— Аркадий! — крикнул я.

Он появился в люке через несколько секунд и тоже посмотрел вверх.

— Выглядит паршиво.

— Я заметил. Как туда попасть?

— Через верхний технический лаз.

— Отлично, веди.

Мы с Аркадием бросились обратно. Кристина хотела пойти следом, но я остановил её.

— Остаёшься с Барсиком. Следишь за окрестностями. Если появятся люди — кричи.

Аркадий уже открыл внутренний технический люк. За ним начиналась узкая лестница, уходящая вверх, в огромный корпус дирижабля. Я полез первым, он следом, таща небольшой ящик с инструментами и какими-то старыми противопожарными составами.

Внутри верхняя оболочка оказалась целым миром: жёсткий каркас, рёбра, поперечные балки, натянутые секции, древние линии, пластины изменения массы, каналы распределения воздуха. Всё это было намного сложнее, чем казалось снаружи, и намного опаснее, потому что где-то выше уже хозяйничал огонь.

Мы двигались по узкому настилу между балками. Слева темнела внутренняя поверхность оболочки, справа уходили вниз рёбра каркаса. Пожар оказался ближе к верхнему сектору. Края повреждения светились красным, ткань и пропитка тлели, а из дыры воздух выходил наружу с таким звуком, словно дирижабль тихо выдыхал.

— Чем тушить будем? — спросил я.

Аркадий уже вскрывал ящик.

— Песчаная смесь с крионом. Её использовали для показательных испытаний. Должна сбить жар.

— Должна? — помимо того, что фраза вызывала сомнения, так ещё и его голос звучал крайне неубедительно.

— Да я без понятия! На таком мы её не испытывали!

Аргументы оказались железными, потому мы просто начали тушить, сначала смесью, потом плотной тканью, пропитанной каким-то составом. Для большего эффекта я добавил небольшой крионовый фрагмент в самодельный держатель и закрепил его рядом с краем повреждения, чтобы снять остаточный жар. Дым стал гуще, затем начал светлеть. Огонь сопротивлялся, шипел, пытался уйти по пропитке дальше, но постепенно сдавался.

Аркадий кашлял, ругался и выглядел человеком, которому теперь точно было что рассказать на экскурсиях, если у него ещё когда-нибудь они будут.

Наконец последний тлеющий участок затих. Остался дым, горячий металл, обугленные края и дыра в верхней оболочке.

Я подошёл ближе, держась за балку, и посмотрел на повреждение. Снаружи через дыру было видно небо.

— Ну, — сказал я, вытирая с лица копоть, — хорошая новость: мы не сгорели.

Дыра оказалась достаточно внушительной, чтобы лететь дальше без ремонта было безумием даже по моим текущим стандартам. Через неё уходил облегчённый воздух, а система, если её снова запустить, начнёт жрать энергию как голодный Барсик после трёхчасового «очень долгого» перерыва.

— Прежде чем лететь дальше, её нужно чем-то залатать, — сказал Аркадий.

Я посмотрел на обугленные края и почти пустой ящик с противопожарной смесью, понимая, что ничего подходящего под рукой нет.

Глава 8

Мы выбрались наружу. И если в первый раз горный воздух показался почти приятным, то теперь я довольно быстро понял, что таковым он был только на фоне дыма, копоти и горящей оболочки дирижабля. На самом деле здесь было холодно.

Ветер гулял между склонами, цеплялся за одежду, забирался под одежду и напоминал, что мы сели не на уютной полянке возле трактира, а где-то в горах, рядом с морем, с повреждённым дирижаблем и неясными перспективами. Впрочем, транспорт хотя бы перестал гореть, что уже было достижением.

Кристина поёжилась, обхватила себя руками и посмотрела на серые склоны вокруг.

— Здесь холодно.

— Зато красиво, — сказал я.

Она повернулась ко мне.

— Я вернусь внутрь.

— Хорошо, а мы пока осмотримся.

Кристина не стала изображать героизм и быстро забралась обратно в гондолу. Дверь за ней закрылась, а я остался с Аркадием и Барсиком снаружи.

Аркадий тоже явно мёрз, но пока держался. Скорее всего, на чистом упрямстве и любви к дирижаблю. Он стоял рядом, смотрел на повреждённую оболочку и морщился так, будто рану получил не корпус, а лично он.

Барсик тем временем втянул воздух, и его глаза заинтересованно сузились.

«Добыча.»

— Что?

Он не ответил. Чёрная туша сорвалась с места так резко, что из-под лап брызнули мелкие камни. Барсик рванул вверх по склону, почти сливаясь с тенями между валунами. Я проводил его взглядом и машинально потянулся к ножу.

— Куда он? — спросил Аркадий.

— Завтрак нашёл. — отмахнулся я, и прищурился, пытаясь понять, куда именно несётся наш пушистый охотник.

Метрах в ста от дирижабля, чуть выше по склону, между двумя каменными выступами, действительно замерла какая-то фигура. Сначала я принял её за часть скалы, но зверь повернул голову, и я понял, что это горный козёл. Крупный, серо-бурый, с изогнутыми рогами и выражением морды, в котором читалось полное презрение к чужим проблемам. Он стоял на камнях так уверенно, будто склон был ровной дорогой. Барсик приближался к нему снизу, явно считая, что жертве деваться некуда. Я даже почти поверил в своего питомца, но тут козёл заметил Барсика. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, после чего жертва прыгнула прямо к обрыву.

— Эй! — вырвалось у меня.

На секунду мне показалось, что эта рогатая тварь просто решила сигануть в пропасть из принципа, лишь бы не достаться Барсику. Но стоило мне сделать несколько шагов вперёд и посмотреть внимательнее, как здравый смысл снова получил удар под дых.

Козёл стоял на отвесной скале ниже. На каком-то выступе размером с мою ладонь, куда нормальное животное даже смотреть должно было с безопасного расстояния. Так он ещё и повернул голову, посмотрел наверх и словно специально задержался, чтобы Барсик успел оценить глубину оскорбления.

Хищник замер у края, опустил голову и посмотрел вниз. Через секунду в моей голове прозвучало возмущённое:

«Это он как сделал⁈»

Я не выдержал и рассмеялся. После бессонной ночи, побега, обстрела, посадки и пожара смех вышел немного нервным, но вполне искренним.

— Добро пожаловать в горы, лохматый.

Барсик обернулся ко мне.

«Он нарушает правила охоты.»

— Нет. Он просто лучше знает местность.

«Он стоял на стене.»

— Почти.

«Добыча не должна так делать.»

— Поищи других кандидатов на обед. Эти горные козлы и не такое могут выкинуть.

Барсик ещё несколько секунд смотрел вниз, явно надеясь, что козёл передумает и вернётся в зону нормальной охоты. Козёл не передумал, более того, он неторопливо прошёл по совершенно невозможному карнизу и скрылся за выступом.

Питомец вернулся к дирижаблю сильно оскорблённый.

«Неправильные козлы.»

— Обязательно отправлю жалобу местной природе.

«В письменном виде.»

— Как только найдём бумагу.

Аркадий смотрел то на Барсика, то на склон, то на меня. Судя по лицу, он всё ещё пытался понять, что именно сейчас произошло и почему я разговариваю с пумой так, будто обсуждаю с ней качество обслуживания в трактире. Я не стал объяснять. У нас были более насущные проблемы.

Я обошёл дирижабль, прикинул высоту, угол повреждения и снова посмотрел на дыру в верхней оболочке. Снизу она казалась чуть меньше, чем изнутри, но это впечатление быстро прошло. Примерно метр в диаметре. Может, чуть больше, если считать обугленные края. На фоне всей махины — ерунда, а вот для полёта критично.

Через такую дыру облегчённый воздух будет выходить слишком быстро. Система сможет компенсировать какое-то время, но ценой расхода энергии. А если нам ещё придётся набирать высоту, уходить от преследования или бороться с ветром, запас закончится раньше, чем мы найдём следующее безопасное место.

— У тебя в запасах, случайно, материала для заплаток нет? — спросил я у Аркадия.

Он покачал головой.

— Нет. Подобное никто не складывал в дирижабле.