Звонить прислуге не пришлось.

Наверху, у входа в тайник, уже дожидалась экономка, на которую даже сержант кидал опасливые взгляды. Ей бы и впрямь в тюрьме верховодить! Впрочем, дом покойного Трента немногим от нее отличался.

Выглядела экономка не слишком хорошо: лицо осунулось и побледнело, нос заострился, а кожа походила на пергамент. И глаза покраснели, выдавая недавние слезы. Надо же, выходит, и шантажиста кто-то искренне оплакивал?

Впрочем, держалась Мария по-прежнему свысока.

— Я могу вам чем-то помочь, джентльмены? — осведомилась она сухо, помолчала и добавила едко: — И леди!

Как будто сомневалась, что мы с Рэйчел относимся к этой достойной категории. Мне-то что, меня и похуже третировали. Кузина же сразу вскинулась.

Пришлось кашлянуть и взглядом призвать ее к порядку.

— Чаю, пожалуйста, — попросил Харди, откашлявшись. Как будто ему тоже приходилось преодолевать неловкость.

— Одну минуту, — склонила голову экономка и наконец удалилась.

— Она на меня жуть наводит, — признался сержант, проводив ее взглядом. — Как удав, ей-богу!

— Она наверняка знала! — сказала Рэйчел запальчиво. — О делишках Трента.

Мы с Рэддоком только переглянулись. Знала, конечно. Слуги замечают многое, особенно когда хозяевам, скажем так, требуется помочь в делах крайне деликатных…

— Даже если так, — хмыкнула я, — то вряд ли с нами поделится.

— Ну почему? — возразил Харди, и взгляд его сделался задумчив. — По-моему, она не упустит шанс отомстить.

Рэйчел только плечами передернула.

Чай подала лично экономка. То ли оказывала нам таким образом честь, то ли остальная прислуга разбежалась из дома, ставшего местом убийства.

Впрочем, мне это было на руку.

— Прошу вас, — сказала я негромко, когда Мария закончила расставлять посуду и намеревалась уйти, — ответьте на несколько вопросов.

Харди веско кивнул, подтверждая мое право их задавать, обхватил чашку обеими руками и потянулся за сандвичем. Сержант, которого оставили караулить у входа, завистливо вздохнул.

По лицу экономки скользнула тень. Досада? Презрение? Злость? Не разберешь.

— Конечно, мэм, — согласилась она сухо и сложила руки на переднике. — Только я мало что могу сказать.

Точнее, не «могу», а «хочу».

Это мы еще посмотрим.

— Тело хозяина нашли вы? — спросила я, и по лицу экономки пробежала судорога.

— Д-да, — выдавила она с трудом.

— Сочувствую, — сказала я то, что должна была сказать. В действительности сочувствовала я скорее жертвам Трента, а не их мучителю. — Должно быть, это было ужасно.

— Да, мэм, — ответила экономка, глядя поверх моей головы. Быстро она, однако, оправилась!

— Вам что-нибудь об этом известно? — продолжила я допытываться. Экономка помотала головой, но я не собиралась сдаваться. — Скажите, у вашего хозяина были враги?

Инспектор Харди даже чаем подавился, а Рэйчел смотрела так, будто осознала, что жестоко во мне ошиблась. Рэддок же покосился на меня задумчиво и побарабанил пальцами по столу. Ему ли не знать, что роль наивной дурочки я примерила неспроста?

Я ничего не стала объяснять. Потом, все потом.

— Нет, мэм, — ответила экономка, отведя взгляд. До последнего блюла честь хозяина, м-да. Хотя смысл охранять конюшню, когда лошади уже разбежались? Архив трудно истолковать превратно, так что всем уже очевидно: Трент — мерзавец и шантажист.

Вот только… Я никогда не отличалась особым чутьем на романтические чувства, но здесь они были очевидны даже для любого наблюдателя, даже самого толстокожего.

Горе — искреннее, неизбывное — ни с чем не перепутать.

— Неужели? — я чуть подалась вперед. — Неужели у вас нет никаких догадок? Кто по-вашему мог поднять руку на мистера Трента? Если не враги, то кто? Конкуренты? Я имею в виду, по торговому делу.

Харди фыркнул в чашку. Да-да, торговля — отличное прикрытие для шантажиста. Мол, богатство свое заработал на купле-продаже всякой всячины, от железа до апельсинов. Подробности? Всегда можно сослаться на коммерческую тайну.

Лицо экономки замкнулось.

— Это вам следует обсудить с управляющим.

— Не премину так и сделать, — кивнула я, не отводя взгляда. — А как насчет, кхм, любовного интереса? Были у вашего хозяина интрижки?

Вот это ее проняло.

— Да как вы!..

И такая ярость во взгляде! Мне даже жаль ее стало. Кому, как не мне, узнать эту горечь?

— Я — что? — осведомилась я медленно. — Порочу имя покойного мистера Трента? Лезу в его личную жизнь? Боюсь, в деле об убийстве не бывает личных тайн.

Рэддок чуть заметно улыбнулся, узнав собственные слова.

Экономка выпрямилась.

— Я ничего не знаю об, — она запнулась и будто выплюнула: — интрижках! А если хотите знать мое мнение, то застрелила бедного хозяина ваша подружка. Говорила я ему, не надо жениться на молоденькой!..

Мы с Рэддоком быстро переглянулись, а Харди даже привстал, забыв о недоеденном сандвиче.

Похоже, отношения у хозяина с экономкой были весьма близкие. Раз она позволяла себе давать ему советы в делах столь личных.

Харди громко прочистил горло и спросил:

— Зачем миссис Трент убивать мужа?

И сомнение в голосе такое, будто не он сам препроводил Фло в окружную тюрьму!

Экономка поджала губы.

— Спросите лучше, отчего сын у нее родился раньше срока. И к кому эта, — она скривилась, — миссис бегала по ночам!

Больше из нее ничего выбить не удалось. Экономка словно воды в рот набрала и только упрямо качала головой на все вопросы.

Даже совместный напор Рэддока с Харди разбился о скалу ее молчания.

— Она сказала правду! — выпалила Рэйчел, едва экономка удалилась.

— Задержать бы ее… — проговорил Харди мечтательно. — И подвергнуть допросу третьей степени. Вмиг бы раскололась!

— Как вы можете? — вскинулась кузина. — Пытать ни в чем не повинную женщину?

— Зачем же пытать? — поднял брови Харди. — Просто надавить как следует. Игры в молчанку, знаете ли, ни к чему хорошему не приводят.

— Это точно, — вздохнул Рэддок и побарабанил пальцами по столу. — Что же до правды… У каждого она своя. Как говорится, дьявол кроется в формулировках.

Про себя я хмыкнула. Вообще-то обычно говорят «… в деталях», но у юристов свое мнение на этот счет.

— Вот-вот! — закивал Харди. — Может, это она все нафантазировала? И сама же поверила в свою выдумку.

Кузина насупилась и запыхтела, как ежик.

— Не думаю, — вмешалась я. — Сами посудите, это же многое объясняет! Я все не могла понять, с какой стати Фло вышла замуж за Генри Трента. Если она была в положении…

— То выбор невелик, — цинично закончил Харди. — В Чарльстоне на такое точно не посмотрят сквозь пальцы. Так что или под венец, или с пирса в море.

— Именно, — вздохнула я. — Думаю, об отце ребенка можно не гадать. Фло с юности была без ума от Оливера Трента. Только почему тогда он сам на ней не женился?

Мне-то казалось, что их чувства взаимны! Неужели милый влюбленный Оливер оказался немногим лучше своего папаши?

Рэйчел нахмурилась, пожевала губу и сказала наконец:

— Кажется, я знаю. Оливер участвовал в экспедиции. В Амазонку, кажется. И пропал! Целый год его считали мертвым…

— А невеста ждать не могла, — заключил Харди. — Выходит, Генри на ней женился, чтобы грешки сына прикрыть? Не совсем он пропащий был, как я погляжу.

— Надо думать, — заметил Рэддок негромко, — Генри тоже не хотел видеть внука и единственного наследника незаконнорожденным.

Я поморщилась. Ну да, ну да. А что жену колотил — так это от избытка христианской любви.

— Это как посмотреть. Я о «не совсем пропащий». Генри не слишком-то хорошо с ней обращался.

— Так может, — сказала Рэйчел тихо, — это Оливер убил отца? Когда обо всем дознался.

— Что же, это многое объясняет, — признал Харди со вздохом. — А она, выходит, любовничка выгораживает?