Подобная надежда на спасение человечества мне представляйся сверхнаивной. США — паразитическое государство. Потреблять намного больше, чем производится, США позволяет нынешний экономический «порядок». Поэтому США столь агрессивно защищают статус-кво и бойкотируют все, что может содействовать его изменению.

Короче говоря, США не могут и не будут рубить сук, на котором так прочно устроились. Мне кажется, что в современных условиях в спасении человечества исключительно важную роль может играть Движение неприсоединения. Оно объединяет 116 стран из 192 государств — членов ООН. Они могут указать США на серьезные нарушения Устава ООН и предупредить о недопустимости впредь подобных действий, которые дают основания для исключения США из государств — членов ООН. В рядах этого Движения уже появились предложения о переводе штаб-квартиры ООН из США в Южную Америку или Евразию. Такой шаг крайне необходим, он явился бы одной из серьезных мер по реформированию ООН, которое ныне стало общепризнанным.

Движение неприсоединения было создано в Белграде в 1961 году. В его первой конференции принимало участие 25 государств. На XIV конференции, которая проходила в Гаване с 11 по 16 сентября 2006 года, участвовало 116 государств — членов этого движения. Участники Гаванской конференции, выступив с резвой критикой в адрес США, выразили поддержку Кубе, Боливии и Венесуэле «в условиях агрессивных выпадов со стороны Вашингтона».

На Гаванской конференции активную поддержку получило предложение Венесуэлы о создании Банка Юга как финансового механизма интеграции развивающихся стран. Целью такого мероприятия является желание избавиться от кабальной зависимости Международного банка реконструкции и развития и Международного валютного фонда.

Идея и дух Конференции в Рио-де-Жанейро «Так дальше жить нельзя!» признается абсолютным большинством людей планеты. Если идея овладевает массами, по словам Маркса, она становится материальной силой. Только эта сила и может предотвратить надвигающуюся катастрофу. Я уверен, что Россия внесет солидный вклад в принципиальное изменение миросистемы. Она решительно выступает за объединенный, но многополярный и разнообразный мир.

Благодарю за внимание!

— Слово директору Аналитического центра Международной академии информатизации, кандидату экономических наук Дмитрию Андреевичу Егорову, — почему-то излишне торжественно объявил Васильев очередного выступающего.

— Когда наш уважаемый председатель Александр Александрович заезжал к моему отцу на чашку кофе и для обсуждения плана очередного заседания Делового клуба, которые он тогда проводил в газете «Правда», то мама ставила условие: коньяк получите, если не будете говорить об экономике. Они торжественно обещали, но после коньяка об этом сразу же забывали. Поэтому в мою память с детских лет врезались такие слова как: «вал», «липовый объем», «затратная система», которые сопровождались весьма нелестными словами в адрес членов Политбюро и правительства. Александр Александрович возмущался: «Ведь они не глупые люди, а не могут понять столь элементарных вещей».

Я рассуждал по-детски: «Если они не могут понять элементарных вещей, то они тупицы». Поэтому у меня не было вопроса выбора вуза. Я твердо решил понять то, что не могли понять правители.

Начиная с аспирантуры и до развала СССР, научная деятельность нашего председателя Александра Александровича связана с борьбой против затратной системы, олицетворением которой в советское время был «вал», то есть объем произведенной продукции в рублях. О ее теоретической несостоятельности и практическом вреде системы управления экономикой в СССР он написал десятки книг и сотни статей. И, кроме того, он всем Генеральным секретарям ЦК КПСС — от Хрущева до Горбачева — посылал служебные записки, в которых откровенно доказывал, что хозяйственная система противоречит азам марксистско-ленинской теории и является непреодолимой преградой на пути перевода экономики с экстенсивного на интенсивный путь развития.

Поэтому появление в нашей практике показателя валовой внутренний продукт (ВВП) я считал большим достижением экономической науки. В наших аналитических отчетах динамика ВВП была главным украшением.

По настоянию отца я решил взяться за докторскую. Он прав: годы идут, сколько можно ходить в кандидатах? Он уговорил Александра Александровича быть моим научным консультантом. Выслушав мои соображения по теме, Александр Александрович сказал: «Вал сделал свое черное дело — «взорвал» экономику Советского Союза. Тебе надо идти дальше: показать, что ВВП и ВНП в неоклассическом извращении искажают экономическую динамику в гораздо большей степени, чем «вал», и ведут к «взрыву» не только США, но и мирового хозяйства».

— Тогда, — продолжал Егоров, — я был просто изумлен и поражен. Ведь ВВП и ВНП пользуются во всем мире непререкаемым авторитетом. Поэтому я откровенно признался, что вряд ли смогу это сделать. Тогда Александр Александрович предложил моему Центру официально за соответствующую плату сделать для редакции аналитический расчет и после этого вернуться к теме диссертации. Суть его заказа-расчета в следующем.

В 2006 году, по официальным данным, ВНП США в сопоставимых ценах 2000 года составил 11 триллионов 415 миллионов долларов, а в фактических ценах — 13 триллионов 247 миллиардов долларов. Накануне Второй мировой войны ВНП в фактических ценах составлял всего 100, а в сопоставимых ценах 1958 года — около 200 миллиардов долларов. Но в реальных ценах довоенный ВНП США увеличился всего лишь в 12,5 раза, а в натурально-вещественной форме — максимум в 4-5 раз. Теоретически ВНП и ВВП представляет собой стоимостной объем произведенных товаров и услуг, но сравнение роста важнейших видов продукции в натуральном выражении с динамикой стоимостного объема показывает, что разрыв между натурой и долларами измеряется не в разы, а в десятках раз, и в целом разрыв между реальным богатством и «иллюзорным» выходит далеко за пределы сотни.

Возникает вопрос: как накрутили 100 липовых Америк? Разобраться в современных неоклассических схемах накручивания липового стоимостного объема производства оказалось непросто. Пришлось заглянуть в историю проблемы.

Роль измерителя в науке определена гениальным теоретиком Д. И. Менделеевым. Дмитрий Иванович утверждал: «Подлинной наука становится лишь с тех пор, когда начинают измерять. Наука немыслима без меры. Физика и химия стали науками тогда, когда были найдены точные единицы учета и познана суть законов их развития. Электричество стало поддаваться изучению лишь с помощью искусственно установленных единиц — вольт и ампер».

Но, прежде чем измерять, надо четко определить, что мы собираемся измерять. Будем измерять результаты хозяйственной деятельности, то есть количество создаваемых материальных благ. Тогда необходимо уточнить: где и кем они создаются? На первый взгляд вопрос кажется наивным. Но эта «наивность» три века будоражила умы ученых, а теперь вообще завела их в тупик.

После разоблачения мифа о божественном происхождении земного богатства, присущего религиозному фанатизму Средних веков, перед экономической наукой встал вопрос: если не Богом дается, то откуда берется богатство? Что является источником богатства? Поиск ответа на этот вопрос был в центре внимания с первых шагов развития политэкономии. Меркантилисты (от итал. «merkante» — купец) источником богатства считали торговлю. Физиократы (от греч. «физис» — природа и «кратос» — власть) отвергли идею происхождения богатства в торговле. По их мнению, источником создания богатства служит труд сельскохозяйственных работников, а все остальные слои общества живут за счет перераспределения прибавочного продукта, создаваемого в сельском хозяйстве. Основатель классической буржуазной политэкономии У. Петти писал: «Труд — отец богатства, а земля — его мать». О том же свидетельствуют и народные пословицы: «Без труда не вынешь и рыбку из пруда», «Труд всему голова». В процессе развития политэкономии была создана теория трудовой стоимости, согласно которой единственным источником и мерой богатства народов является труд. Более того, не всякий труд, а только производительный. «Если богач, — утверждал А. Смит, — нанимает производственных рабочих, он богатеет, нанимает слуг — беднеет». К. Маркс расширил понятие «производительный труд». Он показал, что многие виды труда и в сфере услуг создают новую стоимость, а следовательно, являются производительным трудом. Таким образом, классическая политэкономия (и буржуазная, и марксистская) производительным трудом считают труд, создающий добавленную или новую стоимость. Речь идет о первичных доходах — зарплате, прибыли и процентах.