На поздних стадиях первобытности соотношение добра и зла в сибирском язычестве все более испытывает тенденцию к переходу от состояния «единства противоположностей» к состоянию «размежевания противоположностей». Этот разлад прослеживается в усиливающейся тяге к разделению сибирского шаманства на «белое» и «черное», отмеченному главным образом у тюркоязычных и монголоязычных скотоводов. Однако и при наметившемся «размежевании» «черные» и «белые» шаманы ведут себя как равноправные и взаимонужные партнеры, хотя и не испытывают симпатии друг к другу.

Христианство, как мы знаем, в отличие от язычества, провозглашает своей главной нравственной целью полное и абсолютное торжество добра на Земле. Тем не менее, даже в христианстве не отрицается объективная равноправность добра и зла — в рамках общей структуры Мироздания[1]. Примечательно, что Спаситель (сын Божий) декларирует борьбу со злом и ведет ее не во вселенском масштабе, а лишь в пограничье Верхней и Нижней сфер, т. е. в Среднем мире, на Земле. Вспомним в этой связи, что библейский Творец при упорядочении вселенского Хаоса не уничтожает тьму, а лишь отделяет от нее свет.

4. Не вполне одинаковая ориентация на те или иные структурные блоки Мироздания. Сибирское язычество пронизано идеей «завязанности» человека на все три главные сферы Вселенной, а именно на Средний (земной), Верхний и Нижний миры, что отражает триединую космическую сущность человека и возводит его на уровень Макрокосма. В христианстве этот трехсферный внутренний и внешний космизм человека во многом утрачен. Этот тезис я попытаюсь подробнее раскрыть в третьей — восьмой главах настоящей книги в связи с рассмотрением отдельных аспектов языческого миропонимания.

5. Разные представления о механизме развития Мира. В то время как библейская космогоническая концепция исходит преимущественно из «одноразовости» земной истории, в основе языческой космогонии лежит идея цикличности прекращений и возобновлений жизни на Земле. По мифологии кетов, после акта Творения история Земли являет собой череду катастрофических наводнений, перемежающихся с относительно благоприятными климатическими периодами. В исчислении мифологического времени кеты употребляют такие выражения, как «до последнего потопа», «после последнего потопа». Потопы выступают как средство обновления Мира («Землю пусть сполощет»). Любопытно, что наводнения сопровождались губительным северным ветром, вздымающим валы семисаженной высоты (Алексеенко Е. А., 1976. С. 69). Похолодания чередуются с потеплениями. Они зависят от обстоятельств, связанных с перипетиями жизни кетского бога тепла Усэса (Дульзон А. П., 1969. С. 199–203).

По рассказам остяков, верховный бог Нуми-Торум насылает на Землю то всемирный пожар, то всемирный потоп. Во время предстоящего наводнения, которое Нуми-Торум собирается вызвать в недалеком будущем, комары и мошки достигнут величины соболя и будут уничтожать все живое (Гондатти Н. Л., 1888а. С. 68–70).

В алтайской мифологии цикл «пожар-потоп» начинается с геологического катаклизма: «Семь дней было землетрясение»… Следующие семидневки характеризуются этапными климатическими изменениями:

(Анохин А. В., 1924. С. 17)

Уместно предположить, что версия всемирного потопа в сибирской языческой мифологии заимствована из Библии. Однако этому противоречат два обстоятельства: во-первых, в библейском варианте, в отличие от сибирского, языческого, отсутствует идея цикличности; во-вторых, «потопный» сюжет лежит в основе древнейшего прауральского мифа о «нырянии» за землей: гагара (иногда утка или другая водоплавающая птица) одиноко плавает по бескрайней водной глади. Затем по собственной инициативе или по велению свыше ныряет и (обычно после третьей попытки) возвращается из подводных глубин с тиною в клюве, из которой рождается земная твердь.

Этнолингвист В. В. Напольских, проведя всесторонний системный анализ фольклорных, археологических и лингвистических данных, достаточно убедительно доказывает, что истоки этой мифемы кроются в сибирском верхнем палеолите (Напольских В. В., 1991).

За пределами Северной Азии сибирской мифологической версии о чередовании всемирных «пожаров» и всемирных «потопов» наиболее соответствует концепция цикличности Мира, отраженная в древнескандинавской «Старшей Эдде». Согласно «Эдде», сначала Земля гибнет от нестерпимой жары:

Затем наступает всемирный потоп, сопровождаемый холодными смертельными ветрами:

Есть основания предполагать, что наряду с циклами «пожар-потоп» языческое миропонимание включало в себя представление о существовании циклов иного порядка и иной семантической значимости. В ханты-мансийской мифологии часты такие сакральные выражения: «Светлый Отец… когда-то открыл на свете кукольный век, когда-то открыл на свете кукольное время»; или: «В светлом человеческом мире, где ты живешь, настанет кукольный век, настанет кукольное время»; или: «Когда настанет на свете человеческий век, настанет человеческое время» (Мифы, предания, сказки хантов и манси, 1990. С. 122, 124, 272). Видимо, под чередованием дочеловеческого («кукольного») и человеческого времени подразумеваются периодические взаимосмены «времени богов» и «времени людей».

6. Непротиворечивое совмещение знания и веры в системе языческого миропонимания. Подробнее этот сюжет я затрону в четвертой главе в связи с характеристикой языческой системы Мироздания.

7. Наконец, экологичность языческих миропредставлений, проявляющаяся прежде всего в очеловечивании Природы. Этой проблеме посвящена глава вторая настоящего исследования.

Рис. 1. Рисунок на бронзовом зеркале. Около рубежа н. э. Айдашинская пещера (Красноярский край).

Рис. 2. «Улыбающаясь красавица». Бронза. IV–V вв н. э. Парабельское культовое место (Томская обл.).

Рис. 3. Скульптурный портрет красавицы (хантыйской богини Пугос?). Бронза. V–VIII вв. н. э. Городище Шаманский мыс (Томская обл.).

Рис. 4. «В бобровую шубу одета Адвисура Анахита из трехсот бобров…» (Авеста). Художественная бронза. V–VIII вв. н. э. Айдашинская пещера (Красноярский край).

ГЛАВА ВТОРАЯ

ПРИРОДА И ЖИЗНЬ

В истории мирового язычества имели место два самых больших мировоззренческих открытия — овладение а) тотемическим и б) анимистическим ракурсами понимания Природы.

Тотемизм — комплекс представлений о происхождении кровнородственных человеческих коллективов от тех или иных животных, реже растений и даже от неодушевленных (с точки зрения современного человека) элементов Природы — мы вправе расценивать как мировоззренчески осмысленное признание человеком его неразрывной связи со всем окружающим Миром. Идея органического единства всего Сущего не только привела наших предков к «очеловечиванию» Природы, но и легла в основу экологической культуры первобытных обществ. Это неизмеримо повысило их адаптивные возможности, что позволило человечеству выжить в условиях неоднократных природных катаклизмов и исторических потрясений.