— Разумеется, — легко согласился мой жених. (Боже, как звучит!) Он взял мои руки в свои и пообещал: — Я буду ждать тебя в баре.

Он указал на вывеску «Кэт» с девицей в короткой юбке, о голые ноги которой обтирался толстый кот.

Кхм, надеюсь, это не бордель?

Впрочем, уж в чем-чем, а в морали своего дорогого инспектора я могла не сомневаться. Особенно если поцеловать на прощание…

Кто-то засвистел, кто-то заулюлюкал, и лишь это заставило нас оторваться друг от друга.

— Иди, — нежно сказал Рэддок, проведя пальцами по моей щеке. Шляпа у него сбилась на затылок. — Не то я за себя не ручаюсь.

Я хохотнула, чувствуя себя слегка — или не слегка? — пьяной.

— Но-но, мистер! — погрозила я ему пальцем. — До свадьбы — руки не распускать!

И под смех Рэддока быстро направилась к сходням…

— Ваш билет, мадам, — вежливо попросил матрос, заступивший мне дорогую.

Пришлось сознаться:

— У меня нет билета. Я хочу попрощаться со своей тетушкой, которая путешествует на вашем корабле.

Лицо матроса (или кто он там?) тотчас стало замкнутым. Как будто он уже решил, что на борт пытается пробраться, скажем, воровка.

Пожалуй, стоило немного задержаться и сменить помятую и пропахшую дымом одежду, но я об этом — увы и ах — не подумала. А после ночной засады, пожара и нескольких часов в полиции вид у меня, надо думать, был тот еще.

— Боюсь, мадам… — начал он, ненавязчиво тесня меня обратно на причал.

Дать ему на лапу?

Вряд ли это сработает. Слишком много любопытных собралось на верхней палубе.

Но не добираться же до парохода вплавь!

— Послушайте, — перебила я, — мою тетку зовут миссис Брентон. Миссис Чарльз Брентон.

— О, — матрос тотчас преисполнился почтительности. Все-таки деньги и власть решают если не все проблемы, то очень и очень многие. — Мистер и миссис Брентон поселились в семнадцатой каюте. Я вас провожу.

Выходит, подозрения на мой счет до конца не развеялись?

Ну что же, мне это только на руку. Я о провожатом, разумеется.

— Будьте так любезны, — кивнула я и наконец поднялась на борт.

— Минутку! — крикнула из каюты Элизабет на деликатный стук. — Я только оденусь.

Почти тотчас дверь открылась. На пороге стояла моя любимая тетушка, придерживая на груди шелковый халат.

— Лили⁈ — поразилась она при виде меня. — Как ты тут оказалась?

Мой провожатый издал чуть слышный вздох облегчения и осведомился почтительно:

— Миссис Брентон, вы желаете поговорить с этой мисс? Прошу прощения, но она назвалась вашей родственницей.

— О, все в порядке! — отмахнулась Элизабет, чуть хмурясь. — Это моя племянница. Лили, да проходи же!

Я закрыла за собой дверь и огляделась. Роскошь каюты не бросалась в глаза — никаких бархатных портьер, позолоченной лепнины и прочей безвкусной ерунды — однако все вокруг, от графина со стаканами до ковра под ногами было наивысшего качества.

Впрочем, иного от Чарльза Брентона трудно и ждать.

Самого Чарльза в поле зрения не было. На мое счастье, поскольку выпытывать что-либо у дорогой тетушки в присутствии ее свежеиспеченного мужа — затея зряшная. Он наверняка взбеленился бы и выставил меня вон за одну лишь попытку ее расстроить.

А времени, чтобы выпытать аккуратно, исподволь, попросту не было.

— Присаживайся, — предложила Элизабет слегка настороженно. Сама она садиться не спешила. — Что-то случилось? Ты ведь не просто попрощаться?

— Нет, — ответила я, опускаясь в кресло, и закинула ногу на ногу. — Хотя твой поспешный отъезд кажется мне несколько… кхм, странным. Даже нас с Рэддоком не дождалась!

Элизабет отвела глаза.

— У нас были билеты.

Как будто они были куплены на последние сбережения и никак нельзя было позволить им пропасть!

— Лиз, — мягко сказала я и подалась вперед. — Почему ты пыталась услать меня подальше от Чарльстона?

Она не дрогнула, лишь на мгновение расширила глаза.

— Разве не понятно? Тут убийства, покушения, расследование!..

— И шантаж, — закончила я куда жестче. В голубых глазах Элизабет мелькнула… паника? Да быть не может!

— Откуда ты… — она прикусила губу. — Не понимаю, о чем ты.

Поздно, дорогая тетушка. Я уже получила по крайней мере часть ответа.

Осталось понять, передо мной шантажистка — во что я не верю! — или…

Скорее «или».

Догадка оформилась и окрепла, а потому я сказала на вздохе:

— Меня шантажируют.

Элизабет вздрогнула, как от удара.

— Тебя тоже⁈ — вырвалось у нее.

Та-а-а-к.

— Вот с этого момента поподробнее.

Она молчала, кусая губы.

— Это не моя тайна, — сказала она наконец.

Опять?

И чем, хотела бы я знать, ее шантажировали? Хотя вариантов не так уж много.

— Речь о твоем, — я понизила голос почти до шепота, — ребенке?

Внебрачном. Точнее, зачатом вне брака. Хотя теперь грех прикрыт венчанием, так что никакой нужды сбегать у Элизабет вроде бы нет.

— Что?.. О, нет! Нет, конечно. — Она помотала головой, отчего из пучка выбилась волнистая светлая прядь, и положила ладонь на живот. — Это было задолго до… И напрямую меня не касалось. Но семья…

Элизабет умолкла, кусая губы.

Хотелось схватить ее за плечи и хорошенько потрясти. Что еще за тайны, раскрытием которых могли угрожать Корбеттам?

— Только не говори, — вырвалось у меня, — что семья тоже прикарманивала мои денежки!

После махинаций дяди Джона это было бы слишком.

На щеках Элизабет выступила краска гнева.

— Нет, разумеется! — она стиснула пальцы. — Лили, прошу, не выпытывай. Это разобьет тебе сердце!

Что за мелодрама?

— Мне? — поразилась я. — Дорогая, это даже кузену Дариану не удалось, хотя он пытался. Тут, пожалуй, без крупнокалиберного револьвера не обойтись…

— Не шути так!

— Какие уж тут шутки, — хмыкнула я, — когда пуля в сердце! А если серьезно… Лиз, ты всерьез предлагаешь мне сделать вид, что ничего не было?

Она уже, прямо скажем, всерьез растравила мое любопытство. Страшно представить, какие грехи столь трепетно скрывает моя милая тетушка!

Элизабет подняла на меня блестящие глаза.

— Ты ведь не отступишь?

Я распрямила плечи и ответила — спокойно и твердо:

— Ни за что.

Элизабет поднялась, рывком распахнула дверь и выглянула наружу. Убедилась, что за ней никого, и вздохнула с видимым облегчением.

Закрыла дверь и повернула ключ в замке.

Брови мои поползли вверх. Что за тайны, раз даже не склонная к подозрительности Элизабет идет на такие ухищрения?

— Твоя мама… — начала она, и я едва не свалилась с кресла.

Что-что?..

— Кхм?

— Она была, — Элизабет говорила медленно, будто выбирая слова из горы неподходящих, — весьма… упряма.

Я фыркнула. Упряма? Да мама могла переупрямить даже каменных истуканов!

— Расскажи что-нибудь, чего я еще не знаю.

Элизабет вздохнула. Помялась.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Все настолько плохо? — склонила я голову к плечу. Чуялось мне, что легоньким винцом дело не обойдется. — Тогда я не отказалась бы от коньяка.

Она лишь кивнула и принялась рыться в небольшом баре. Небольшой-то он небольшой, но выбор напитков впечатлял. Есть своя прелесть в путешествиях первым классом.

Себе она плеснула немного настойки, пахнущей мятой и чем-то пряным.

— Доктор прописал, — ответила она, заметив мой удивленный взгляд. — Он полагал, что мои нервы нуждаются в поддержке.

Я отсалютовала ей бокалом своего, кхм, успокоительного. Как по мне, действует ничуть не хуже травяных капелек.

— Так что там мама?

Элизабет вздохнула, глотнула своего пойла.

— Между нами говоря, характер у нее был почище Беверли. Один в один наш отец. Я была маленькой и не все понимала, но отлично помню, что они вечно ругались. Иногда даже кричали друг на друга. А потом она…

— Убежала с моим отцом, — подсказала я нетерпеливо. — Ну хватит! Говори уже.