Защитный механизм сумки ловчего. Там стояла простая руна с таким же сужением на повороте, и я вскрыл её, положив тонкую Нить Пустоты на самое узкое место: поток рвётся, а кожа остаётся цела. Там была кожаная сумка, здесь печать Небесного Ключника на весь Провал, поставленная задолго до моего рождения. Размер другой, узел тот же.

Я вытянул из пальца серую духовную нить из энергии пустоты. Обожжённую кожу дёрнуло, нить мелко задрожала вместе с рукой. Я дождался, пока свет пройдёт поворот, а линия на миг потускнеет, и положил нить поперёк самого узкого места.

Свет на повороте прервался.

Нитка потока лопнула. Оба конца резко отдёрнулись, знак погас, а следом потемнели ближние линии. В сети открылась прореха шириной в два весла. По рваным краям бегали синие искры, тогда как соседние знаки продолжали гореть.

На этот раз печать даже не толкнула нас. Ага, вот так с ней и надо.

— Погас, — шепнула Верена за спиной. — Один погас, остальные горят.

— Теперь держись за меня ещё крепче.

Рёв снизу сорвался на вой. Варгот увидел погасший знак и понёсся прямо к нему, а красные нити к склону натянулись все разом.

— Вперёд!

Я толкнул переднее кольцо и задрал нос весла круто вверх, в прореху.

Концы разорванного потока уже тускнели, расползаясь в стороны. Упущу их, и знак больше не загорится, а дыра останется Варготу. Раздвоив Нить Пустоты, я поймал оба конца на лету, и по Нити Пустоты к пальцам пошёл холод.

Проём оказался глубже, чем выглядел снизу. Знак уходил вверх на несколько ростов, а весло проходило сквозь него между стенами холодного света в локте от плеч. Обе половинки Нити Пустоты дёргались в пальцах. Концы потока то рвались друг к другу, то шарахались прочь, поэтому держать их приходилось всей рукой. Снизу накатывал жар чужой ауры.

Я вынырнул над сетью и обернулся. Весло стояло почти торчком, и лопасть с Вереной ещё оставалась в проёме. Одной рукой она держалась за мой пояс, другой прижимала к груди футляр. Под её сапогами, в глубине прорехи, росла тёмная фигура владыки.

До края оставался метр.

Подпалённый подол мелькнул над ним, после чего я свёл концы.

Поток перескочил с одной половинки Нити Пустоты на другую, сомкнулся и заставил весь знак загореться разом. Края прорехи сошлись, свет снова шёл сплошной линией, без единого разрыва. Тогда я выдернул Нить Пустоты.

Бу-ум.

Варгот на полном ходу врезался в печать снизу. Свет от места удара пошёл по сети кольцами, разбегаясь одно за другим к краям смерча. Весло тряхнуло под ногами, и Верена ткнулась лбом мне в спину. Гул ушёл в дымку и затих. Под сетью тёмную фигуру отбросило вниз, она перевернулась и зависла, мотая головой.

Печать выдержала.

— Закрыто, владыка, — сказал я, глядя вниз. — Приходи лет через сто.

Дымка над печатью стояла реже, чем внизу, и сквозь неё сверху пробивался слабый свет. Вот и хорошо.

Я вдохнул и задержал воздух в груди. Над печатью он был другим. В нём висела духовная энергия, рассеянная и прохладная, и сама просачивалась сквозь кожу в каналы. Шесть лет внизу я жил на духовных кристаллах, потом учился вытягивать духовную энергию стихии Пустоты, и каждую крупицу приходилось добывать. А здесь духовная энергия сама шла в каналы, без всякого труда. Просто дыши и набирайся сил.

Ох, как же я по этому скучал.

Прохлада разошлась по груди, и в голове посвежело, а духовные моря в море души наполнялись этой энергией.

Сверху сеть выглядела иначе. Среди светлых знаков всё чаще попадались тусклые, серые, с трещинами вдоль линий. Некоторые окружали широкие кольца копоти. Знаки рядом с погасшими участками горели почти добела и мигали вразнобой.

Свежих прорех я после себя не оставил. Эти были старые. Копоть вокруг погасших знаков лежала кольцами, одно внутри другого. Сколько колец, столько ударов. Варгот годами бил в одни и те же места, упорный.

— Снизу били много лет, — сказала Верена, водя линзой. — Здесь и здесь поток обходит погасшие участки. Через соседние идёт вдвое больше духовной энергии. Видишь, уже трескаются?

— А сколько вся печать ещё продержится?

Вместо ответа Верена перевела линзу на следующий участок, затем ещё на один.

— Несколько месяцев, может, полгода, если очень повезёт. Потом лопнет этот, за ним соседний, а дальше знаки начнут рушиться один за другим. Красным и бить не придётся, потому что они выйдут сами.

Прямо под террасу, в город, где остались Элиза с Дайлами, ресторан и вся моя роща наверху.

Шесть лет я сидел внизу, чтобы вылезти и узнать, что печать над Провалом скоро развалится? Да вы издеваетесь. Ну уж нет, такого я не оставлю.

— Значит, чиним.

Нить Пустоты вышла из пальцев и тут же задрожала. Ладони болели с каждым ударом пульса, и кончик Нити Пустоты дёргался на ширину ладони мимо нужной линии. Работая такой рукой, я скорее порву что-нибудь лишнее.

Рид сполз с плеча мне на предплечья, накрыв ладони двумя хвостами. По коже потёк золотой огонь. Пузыри опали, кожа стянулась тонкой розовой плёнкой, и пальцы наконец согнулись без боли.

— Теперь мясо, — сказал кот.

— После работы.

— Мясо.

— После работы, обжора. Залезай на шею, только не ёрзай.

Рид забрался обратно и улёгся у меня на шее, обвив её хвостами.

— Сам не дёргайся, — предупредил он. — Я сплю.

Хоть кому-то сейчас удобно.

Прежде чем лезть в первый знак, я поднял весло выше и рассмотрел всю сеть. Сила в печати бежала двумя огромными кругами. Внешний шёл вдоль краёв смерча, внутренний лежал ближе к середине, и оба двигались навстречу друг другу. Через равные промежутки между ними тянулись поперечные связки. На уцелевших участках свет шёл по обоим кругам без задержек. Где связки выгорели, по одному кругу шла духовная энергия, которая должна была идти по обоим. Второй едва светился.

Два встречных кольца со связками были и в письменах Системы Рыбака. Руны там другие, рисунок другой, а размер вообще не сравнить. Зато духовная энергия идёт так же: по кольцам навстречу друг другу, переходя с одного на другое по связкам. Значит, и чинить можно похожим способом. Где узел знакомый, справлюсь быстро, а где незнакомый, пойду медленно, по уцелевшим следам.

Под сетью, шагах в тридцати ниже, висела тёмная фигура. Летуны один за другим подтягивались к ней из дымки. Варгот смотрел вверх и не двигался.

Смотри-смотри. Может, чему научишься.

Я спустил весло к ближнему погасшему знаку, серому, с трещиной через середину. Стоял он на внешнем круге. Поток подходил к нему слева, упирался в трещину и целиком сворачивал по связке к правому соседу. Тот принимал двойную долю, поэтому его линии светились почти белым, а на изгибах уже проступили тонкие тёмные трещины.

Сначала надо отвести от соседа часть духовной энергии. От погасшего знака к внутреннему кругу под копотью ещё угадывался бледный след старой связки. Знаки на ней выгорели, но тусклые очертания остались. Новых я не выдумывал. Отведя Нитью Пустоты небольшую часть потока у соседнего знака, я повёл её по этому следу на внутренний круг, в обход погасшего.

Свет потянулся за Нитью Пустоты и лёг в старые очертания. Выгоревшие знаки один за другим засветились и соединились в перемычку. Отпускать я не спешил: держал Нить Пустоты, пока по самой перемычке не прошли несколько волн подряд, уже без моей помощи. Только после этого я вытянул духовную нить, а восстановленная перемычка осталась.

Соседний знак притух. Его линии снова стали бело-голубыми и больше не мигали.

Теперь очередь погасшего знака. Из той же перемычки я пустил тонкую струйку назад, направив её в трещину. Свет заполнил края и разошёлся по линиям. Знак засветился, дрогнул и запульсировал в одном ритме с соседними. Внутри текла собственная духовная энергия печати. Я лишь направил поток духовной энергией стихии Пустоты. Теперь знак работал сам.

Первый готов. Осталось ещё два десятка таких.

Второй погасший знак я восстановил вдвое быстрее: уже знал, где искать сужение. Третий оказался хуже: трещина раздвоилась, и струйка из одной половины вытекала через другую. Пришлось сперва стянуть края второй перемычкой, а затем пускать духовную энергию. На четвёртом участке копоть накрыла три знака подряд. Одной перемычки здесь не хватало. Я положил две по уцелевшим следам, протянув их от обоих кругов, и свет пошёл в погасший участок с двух сторон.