Я хмыкнула. Лицо у Рэддока было хмурое и сосредоточенное, будто он преследовал убийцу, который норовил вот-вот уйти от правосудия.

Харди с кузиной заметно отстали. Ничего, догонят. Главное не заблудиться в этих бесконечных коридорах.

— Эндрю, — сказала я нежно и положила свободную ладонь поверх наших сцепленных рук. — Я никуда не сбегу, даю вам слово.

Мгновение он смотрел на меня непонимающе. Потом улыбнулся.

— Тебе, — поправил он. — Кажется, я увлекся… Прости.

И поднес мои пальцы к губам.

— Ничего, — я ласково провела ладонью по его щеке, чуть колкой от пробивающейся щетины. — Волнуешься?

Сама я не волновалась ничуть. Напротив, было легко и весело, будто все происходящее было самым правильным на свете.

— Ужасно, — признался он тихо и погладил мое запястье. — Кажется, будто все это — сон, который вот-вот растает…

Не нравилось мне это его настроение. И с этим срочно надо было что-то делать!

— Старший инспектор, — проговорила я строго, — вы ведь не можете нарушать закон?

— Кхм, — он склонил голову набок и чуть улыбнулся, принимая правила игры. — Разумеется.

— А вы, — хмыкнула я, — обещали на мне жениться. Между прочим, при свидетелях. Откажетесь — я на вас в суд подам!

И решительно взяла его под руку.

Плечи Рэддока вздрогнули — и он расхохотался.

Вот и славно!

Это было немного безумно. Но почему-то от безуминки этой хотелось смеяться.

Нежный аромат флердоранжа от букета невесты, смешанный с едким запахом карболки.

Отец Джонс в парадном облачении, из-под которого выглядывали бинты. Он едва стоял на ногах, но глаза его сияли мягкой радостью.

Миссис Джонс, поддерживающая мужа под руку, хотя это было против всяких правил.

Небольшая свадебная арка, сооруженная из самодельных бумажных цветов… и, похоже, бинтов.

Гирлянда, натянутая между штативом капельницы и чахлым фикусом в кадке. Несчастное растение выглядело так, словно это оно находилось тут на излечении.

В коридоре шаркали чьи-то шаги, из сестринской доносилось бормотание радиоприемника.

Отец Джонс откашлялся и начал: «Возлюбленные братья и сестры! Мы собрались тут, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину священными узами брака…»

Миссис Джонс ободряюще мне улыбнулась.

— Кто выдает эту женщину замуж? — строго вопросил отец Джонс, взглянув на собравшихся поверх очков.

Повисла тяжелая тишина.

Я неловко кашлянула.

К алтарю — точнее сказать, к больничной тумбочке — я пришла сама, как истинная эмансипэ.

Инспектор Харди как-то неловко дернул головой, выступил вперед и брякнул:

— Народ округа Мэйфлауэр!

Как будто мы на заседании суда.

Надо думать, обвинение он бы тоже охотно состряпал. Скажем, умышленное лишение Рэддока холостяцкой свободы…

Мы с Эндрю переглянулись. В его карих глазах сияли смешинки, я и сама прикусила губу, чтобы не расхохотаться.

Кузина Рэйчел фыркнула, а миссис Джонс отвернулась, пряча усмешку.

Впрочем, священника такой ответ устроил. Он кивнул, лишь чуть заметно улыбнувшись, и продолжил:

— Если кто-то знает причину, по которой эта пара не может связать себя узами брака…

Дверь распахнулась, и в палату влетел молоденький постовой, прихваченный инспектором в качестве водителя. Сам Харди водить то ли не любил, то ли не умел.

— Простите, сэр! — выпалил он ломким от волнения голосом. — Но я должен сказать…

У Рэддока сделалось такое лицо, будто он с трудом сдерживался, чтобы не вытолкать мальчишку прочь.

Сама я подумывала отстреливаться. Но чем? Кто же знал, что на венчание надо прихвать не букет, а револьвер⁈

Побледневший священник откашлялся и сказал слабым голосом:

— Слушаю вас, сын мой.

Тон его больше подходил бы для «изыди!»

— А? — моргнул постовой и сказал, запинаясь: — Я… я не к вам. Инспектор… нам нужно ехать! Вас срочно требуют в участок.

Харди прищурился.

— Скажи, что ты меня не нашел.

Постовой захлопал ресницами.

— Но я ведь нашел!

Инспектор закатил глаза.

— Между прочим, — заметил он в пространство, — у меня выходной. Так что я дома. Сплю, ясно вам?

Постовой неуверенно кивнул, теребя в руках фуражку.

— Д-да, сэр…

Харди — глазам своим не верю! — подмигнул мне и рявкнул:

— Марш отсюда!

Постового вынесло из палаты.

Отец Джонс выдохнул и осенил себя крестным знамением.

Признаюсь, мне тоже хотелось перекреститься. А заодно постучать по дереву и сплюнуть через левое плечо. Так, на всякий случай.

— Запереть дверь? — предложил Рэддок негромко.

Как всегда, практичен.

— Нельзя, — вздохнул отец Джонс так сокрушенно, что ясно стало: он и сам об этом подумывал. Откашлялся и продолжил торжественно: — Эндрю Рэддок, берешь ли ты эту женщину в жены?

Ответ Рэддока — прямой и четкий:

— Да.

— Клянешься ли…

Дверь снова распахнулась, и мне захотелось выругаться. Не палата, а Маркет-стрит в воскресный день!

В палату с деловым видом вплыла медсестра в накрахмаленном чепчике. Перед собою она толкала каталку, уставленную судочками и термосами, а на нижнем уровне, в эмалированном тазике, грозно поблескивали шприцы.

Увидев, что комната полна народу, медсестра оторопела.

— Это что за безобразие⁈ — вопросила она, дохнув на меня крепким запахом сигарет. — Почему посторонние в палате? Приемные часы уже прошли!

— Это не посторонние, — отец Джонс говорил тихо, но уверенно. — Это венчание.

— М-да? — не поверила медсестра и окинула нас подозрительным взглядом. В этот момент она походила не на сестру милосердия, а на тюремную надзирательницу. — Как-то не похоже…

И ведь не поспоришь!

Невеста — то бишь я — обошлась и без белого платья, и без фаты. На мне было повседневное шерстяное платье со спущенной линией талии, которому лишь нитка жемчуга придавала хоть какую-то нарядность.

Жених тоже не принаряжаться не стал, разве что вдел цветок в петлицу.

— Венчание, венчание! — подтвердил отец Джонс энергично, однако на лбу у него выступил пот. Очевидно, старому священнику нелегко было держаться на ногах. — Не мешайте, пожалуйста! Доктор Мортимер разрешил, можете сами у него справиться.

А медперсонал об этом предупредить он, конечно, забыл?

Мы с миссис Джонс переглянулись. Мужчины!

— Справлюсь, не сомневайтесь, — подбоченилась она и вдруг засюсюкала: — Только сначала все одно вам надо покушать и сделать укольчик. Вот сюда!

Медсестра ткнула себя пальцем в пышное бедро, прикрытое форменной юбкой.

Бедный отец Джонс густо покраснел и метнул на супругу опасливый взгляд. Вдруг подумает лишнее?

— Сестра Мэри, что вы такое говорите!..

Миссис Джонс молчала, но явно медленно закипала.

— Послушайте, — влез Харди, который сегодня, очевидно, был в ударе. — Я — инспектор полиции и…

— Да ну? — перебила она и прищурилась. — А зачем полиция на свадьбе?

— Полицейские, — вздохнул Рэддок и сжал мои пальцы, — тоже люди. И тоже женятся.

Кажется, этот аргумент ее уверенность несколько поколебал. Однако недостаточно.

— Все одно, — мотнула головой медсестра. — Женились бы где-нибудь еще. Мало церквей, что ли?

— Перестаньте! — отец Джонс повысил голос и даже покраснел от негодования. — Это все с разрешения доктора Мортимера, понятно вам? Так что выйдите, пожалуйста!

А я дверь подопру. Хоть бы тем самым болезненным фикусом.

Медсестра буравила непокорного пациента взглядом.

— Значит, кушать не будете? — спросила она наконец.

— Нет! — ответил он тоном святого, которого искушают отказаться от веры. Под страхом лютой смерти.

— Доктору пожалуюсь! — посулила она и величественно удалилась.

— Уф, — смахнул пот со лба Харди. — Не хотелось бы мне тут лечиться… Продолжайте, святой отец!

Священник закивал и заторопился, скороговоркой зачитывая слова клятвы. «Любить… уважать… поддерживать в здравии и болезни, в богатстве и в бедности!»