Учительница оказалась плохой прорицательницей. Когда тогдашние первоклашки пришли в десятый класс, первые три вида любви не только изучались, но и широко рекламировались в средствах массовой информации, а четвертый — любовь к социалистической Родине — приказал долго жить. И наша учительница вынуждена была перестраиваться.

Теперь концовка ее выступления стала звучать так:

«Есть малоизученный вид любви — любовь к... рынку». «Разве можно любить спекулянтов и мошенников?» — дружно зашумели ученики. «Речь идет о другом рынке». — «О каком же?» — «Вот изучением этого вопроса мы с вами и займемся...»

— Закусывая икрой и севрюгой, я тоже вспомнил анекдот той эпохи, — заговорил Юрий. — «Зашел в магазин пожилой человек и попросил севрюгу горячего копчения, белужий бок, икры паюсной и зернистой. Когда он несолоно хлебавши ушел, продавщица подруге говорит: «Псих какой-то!» — «Псих-то псих, но память какая?! Мы с тобой эти названия недавно в техникуме изучали, а он все это помнит с тех времен, когда всего этого было навалом», — резюмировала другая продавщица.

— Иван Дмитриевич! — обратился к нему Алексей. — Вы в своем выступлении в Деловом клубе сказали, а сейчас еще в более четкой форме повторили, что предложения о новой парадигме мироздания были откровением. Но представьте, каким оно было для нас. Не меньшим, чем для выступившего там Сергея Каверина. Я все время размышляю над тем, как изощренно ведется оболванивание масс. Книги Дэникена и Ситчина свободно продаются. Налицо свобода слова и печати. Но книги по половому воспитанию с соответствующими иллюстрациями, наставления, как стать миллионером, и библии издаются огромными тиражами и благодаря агрессивно-навязчивой рекламе раскупаются. А вокруг книг по альтернативной истории человечества полный «чок-молчок». Я сразу же поехал в Дом книги, купил «Двенадцатую планету» Ситчина и прочитал ее запоем.

А тост мой — за Ольгу, Олечку. Она мне нравилась как невеста, но не меньше нравится и как сестра. Я буду ее по-братски опекать и найду для нее достойного жениха...

— Ну наконец я могу выбраться в твой любимый Закавказск, — раздеваясь на ходу, заговорила Ольга с отцом. — Завтра мы с Алексеем туда вылетаем. Вот зашли к тебе за напутствием. Я открываю там уже четырнадцатое зарубежное отделение своего Фонда. Алексей меня сопровождает и надеется уговорить маму переехать к нему в Москву.

— Передавай маме, — обратился Васильев к Алексею, — мой низкий поклон и к своей просьбе добавь мою. Я очень прошу ее перебраться к нам в Москву...

— Обязательно передам. Надеюсь, ваша просьба окажется более эффективной, чем моя. А теперь я хотел бы узнать ваши любимые места в Закавказске, которые обязательно покажу Оле.

— Достопримечательности этого прекрасного города ты знаешь не хуже меня. Конечно же, Старый город, Девичья башня, Морской бульвар, в Марданьянах дача, где жил Есенин и написал свои «Персидские мотивы». В то время дача была на берегу Каспия, а теперь до моря не менее километра. Надеюсь, ты там бывал?

— Когда маму назначили министром, нам дали госдачу в Марданьянах на Есенинской улице, но ближе от той дачи к морю...

— Что же касается любимых моих мест, то прошу сфотографировать самое нелюбимое место...

— А где оно находится?

— Если ехать из поселка Баладжары, то дорога идет на крутой подъем, а после начинается спуск в Баку. Пятьсот метров, не доезжая до Шемахинки, въезд » Сальянские казармы. В двадцати метрах от ворот справа от дороги трехэтажное здание, в нем находился штаб 226 танкового полка. Через сто метров площадки параллельно штабу длинное одноэтажное здание. За его дверью под дулом автомата Калашникова я встретил свое 20-летие.

— А почему вы там оказались?

— В здании располагались полковые склады, которыми заведовал мой хороший друг Иван Уваров. Склады ограбили. Недостача была огромной. Уварову грозил расстрел. В его невиновности я был убежден. Мы долго обсуждали ситуацию и пришли к выводу, что грабили ночью под прикрытием часовых, которые стояли у склада с 18 часов до 8 утра. И тогда я попросил Уварова тайно закрывать меня на ночь в складах. На одиннадцатые сутки в два часа ночи грабители пришли за новой добычей. Главаря я застрелил. Часовой догадался о засаде, выпустил в склад весь диск автомата, но я вовремя и надежно укрылся. Скандал был грандиозный, так как к банде были причастны многие офицеры полка. На беседу в этой связи меня приглашал и командующий Закавказским военным округом маршал Советского Союза Ф. И. Толбухин.

— А где находится более приятное любимое место?

— С Сабунчинского вокзала на электричке третья остановка — Кишлы. Слева по ходу поезда Бакинский мясокомбинат, а справа поселок Кишлы. При мне отмечалось его или трехсот- или пятисотлетие. Типичный средневековый аул. На его узких улочках даже нагруженному ослу нелегко протиснуться. В ста метрах от платформы длинное здание барачного типа уже XX века. Но квартиры в нем были изолированы. Перед каждым входом отдельное крыльцо-балкон. После демобилизации и до отъезда в Москву я жил в первой квартире этого дома. Там же проходили и наши свидания с Галиной Васильевной...

— Я недавно читал одну из ваших книг, и в ней есть фото и описание какого-то забора недалеко от Закавказска. Что это за Достопримечательность? — спросил Алексей.

— Эту «достопримечательность» построил я. Социалистическая система по сравнению с капитализмом имеет огромные преимущества. Но в советском ее варианте был ряд пороков. Один из них — определение фонда зарплаты в процентах от суммы выпущенной продукции или построенных объектов. Это вело к удорожанию любыми путями стоимости продукции и объектов. Если бы я израсходовал 200 тысяч рублей по статье «Временные сооружения» на зарплату рабочим, то мне грозило 10 лет за расход средств не по назначению.

Но я в степи вблизи каменного карьера построил никому не нужный забор стоимостью в миллион рублей. Из них 200 тысяч рублей на законном основании израсходовал на зарплату. В итоге план перевыполнен и получена премия. Много лет спустя статью в газете «Правда» о пороках хозяйственной системы я начинал с описания этого забора. В ЦК статья не понравилась, и они начали собирать компромат против ее автора. Организовали и опровержение из Закавказска о том, что подобного забора в округе Закавказска не существует. Придя на очередное заседание Совета Министров СССР, я вручил Алексею Николаевичу Косыгину пакет фотографий огромного забора во всех ракурсах и сказал: «Фотографии предусмотрительно сделаны друзьями за неделю до публикации статьи. Можете передать на экспертизу». Косыгин демонстрировал фото на заседании. В итоге «опровержение» вызвало цепную реакцию публикаций этой «достопримечательности». Думаю, забор стоит и поныне.

— Мы это можем проверить. Где он находится конкретно? — попросил уточнить Алексей.

— Из Локботана проехать 2—3 километра до поселка Кергез и оттуда его уже видно под горой. Там проходит линия электропередачи 110 киловольт Локботан — Умбаки...

— Ее строило ваше строительно-монтажное управление?

— Во время планировки этой трассы мы сделали находку, о которой тогда много писали. В безлюдной горной местности в 70 километрах от Локботана обнаружено поселение около двухсот человек. С внешним миром оно было связано только через муллу. Он уходил «на молитвы к Аллаху», увозя на осликах продукты «для свиты Аллаха». Через две-три недели он возвращался «с подарками от Аллаха». Все девчонки должны были переспать с муллой. Если какая беременела от него, то мулла передавал ее малосемейному мужу...

— Ужин готов, — объявила Ольга. — Не слишком ли напряженный маршрут вы тут для меня сочинили?