«Отец».

Маленькая дура. Она даже не представляла, насколько далеки были мои мысли от отцовских в это мгновение. Я не хотел ее воспитывать. Хотя хотел поставить ее на колени и ударить до покраснения по ее округлым ягодицам, а затем жестоко трахнуть.

Я просидел в кабинете около получаса, медленно потягивая виски. Мне жизненно необходимо было смыть с себя привкус этой свадьбы, полной откровенного лицемерия. Но вкус персика на губах не исчезал, перебивая даже терпкий вкус скотча.

Когда я наконец поднялся в спальню, там царил полумрак. Пахло красными розами, воском дорогих свечей и в воздухе витало женское ожидание. Стефания лежала на огромной кровати, прикрытая лишь прозрачным кружевным пеньюаром. Увидев меня, она робко, но кокетливо улыбнулась.

– Я думала, ты уже не придешь, дорогой.

– Я всегда выполняю свои обязательства, Стефания, – сухо ответил я, снимая пиджак и бросая его на кресло.

После этого я подошел к кровати, оценивая свою жену. Объективно говоря, она была безупречно красива. Гладкая кожа, ухоженное тело, полностью готовое принять меня. Но когда я смотрел на нее, то видел лишь сосуд для моего наследника. Инструмент для приобретения большей власти.

Я опустился на кровать и равнодушно притянул ее к себе. Она мгновенно обвила меня руками, прижимаясь всем телом, ища подтверждения, что она желанна.

– Рафаэль… – выдохнула она мне в шею. – Я буду тебе хорошей женой. Я сделаю всё, что ты пожелаешь.

– Я знаю, – ответил я и сразу грубо поцеловал ее.

Языком я заставил ее разомкнуть губы, не даря ни капли чувств, а вторгаясь в ее рот, потому что имел на это полное право. Мне не хотелось играть в романтику, не хотелось слышать ее вздохи или изображать близость. Мне нужно было выпустить пар, который накопился во мне до критического предела после той сцены в холле с ее дочерью.

Насытившись, я так же резко отстранился от ее распухших губ и сел на краю кровати. Стефания мгновенно потянулась к моему ремню, ее пальцы дрожали от желания угодить, но я перехватил ее запястья и отвел руки в сторону.

– Перевернись, – ровным тоном приказал я. – На колени.

Моя жена послушно выполнила приказ, встав на четвереньки на шелковых простынях. Она думала, что часть моего дикого мафиозного шарма. Но к счастью не видела моего равнодушного лица. Я видел в ней еще одно тело для траха и больше ничего.

Поэтому я и не стал тратить время на то, чтобы снимать с нее кружевной пеньюар. Просто ухватил тонкую ткань на ее спине и резко дернул вверх, задирая до самой шеи. Шелк затрещал по швам, обнажая ее бедра и спину. Стефания тихо охнула от моей грубости, но в этом звуке было больше возбуждения, чем страха.

Я спустил брюки, не снимая рубашки. Мне не нужен был полный контакт, чтобы взять ее. Затем я намотал ее светлые волосы на кулак и резко, безжалостно потянул назад. Стефания вынуждена была прогнуться в пояснице до предела, подставляясь под меня.

– Рафаэль! – вскрикнула она от внезапной боли в натянутых волосах.

Но этот крик мгновенно перешел в протяжный стон, когда я раздвинул ее бедра коленом и без всякой подготовки, одним резким толчком вогнал себя на всю длину.

Ее первый муж был садистом, который сломал ее. Я не такой как он, но я прагматик. Моя жесткость сейчас была ей жизненно необходима – она жаждала этого абсолютного подчинения, молила о том, чтобы ею владели, как вещью. Такой ее уже сделали. И подтверждение этому естественная смазка, которую выделило ее тело. Она была до предела возбуждена.

Не давай ей времени опомниться, я начал ритмично двигаться, жестко вбиваясь в нее, используя ее податливое тело сугубо как тренажер для собственной разрядки. Хлопки кожи о кожу звучали в полумраке спальни словно удары кнута. Стефания что-то бормотала, задыхаясь от похоти, выгибалась навстречу каждому моему толчку, но для меня это был просто механический процесс. Ни единой эмоции. Ни капли искры. Мои глаза были полуприкрыты, взгляд равнодушно скользил по дорогим обоям, пока тело на автомате делало свое дело.

И вдруг сквозь монотонный шум собственной крови и похотливые стоны жены я услышал звук.

Скрип.

Едва слышный шорох за дверью, которую я, по своей давней привычке, оставил незапертой. Я замер всего на секунду и скосил глаза. Дверь приоткрылась чуть шире, и тонкая полоска жёлтого света из коридора рассекла темноту спальни. В ней мелькнула тень.

Мия.

Она стояла там и слушала нас. Наблюдала за нами, маленькая чертовка.

Осознание этого факта ударило мне по мозгам, как лошадиная доза чистого нитроглицерина. Внутри словно сорвало какой-то стальной стоп-кран. От идеального контроля, которым я всегда так гордился, в один миг ничего не осталось. Вместо того чтобы рявкнуть на неё, прогнать или хотя бы закрыть дверь, я почувствовал, как наружу рвётся то, что мне прежде всегда удавалось держать в узде.

Меня накрыло такой волной первобытного возбуждения, что в глазах на миг потемнело. Мия вжалась в дверной косяк, обхватив себя руками. На ней была какая-то нелепая маечка и короткие домашние шортики. Огромные испуганные глаза блестели в полумраке, но она не убегала.

Она видела всё. Свою мать, распластанную на четвереньках с задранным до шеи пеньюаром. И меня – монстра, который безжалостно подчинял её себе.

Она пришла посмотреть на наше совокупление?

Прекрасно, блядь.

Я покажу ей, что происходит с теми, кто оказывается в моей власти.

Я не остановился. Наоборот, мысль о том, что Мия наблюдает за нами, только сильнее распалила меня. Я сжал намотанные на кулак волосы Стефании так, что она взвыла, но её крик почти сразу превратился в мольбу о продолжении. Я начал вбиваться в неё ещё жёстче и глубже, нарочно громко ударяя бёдрами по её ягодицам.

– Да! Рафаэль! Боже! – кричала она, уже не пытаясь сдерживаться.

Но я не смотрел на свою жену. Мой взгляд хищной хваткой вцепился в щель двери.

В Мию.

Её грудь часто вздымалась под тонкой тканью маечки. Она прикусила кулак, словно боялась, что не сможет сдержать крик. Её беспомощность, отвращение и то болезненное любопытство, которое она пыталась скрыть, лишали меня последних остатков самообладания.

Мой член стал ещё твёрже, пульсируя от желания, направленного уже не на женщину подо мной, а на Мию, стоявшую в коридоре.

И тогда я решил сделать то, что должно было окончательно её сломать. То, что она уже не сможет забыть.

Я резко, без всякого предупреждения вышел из Стефании.

Она разочарованно застонала и подалась ко мне задом, извиваясь на простынях.

– Пожалуйста, не останавливайся… – заскулила она.

Но я проигнорировал ее тошнотворное нытье. Я повернулся корпусом прямо к двери, туда, где стояла Мия, демонстрируя ей себя во всей откровенности. Мой член был налит кровью и пульсировал от неудержимого желания. Я смотрел прямо в шокированные глаза падчерицы.

– Смотри, – одними губами произнес я, прорезая взглядом темноту коридора.

Я обхватил член рукой и медленно, нарочито провёл ладонью от основания до головки, сжимая напряжённую плоть. Показывал Мии то, чему вскоре она будет подчиняться безоговорочно.

Она застыла с приоткрытым от потрясения ртом. Не могла отвести взгляда от моей руки, от того, что я так бесстыдно ей демонстрировал, пока её мать стояла на коленях всего в полуметре от меня.

– Рафаэль, ну же… – Стефания, не понимая, что происходит, снова задвигала бёдрами и умоляюще оглянулась через плечо.

Она ничего не замечала, ослеплённая собственным возбуждением.

И этим всё испортила.

– Заткнись! – рявкнул я и с силой ударил её ладонью по ягодице.

Резкий хлопок разнёсся по спальне. На белой коже тут же проступил багровый отпечаток моей пятерни. Стефания вскрикнула и уткнулась лицом в подушку. Затихла, но её тело всё ещё мелко дрожало от возбуждения.

Именно этот звук вывел Мию из оцепенения. Она дернулась, словно ударили ее саму. В ее глазах мелькнул животный ужас пополам с отвращением, она закрыла рот ладонью и бросилась прочь. Я услышал быстрый топот босых ног по паркету и звук закрывшейся двери где-то в конце коридора.