вот нити — это дороги для спектров. А наш мир стоит на таком перекрёстке.

Клифф помог Мари перепрыгнуть через расщелину и нахмурившись спросил:

— Получается ваш мир это логистический хаб? — заметив смятение на моём лице, он пояснил. — Такое место, удобное для путешественников и их грузов.

Я хохотнул:

— Никогда ещё не слышал такого снисходительного сравнения с захватчиками. Многие цивилизации и народы хотят заполучить себе такой «хаб», — я решил использовать новое слово, чтобы им стало понятнее. — Но в общих чертах ты прав. Я один из тех, кто защищает наш дом от подобных вторженцев. Ведь не всем по нраву, когда в их дом влезают всякие. Даже если это симпатичная эльфийка с морковкой, — я подмигнул застеснявшейся Тани.

Троица негромко рассмеялась.

— Теперь мой вопрос, — я остановился возле почерневшей скалы.

На поверхности камня имелись следы копоти, какая оставалась от огненной вспышки. Проведя пальцами, я растёр сажу и поднёс к носу. Она имела резкий, кислотный запах. Такой оставался только после драконьего дыхания.

Мне стало не по себе.

Сражаться с огнедышащей гадиной один на один не самое приятное занятие. И сейчас я даже был рад туману. В такую погоду эти твари редко летают.

Свои опасения я решил оставить при себе. Нечего пугать вторженцев, от которых не будет прока в схватке с рептилией. Только мешаться будут, если паниковать раньше времени станут. Потому задал следующий вопрос:

— Вы сказали, что наш мир для вас игра. Значит в вашем мире есть магия, способная переносить вас в миры грёз. Верно?

— Что за грёзы? — спросил Клифф.

— Такая магия иллюзии. Она даёт человеку возможность осуществить неосуществимое в обычной жизни.

— Технология, не магия, — поправила меня снежная эльфийка. — В нашем мире нет магии. Есть только наука и техника.

Я с сомнением посмотрел на неё:

— В любом мире есть магия. Без магии, без источника, жизнь невозможна.

— Возможна, — твёрдо возразила она.

Я отмахнулся от её возражения:

— Глупости. Такого не бывает.

— Бывает, — с грустью возразила Тани. — Наш мир обычный, скучный и без всякой магии.

Мари кивнула:

— А тут, в этой игре есть то, чего нет в реальности. Вот и очень многие люди хотят отвлечься от повседневности и побыть кем-то другим. Стать тем, кем хочешь.

— Наш мир не игра. А то, о чем ты говоришь, называется голос предков. Желание прожить жизнь так, как велит тебе сердце. Если ты не слушаешь его, то всю жизнь будешь терзаться. Не находить своего места, потому что твоё предназначение в ином.

Троица посмотрела на меня и грустно улыбнулась. Было видно, что я задел больную для всех тему.

Мари по-новому посмотрела на меня. Ей захотелось что-то сказать, но девушка запнулась и после секундной заминки произнесла:

— В любом случае в нашем мире не бывает чудес. Такое есть только в играх, книгах, фильмах. Там, где есть полёт фантазии.

Я отрицательно покачал головой:

— В жутком мире вы живете. Но, что-то мне подсказывает, что вас обманывают. Магия реальна, — я ухмыльнулся, — Если бы это было не так, то как бы вы оказались здесь, в нашем мире? И в совершенно иных телах. Ладно. Это не то, что меня сейчас действительно волнует. Мне нужно знать, чем вы, игроки, занимаетесь в грёзах похожего толка?

Клифф перестал опираться киркой на камни и закинул импровизированное оружие на плечо:

— Как что? В играх всё просто. Нужно ходить в рейды, сражаться с бандитами, данжить подземелья. Теперь мой вопрос. А как у вас обстоят дела с…

— Стоп, — оборвал я его. — Что значит данжить?

Клифф обиженно нахмурился, на то, что я его перебил, но ответил:

— Данжить, это значит заниматься исследованием, зачисткой там от монстров в поисках лута. Лут это сокровища, чтобы понятнее было.

Эмоции взяли надо мной верх.

Картина событий сложилась целиком и от этого мне стало не по себе.

Я тут же опустился до уровня красного спектра. В этом состоянии маг все ещё способен использовать заклинания, но их источником служит сильная эмоция и в расход идёт накопленная телом энергия.

Творить сложные заклинания становится невозможным, а самые простые могут обернуться катастрофой даже для самого мага.

Мой барьер дрогнул. Нити сложного заклинания порвались, и защита рухнула. Холодный ветер затрепал мой плащ.