Освободившись, посмотрел через дверную щель на улицу, но никого не разглядел во дворе, только высокий бетонный забор. После этого заперся изнутри на большой засов и поспешил внутрь самого строения. Оказывается, мы были не в сарае, как я ожидал, а в большом крытом дворе, из которого одна дверь вела внутрь рубленного из брёвен здания. Всё это я проделал не очень скоро, сначала занялся восстановлением своего пострадавшего от пытки пальца, благо рана от иглы невелика размерами и затянулась за пару-тройку секунд. К моменту входа в дом я уже полностью контролировал своё тело, не испытывая неприятных ощущений.

Дверь в дом оказалась не заперта и вход вёл непосредственно в жилую часть без всяких сеней, привычных мне. Я осторожно прошёлся по первому этажу, где никого не обнаружил. Этаж был довольно большим, в пяти комнатах насчитал шесть кроватей. Значит, как минимум два человека меня вполне могут ждать внутри дома, где была внутренняя лестница на второй этаж. Тут мне пришлось сосредоточиться на моих скоростных навыках, чтобы за долю секунды буквально впрыгнуть на второй этаж. И похвалил себя за правильный поступок.

На втором этаже стояли два мужчины с пистолетами, направленными на лестницу, только они не успели на меня среагировать. Зато среагировал я, выбив у них пистолеты из рук и погрузив обоих в крепкий сон. Надо же мне кого-то допросить, а один из них не был похож на боевика. Хотя, как раз худые и невысокие боевики самые опасные. Больше никого на втором этаже не обнаружилось, поэтому я занялся связыванием пленников для последующего допроса. После пытки с иглами под ногти, я в средствах не стеснялся. Крепко закрепив своих пленников, я вновь прошёлся по второму этажу, внимательно осматривая его опытным глазом сыщика.

Практически на виду оказались два набора документов граждан СССР и комплект загранпаспортов с визой в США. К счастью, они были рассчитаны на шесть человек. Именно тех, что оказались внутри закрытого на засов дома и крытого двора. Значит, чужаков опасаться не нужно. Ещё кое-что нашлось по мелочи, вроде пятидесяти тысяч долларов, сотни тысяч рублей и пулемёта РПК с двумя коробками патронов. Долго искать я не собирался, не сомневаясь в существовании более сложных тайников. Учитывая, что никаких спецсредств, вроде шприцев с химикатами для развязывания языка, не нашлось, пришлось испытать на моих похитителях их методы.

Более пожилой пленник завопил от испуга только при виде двух больших иголок, за которыми я сходил на крытый двор. Дальше его не пришлось щекотать, откровения лились потоком. Сначала всё шло, как я предполагал, это оказались хохлы-бандеровцы, группа ликвидаторов, прибывшая ещё в августе. Видимо, уже тогда предполагалось её использовать для большего нагнетания напряжённости. После быстрой реакции Ельцина и его охранения, решили от тактики диверсий отказаться и оставили группу на всякий случай. Видимо, вчера в Беловежской Пуще и наступил этот всякий случай в моём лице. Вычислить тёмную лошадку рядом с Ельциным и Коржаковым не составило труда, об этом не только догадывались, но и уверенно знали практически все сотрудники Белого дома.

Но, заговорщики не могли предвидеть моего, хоть и разового, влияния на политику, которое сорвало задумку западных кураторов. Видимо, они хотели вернуть Крым Украине вместе с военно-морской базой, как случилось в моём прошлом. Здесь получилось не только оставить Крым за Россией, но и отобрать у бандеровцев целых три области, жизненно важные для Крыма и России. Одновременно Украина лишилась богатого региона — Донбасса, вместе с промышленностью Запорожья. Как бы мы не шутили над «Запорожцами», но после перехода под крыло России на Украине оставались только львовские автобусы. И всё, автомобилестроения страна лишалась напрочь.

Поэтому не только бандеровская власть в Киеве была в шоке, но и все западные кураторы. От пиндосов до наглов, с примкнувшими к ним евреями и немцами. Эта была вторая часть откровения Мыколы Сосковца, именно так представился мой информатор. К этому откровению я не был готов, хотя и не сомневался в участии западных кураторов, но чтобы так нагло, не ожидал. Поэтому пришлось Мыколе дважды повторить перечень фамилий и адресов своих кураторов и связников, чтоб я их запомнил намертво. Закончив с допросом, я повторно усыпил пленников и занялся обыском всей небогатой усадьбы, первым делом начал с сарая. Не понравилось упоминание бандеровца, что там лежат охранники из Белого дома.

Отгоняя мрачные предчувствия, я надеялся, что парни живые, но действительность оказалась хуже. Все трое моих охранников лежали возле казённого автомобиля, со следами побоев на лицах и сорванными ногтями на пальцах рук. Внимательно проверив пульс у всех троих, я окончательно убедился в их смерти. Судя по трупному окоченению и характерному запаху мёртвой крови, умерли они ещё утром, полдня назад. Не задумываясь, я положил парней в машину, поставил скорости на нейтралку и вытолкал жигулёнок из двора бандитского логова. После это тщательно протёр все поверхности, которых касался. Следом выгнал бандитскую машину, имевшую в багажнике целый набор номерных знаков, заменил на самые старые и погнутые номера.

В бардачке нашёл документы на эти номерные знаки, на лобовом стекле была наклеена «непроверяйка», при наличии которой гаишники не имеют права останавливать машину. После это осталось поработать над трупами бандитов, убрать у них следы моего воздействия, застрелить всех шестерых бандеровцев из их же оружия. Затем разлить внутри дома канистру бензина из багажника машины моей охраны, да поджечь к чёрту это бандеровское логово. А потом рванул в Москву, надев полиэтиленовые пакеты на ноги и резиновые перчатки на руки. Дорогу в столицу я запомнил, почти все адреса кураторов и связников представляю. К ним и направился.

Первым делом занялся кураторами, пока не стемнело. Всего кураторов оказалось странно много — семеро. К счастью, четверо жили в одной квартире. Поэтому время удалось сэкономить. Разговаривать с ними смысла не было, за девяностые годы в Москве поменяются сотни, если не тысячи таких кураторов. Да и сейчас, не сомневаюсь, что в городе живут сотни подобных шпионов, с различными заданиями. Но пусть их будет немного меньше, за убийство троих знакомых мне парней-охранников хотелось отомстить не только бандеровцам. Поэтому на первой же квартире я прихватил кофту с узкими рукавами, надел её, чтобы не оставлять следы пороха на руках. Так что ликвидация кураторов с последующим отстрелом заняла чуть больше часа.

Сначала я на всех наводил сон, затем стрелял и проводил поверхностный обыск. Искал только деньги, документы не брал, на них точно спалюсь. А так — неизвестные грабители. Тем более, что оружие я каждый раз брал новое. К тому моменту, когда был убит последний связник, в моём кармане накопилось больше трёхсот тысяч долларов. Не сомневаюсь, что в тайниках лежат настоящие миллионы, пусть их найдут милиционеры или соседи. От машины я избавился в каком-то овраге, по пути домой снял и выбросил перчатки с пакетами, как и кофту.

К этому времени уже наступили сумерки, в принципе можно идти домой, все найденные доллары я давно спрятал в тайнике. В карманах осталось меньше тысячи рублей, в авоське лежала одинокая буханка хлеба. Но необычайное предчувствие опасности всё сильнее угнетало меня. Я знал, что избавление от кофты не избавило от частиц пороха на лице, волосах, куртке и даже ботинках. Это моментально обнаружат грамотные следователи и эксперты. А задержат меня, скорее всего, прямо возле дома или в квартире. Задержат, наверняка уже «свои», которых не убьешь, и от них не убежишь. Тут я вспомнил про мои любимые когда-то Краснопресненские бани. По раннему времени рабочего дня места там наверняка имеются. Именно там я могу смыть все следы пороха со своего тела, да одежду заменить.

По пути пришлось закупиться двойным комплектом одежды и обуви, вплоть до нательного белья. Хоть и отвратительного вида и качества, но какая ни на есть одежда в магазинах имелась. Тем более, я покупал, как советуют все учебники, не сразу всё, а поэтапно. Перед входом в Краснопресненские бани переоделся в один из новых комплектов, а старую одежду, пропахшую порохом, по частям закопал в снежных сугробах. Мусорные кучи и баки наверняка будут проверять, а в снежные кучи и грязевые лужи никто не полезет без команды. Увидев парикмахерскую, я постригся накоротко, запустил себя совсем, давно надо было. Добравшись до бани, обрадовался свободным билетам и полупустым скамьям для мытья. Всё, сказал себе, до вечера не уйду.