Под сетью Варгот так и висел на одном месте. Летуны сбились вокруг него, а красные нити к склону натягивались одна за другой. Копит. Пусть копит.

Дальше я восстанавливал поперечные связки, чувствуя отклик сети на каждую. Знаки перестали мигать сперва у края, затем в середине. Волны света теперь проходили через восстановленные участки, огибали всю сеть и возвращались к началу без задержек. Гул больше не прерывался, звучал низко и ровно. Даже весло перестало дрожать.

Верена всё это время молчала. Наконец опустила линзу, протёрла её подолом и снова подняла к глазу.

Она повела линзой от ближнего края к середине, затем к дальнему краю и назад.

— Ни одного поврежденного участка, — Верена поправила очки и снова посмотрела сквозь линзу. — Сейчас поток идёт по обоим кругам ровно, восстановленные знаки снова держат, а твоей духовной энергии стихии Пустоты в них нет. Всё своё. Если ничего не случится, она простоит десятки лет. Точнее сказать не могу, но десятки точно.

Немного помолчав, Верена заговорила тише.

— Её ставил сам Небесный Ключник. А ты починил его печать за час, вися на весле, как у тебя получилось?

Я посмотрел вниз, ничего не ответив. Сеть лежала спокойно, без единого мигания, а свет бежал по кругам, как ему положено. И вправду починил. Печать самого Небесного Ключника, мать его. Ох, до чего приятно. Шесть лет я разглядывал кольца в письменах Системы Рыбака, и вот они пригодились, да ещё как.

В этот момент снизу снова ударило.

Бум.

Всю духовную энергию, которую Варгот целый час вытягивал из своих, он вложил в один удар. Чёрное пламя врезалось в печать там, где час назад мигали треснутые знаки. Печать распределила силу удара по обоим кругам между сотнями участков, так что каждому досталось понемногу. Линии над местом удара разгорелись ярче прежнего, сохранив ровное свечение.

Снизу донёсся долгий злой рёв без единого слова.

— Можешь больше не рыпаться, тебе тут еще долго сидеть, — ухмыльнулся я и повёл весло вверх.

Так, а что у меня с духовной энергией стихии Пустоты? Море Пустоты почти обмелело. С каждым метром весло вытягивало из него всё больше духовной энергии стихии Пустоты. Маска Туманного Прилива тоже брала своё, холодя скулы ободом.

Поэтому даже учитывая, что мои моря сами заполнялись окружающей духовной энергией, в том числе море пустоты из пустот в пространстве, расход превышал скорость заполнения.

Дотяну до террасы? Едва ли. А если дотяну, Маска Туманного Прилива перестанет менять лицо на последних метрах перед стражей.

Из пространственной сумки я достал ломти запечённого серебряка, отрезанные вдоль хребта, и съел три подряд. Мясо ещё не остыло. Море Пустоты немного наполнилось, закрыв часть голого камня. До краёв далеко, зато на весло и Маску Туманного Прилива теперь хватит.

Четвёртый ломоть исчез с ладони прежде, чем я донёс его до рта.

— Лечил, — сказал Рид с набитой пастью. — Голодный.

С таким доводом не поспоришь.

Верена перегнулась через моё плечо и стала следить, как кот жуёт.

— Я за ним все эти годы следила. Сперва целый месяц таскала ему гончих, но он лишь встал на лапы, хвоста не прибавилось. Потом съел того зверя, ушёл в кокон, и шесть лет я смотрела линзой, как сила ходит внутри скорлупы. Хотела понять, отчего он растёт.

— И что удалось понять?

— Да ничего, — выдохнула Верена. — Я видела, как сила крутится, но нового способа не нашла. Ведь ответ искала для Арники. Восемнадцать лет думала, как сделать её сильнее, и придумала только кормить демонами. Попробуй ещё найди их наверху.

— В архиве Красных лежала плашка про таких котов. Там их зовут мьяррами. Они пришли из собственного мира, Мьярра, вместе с Белым кланом. До пятого хвоста мьярр копит силу съеденной добычи и постепенно меняется под неё. Кого съел, тем отчасти стал.

— Значит, всё-таки нужна добыча? — пальцы Верены крепче сжались на моём поясе. — Подойдёт любая?

— Нужна сильная. Гончие поставили Рида на ноги, ты сама видела. Четвёртый хвост вырос после зверя Гхора с пятью хвостами. От добычи, равной ему по силе, мьярр тоже становится сильнее, только на это уходят годы. Для быстрого роста нужна такая, что заметно сильнее по самой сути.

— Сильнее по сути, — повторила Верена. — Ступенью выше? Или другой природы?

— Разница должна бросаться в глаза. Точнее в архиве не говорилось, это я уже сужу по Риду.

— Тот зверь был вкусный, — подтвердил Рид, облизнувшись.

— Арника должна убить добычу сама? — нахмурилась Верена. — Она ведь никогда не дралась всерьёз, только мышей таскала.

— По архиву важно, что она съест. Кто добудет, неважно. Рид половину зверей ел после меня.

Кот на шее приоткрыл один глаз.

— После тебя, — проворчал он. — Медленно.

— Что происходит после пятого хвоста?

— Начинается драка внутри, потому что стихии, полученные от добычи, мешают друг другу. Мьярру приходится подчинить себе сильнейшую из них. В родном мире у них это выходило, но, по судя архиву, путь туда закрылся, когда ушёл Белый клан демонов.

Верена долго молчала, прижавшись щекой к моей спине. Кажется, всё-таки улыбается.

— Спасибо, — тихо сказала она, а затем заговорила громче, уже почти смеясь. — Ив, спасибо. Восемнадцать лет гадала, а ты мне всё выложил за минуту. Я доведу её до пятого хвоста, найду подходящую добычу хоть под землёй. Потом стану искать их мир. Если путь закрыли, значит, раньше туда можно было попасть.

— Для начала доберись до пятого хвоста. Мир подождёт.

— Подождёт, — согласилась она и рассмеялась в голос.

Дымка над головой поредела, из сине-серебряной стала серой, и сквозь неё пробился вечерний свет. Впереди показалась скала, а в ней ступени, вырубленные людьми.

Ещё выше справа показался парапет с каменными держателями для свечей.

Я взял левее, к ступеням. Выберусь по ним тихо, в стороне от террасы и её стражи.

Человеческая работа. Отвык.

— Эй, на палке! Стой! — рявкнули сверху. Над парапетом торчал стражник в стёганой куртке с городской бляхой на груди. Арбалет держал наготове, хотя в нас пока не целился. — Полёты над Провалом запрещены. Приказ городского лорда! Поэтому сади свою палку на террасу и плати сбор.

Эх, ещё до дома не дошёл, а уже плати за то, что вылез из Провала. Ну, здравствуй, дом.

Я еще раз взглянул на лицо незадачливого стража и усмехнулся. Видимо он так и не понял, что мы вылетели из пропасти провала, а не просто летали над ним.

— Это весло, — поправил я, поворачивая к террасе. — За палку оно и обидеться может.

— Спрячь хвосты, — сказал я Риду.

Ворча, кот подобрал хвосты под брюхо и улёгся вокруг шеи, став похожим на толстый воротник. Бугорки рогов скрылись в шерсти.

Я посадил весло у дальнего конца террасы возле смотровой тумбы, затем убрал его в перстень. Верена соскочила с лопасти и одёрнула подол. Подойдя ближе, стражник оглядел моё чужое обветренное лицо, потом кота на шее.

— Сколько с нас?

— По кристаллу с каждого. Кот бесплатно.

Я достал два кристалла и вложил ему в ладонь.

Стражник указал на тяжёлую решётку у входа, где за столиком сидел служитель с толстой книгой.

— Запишитесь там, и больше не нарушайте правила. Это между прочим для вашей же безопасности, упадёте случайно в провал и всё. Больше не вернетесь оттуда, — служитель макнул перо и поднял на меня глаза. — Имя и занятие?

— Тарн, охотник с юга.

Перо скрипнуло по бумаге. Служитель кивнул на Верену.

— Она со мной. Какое сегодня число, уважаемый? Я долго был в лесу и сбился.

— Четырнадцатое число второго весеннего месяца, тысяча сто сорок третий год, — служитель ткнул пером в верхнюю строчку страницы, где стояла та же дата.

Через этот парапет я прыгнул поздней осенью тридцать шестого. Шесть с половиной лет внизу, столько же наверху, получается время в обоих мирах шло с одинаковой скоростью.

— Что сейчас слышно про наследие Глоссандра?

Служитель хмыкнул, прежде чем ответить.