«Пахнет дымом.»

Я вскочил и выглянул в боковое окно. Сначала ничего не увидел. Только серое небо, далёкие поля внизу, ломаную линию дороги и преследующий нас отряд, но дирижабль чуть качнулся, и за верхней частью корпуса потянулась тонкая тёмная струйка дыма.

— Какой-то гад всё-таки попал по нам, — сказал я. — Чем-то горячим, что прожгло оболочку и подпалило внешний слой.

Аркадий подошёл к другой панели, быстро провёл пальцами по нескольким старым отметкам и выругался уже вполне осознанно.

— Верхняя несущая оболочка повреждена. Если воздух выходит, система будет тратить всё больше энергии на поддержание высоты.

— Ты прав, ведь она облегчает не только сам дирижабль, — сказал я, глядя на схему.

— Да. Она облегчает часть внутреннего объёма. Воздух внутри становится легче, подъёмный контур держит массу всей конструкции ниже. А если оболочка повреждена, старый воздух выходит, новый поступает внутрь, и кристалл постоянно тратит энергию, чтобы обработать его заново.

— То есть мы летим на дырявом мешке, который ещё и горит.

Внизу отряд барона заметил дым довольно быстро. Даже с высоты было видно, как движение изменилось. Всадники оживились, несколько человек вырвались вперёд, кто-то поднял руку и указал на нас. Наверное, они решили, что добыча начала слабеть. Что ещё немного — и дирижабль сам сядет им в руки. И, что самое неприятное, они могли оказаться правы.

— Сколько мы продержимся? — спросила Кристина.

Я посмотрел на расход энергии, на красную отметку повреждения и перевёл взгляд на запас кристалла.

— Возможно, пару часов или меньше, если пожар усилится.

Аркадий сглотнул.

— Пожар в оболочке нельзя оставлять. Если прогорит слишком большой кусок, то кристалл не вытянет…

— Я знаю. Поэтому нужно сесть.

Кристина побледнела.

— Здесь?

— Нет. Здесь нас догонят раньше, чем мы успеем сказать: «Уважаемые господа, это недоразумение».

Я повернулся к Аркадию.

— В какой стороне ближайшая граница баронства?

Он думал непозволительно долго для пассажира горящего самолёта. Я уже решил, что мужик передумал вступать в нашу банду… то есть организацию свободных инженеров. Но тут Аркадий указал рукой вправо от текущего курса.

— Туда. Если держать такой ход, часа через два будет стена. Там старая линия укреплений. За ней начинается горная гряда, а дальше море.

— Прекрасно, я давно хотел полежать на пляже.

— Там нет поселений, — добавил Аркадий. — И нормальных площадок для посадки тоже. Дороги через стену с этой стороны тоже нет. Стоун держал проходы севернее и южнее, а этот участок закрыт горами.

— То есть отряд барона туда не пройдёт?

— Быстро — нет. Им придётся искать обход или возвращаться в город за лестницами.

Вот это уже было похоже на хорошую новость.

— Наиболее подходящее место мы всё равно не найдём, — сказал я и положил ладони на панель. — Значит, летим к стене.

[Коррекция курса.]

[Расход энергии повышен.]

[Рекомендуется немедленное обслуживание.]

— Спасибо, я уже понял.

Дирижабль медленно и неохотно повернулся, словно считал себя пенсионером, которого среди ночи подняли с кровати, заставили бежать из города и ещё обстреляли из тяжёлого оружия. В чём-то я его понимал.

Кристина осталась рядом, держась за край кресла.

— Мы точно успеем?

— Без понятия.

Она посмотрела на меня.

— Это должен был быть обнадёживающий ответ?

— Тогда так: мы почти точно успеем, если ничего больше не сломается.

«Ты только что сказал это вслух», — заметил Барсик.

Я поморщился.

Следующие два часа тянулись отвратительно медленно. Мы шли к границе, постепенно теряя высоту. Я то и дело перераспределял питание, снимал нагрузку с повреждённых участков, заставлял систему облегчения работать мягче, чтобы не добить кристалл раньше времени. Аркадий подсказывал, какие узлы можно не трогать, а какие лучше вообще обходить стороной, потому что их восстанавливали «в декоративном режиме».

Мне очень понравилось это выражение. «Декоративный режим». Именно так называлось состояние, когда штука выглядит работающей, пока её не пытаются использовать.

За окном поля сменялись холмами. Дороги становились уже, леса гуще. Отряд барона всё ещё двигался за нами, но теперь всё чаще растягивался и отставал. Лошади не могли идти напрямик там, где дирижабль просто плыл над неровной землёй.

Наконец впереди показалась стена. Сначала тонкая тёмная линия, затем старые башни и массивный каменный пояс, теряющийся между склонами. За стеной поднимались горы. Дальше, за серыми гребнями, в утреннем свете действительно угадывалась широкая бледная полоса моря.

— Вот она, — сказал Аркадий. — Граница.

Внизу отряд барона тоже увидел стену и ускорился. Для них это был последний шанс. Ещё немного, и мы окажемся там, куда они не смогут просто въехать на лошадях и окружить место посадки.

Я сжал пальцы на панели.

— Давай, красавец. Ещё чуть-чуть.

[Расход энергии критически повышен.]

[Повреждение оболочки расширяется.]

[Рекомендуется посадка.]

— Потерпи немного…

Дирижабль перелетел укрепление с таким видом, словно делает мне личное одолжение. Внизу стражники остановились, не в силах преодолеть преграду. Часть всадников свернула вдоль стены, пытаясь найти проход. Несколько человек просто стояли и смотрели вверх. Наверное, надеялись, что мы всё-таки рухнем прямо перед ними.

Я увёл дирижабль ещё на несколько километров в горы, понимая, что чем дальше мы будем от стены, тем лучше.

Высоту мы теряли уже заметно, а дым за корпусом стал гуще. Экран мигал красным так часто, что я почти перестал обращать на него внимание. Не лучшее решение, но иначе можно было сойти с ума.

Наконец впереди появилась более-менее ровная площадка: каменистая терраса между двумя склонами, достаточно широкая, чтобы посадить дирижабль.

— Садимся, — сказал я.

Кристина крепче вцепилась в кресло. Аркадий что-то пробормотал про посадочные опоры.

Барсик из соседнего отсека сообщил:

«Я заранее недоволен.»

Я проигнорировал всех троих и начал разбираться с управлением снижения. Оказалось, принцип был понятный. Пластины эффективной массы постепенно уменьшали влияние, дирижабль тяжелел, система вертикального подъёма компенсировала часть веса, а управляющие контуры распределяли нагрузку по раме. Главное — не делать всё резко, а то можно было рухнуть.

Я снизил облегчение на несколько процентов, и дирижабль пошёл вниз, но слишком быстро. Пришлось вернуть часть нагрузки обратно, выровнять нос, сбросить тягу на корме, снова уменьшить облегчение. Горы медленно поднимались навстречу. Камни становились крупнее. Отдельные деревья уже можно было рассмотреть детально.

Последние метры получились самыми неприятными. Дирижабль качнуло ветром, и гондолу повело вправо. Я резко выровнял, перебросил питание, услышал хруст где-то внизу и решил, что если это была посадочная опора, то она всё равно прожила достойную жизнь.

Гондола подпрыгнула, коснувшись земли, протащилась по камню, скрипнула всем корпусом и наконец остановилась.

Несколько секунд мы молчали, не веря в удачное приземление. Но тут приятный женский голос сообщил:

— Посадка завершена. Рекомендуется техническое обслуживание.

Я медленно отпустил панель.

— Вот теперь мы точно выживем, но нет гарантий, что это надолго.

Кристина выдохнула так, будто всё это время не дышала. Барсик появился в дверях и посмотрел на меня.

«Мне не понравилось.»

— Записал в журнал жалоб.

«Там уже очень много страниц.»

— Потом издадим в нескольких томах, — отмахнулся я и выскочил наружу.

Свежий горный воздух ударил в лицо. После гондолы, дыма, кристальной вони и напряжения он показался почти роскошью. Но радоваться было некогда. Я обежал корпус, поднял голову и выругался. Верхняя часть оболочки горела. Не вся, к счастью, но и не маленький участок. В районе, куда, видимо, попал раскалённый снаряд, материал был прожжён, края дыры чернели, вокруг расползалось тёмное пятно. Огонь полз по внешнему слою, медленно, но уверенно, подбираясь к ближайшим креплениям.