— Наоборот, Александр Александрович назвал всего лишь три пункта. Остальное должны решать сами.

— Главное, не загуляйте там и не опаздывайте на заседание Делового клуба, — напутствовал Васильев.

Вот и вновь, как в дни предыдущих заседаний Делового клуба, коридор редакции газеты «Путь к Армагеддону» оживился голосами, смехом, а кое-где и иностранной речью. Активно заполнялся и конференц-зал. Когда Васильев туда пришел, зал был полон. Были даже заняты принесенные из кабинетов стулья. Увидев это, Александр Александрович с облегчением вздохнул. Не сказать, чтоб он тревожился по поводу «кворума», нет, поскольку хорошо знал, что вопросы, проблемы демократии, которые сегодня предстояло обсудить, очень волнуют людей, но тем не менее некоторое беспокойство все-таки испытывал.

— Уважаемые коллеги! — осматривая присутствующих, начал говорить Васильев. — Начнем работу очередного заседания нашего Делового клуба. Из опубликованной повестки вы знаете, что речь пойдет о демократии, а точнее, о мифах на тему о демократии.

Первым я прошу выступить нашего гостя Альберта Гора. Пользуясь случаем, я от имени редакции и присутствующих участников заседания поздравляю вас, господин Гор, с присуждением вам Нобелевской премии. Ваши идеи, изложенные в книгах «Атака на разум» и «Неудобная правда», которые уже переведены и на русский язык, не могут не вызывать одобрения и признательности. Особое восхищение вызывает то, что вы четко и однозначно превыше всего ставите интересы мирового сообщества. Вы весьма самокритичны, когда речь идет о действиях США, противоречащих укреплению миропорядка и предотвращению экологических катастроф.

Мы очень признательны Альберту Гору за то, что он откликнулся на нашу просьбу и принял участие в этом заседании. Прошу вас, господин Гор.

— Уважаемые дамы и господа! Уважаемый господин председатель! Прежде всего хочу вас поблагодарить за поздравление с присуждением мне Нобелевской премии.

А теперь я хочу затронуть такой вопрос: почему разум отстраняется от решения кардинальных вопросов мироустройства?

Суть проблемы, на мой взгляд, в том, что демократия вообще и американская в частности в опасности. И угрожает ей не та или иная идеология, а беспрецедентные изменения в среде, в которой разнообразные идеи живут и распространяются, либо увядают и гибнут. Это можно показать на таком примере-сравнении. Джон Кеннет Гэлбрейт четко выявил, что современные рекламные кампании создают спрос на товары, о которых потребители ничего не знают и они им совсем не нужны. Ныне этот феномен стал доминирующим фактом американской жизни, но уже на рынке идей. Практическая ценность идей уступает имиджу рекламной кампании любого претендента и на любую должность. Высокая стоимость рекламы резко повысила роль денег в политике.

В итоге в политике доминируют не идеи, а деньги. Именно поэтому комитеты обеих наших партий по проведению выборных кампаний в палату представителей и сенат сегодня ищут кандидатов — мультимиллионеров, способных покупать рекламу за свой счет и поэтому неудивительно, что нынешний конгресс в значительной мере состоит из весьма богатых людей.

Возможности манипулирования общественным мнением и настроением, первоначально обнаруженные рекламодателями, ныне все более широко и активно применяются в политике. В результате наша демократия столкнулась с угрозой выхолащивания. Иначе говоря, мнение избирателей просто покупается. Деньги и разумное использование СМИ предопределяют исход любых выборов. Цена выборных кампаний всех уровней неуклонно растет и становится доступной все более ограниченному кругу людей, которых щедро финансируют монополии. Мир телевидения делает недоступным для миллионов рядовых граждан участие в том, что принято называть общенациональным диалогом. Люди слушают, но не могут высказаться. Телевизионные станции и сети фактически закрыты для простых граждан. Значительные денежные инвестиции, необходимые для функционирования телевизионных станций, и централизованный характер широковещательного, кабельного и спутникового телевидения привели к растущей концентрации собственности в руках узкого круга крупных медиакорпораций, которые сегодня контролируют большинство телевизионных каналов Америки. Эти конгломераты преследуют коммерческие интересы корпорации. Речь идет прение всего о прибыли. В настоящее время сформировались две коррупционные предпосылки. Во-первых, требуются немалые финансовые средства для того, чтобы создать, поддерживать в нормальном состоянии и эксплуатировать кабельное, спутниковое телевидение и Интернет. Во-вторых, необходимо политическое влияние, дабы с благословения правительства стать естественным монополистом и добиться одобрения всех аспектов вещательной политики.

Таким образом, одно из явных и опасных средоточий власти образовалось в области массмедиа, где могущественные конгломераты используют свое богатство, чтобы получить больше власти, а значит, еще больше богатства. Технические и экономические ограничения на доступ к телевидению привели к тому, что все подобные структуры ныне стали частью крупных конгломератов, в чьи обязанности входит соответствовать ожиданиям Уолл-стрит.

Теперь медиагруппы способны контролировать мнения, доносимые до сознания граждан, и отбирать идеи, провозглашаемые столь громко, что они заглушают другие, которые, какова бы ни была их ценность, не имеют состоятельных покровителей, де-факто происходит государственный переворот, опрокидывающий верховенство разума. Алчность и богатство сегодня захватили власть в нашем обществе, и эта власть используется для дальнейшей концентрации богатства и власти в руках немногих.

Информация и мнения в СМИ исходят от тех, у кого много денег, чтобы внести высокую плату за вход, остальные граждане начинают понимать, что они не имеют никакого влияния на развитие демократического процесса. Их удел — отчуждение и гнев.

В этой связи уместно напомнить обращение Джорджа Вашингтона, который в 1783 году сказал: «Если люди не смогут выражать свое отношение к тому, что чревато очень серьезными и опасными последствиями для всего человечества, разум не спасет нас; у нас отберут свободу слова и поведут, тупых и немых, как баранов на бойню».

На мой взгляд, внутренняя структура свободы представляет собой своего рода двойную спираль: одна из ее «нитей» — свобода политическая — тесно переплетается с другой — свободой экономической. Если политические и экономические свободы объединяются в руках избранных, это приводит к порочному сопряжению богатства и власти, несущему смертельную угрозу демократии. Если богатство может быть легко трансформировано в политическую власть, то концентрация богатства и власти способна удвоить коррупционный потенциал обоих. Нити двойной спирали в этом случае скручиваются, образуя нездоровую комбинацию концентрированной политической и экономической власти.

Произрастание справедливой власти из согласия управляемых зависит от честности процесса рационального осмысления. Если в этот процесс вторгаются деньги и обман, то согласие начинает опираться на ложные предпосылки, и потому любая, приобретенная таким образом власть изначально является фальшивой и несправедливой.

Если граждане отстраняются от участия в политике, те из них, кто обращает внимание на проявления коррупции и безрассудства, не имеют возможности высказать публично свои опасения и привлечь внимание тех, кто, изучив представленные аргументы, смог бы разделить их беспокойство. Изолированные друг от друга граждане не способны сформировать широкую оппозицию. Словно запертые в звукоизолированной комнате с односторонним стеклом, они, если пожелают, могут кричать, но обречены остаться неуслышанными. Если большинство граждан оказываются отстраненными от политической активности, демократия умирает. Когда общество просто слушает и наблюдает, не имея возможности высказаться, обман становится гораздо более вероятным. Это явление можно, образно выражаясь, назвать «фильмом про американскую демократию».