‑ Я знаю, – неожиданно отозвалась она, и ее голос прозвучал печально. – Иногда мне снятся кошмары, но раньше я кричала и рыдала во сне, а потом, кажется, стала подскакивать и просто сидеть. На меня и днем порой накатывает…
‑ Правда? – удивилась я. – И что именно на тебя накатывает?
‑ Страшные воспоминания, – призналась Вендис. – Моя прежняя академия… Там почти все погибли – и преподаватели, и студенты, потому что Хаос в тот день ударил по нам изо всех сил. Я спаслась лишь чудом, но то, что происходило перед моими глазами… Оно до сих пор снится мне по ночам и иногда накрывает меня еще и днем.
‑ Ты говорила об этом с кем‑нибудь другим? – осторожно спросила я. – О своем состоянии.
Вендис кивнула.
‑ Родители знают. Они отвели меня к магу‑менталисту, но тот сказал, что это последствия тяжелых переживаний и со временем все пройдет. Вернее, время меня вылечит, и не надо ничего с этим делать. Разве что поить меня чаем с мелиссой и валерианой. – Тут Вендис усмехнулась: – Как понимаешь, эти растения у меня больше не в почете: родители меня буквально изводили своими отварами.
Она слабо улыбнулась, но… Мне казалось, что Вендис либо что‑то недоговаривает, либо не понимает до конца, что именно с ней происходит. А маг‑менталист, подозреваю, списал все на последствия жуткой моральной травмы и не стал копаться глубже в состоянии подруги.
Тогда как я отчетливо чувствовала присутствие Хаоса в этих ее «измененных состояниях».
‑ А что именно ты видишь в своих кошмарах? – спросила я у нее. – Возможно, ты помнишь тот, который приснился тебе этой ночью?
Вендис пожала плечами, а на глаза навернулись слезы.
Мне стало стыдно – выпытывать подробности у той, кто так много пережил и видел столько ужаса. Но я решила не сдаваться – мне непременно нужно было разобраться.
‑ Я видела черные фигуры, завернутые в плащи, а их лица полыхали адским пламенем… – начала Вендис.
‑ Воины Хаоса, – пробормотала я.
‑ Была ночь или же в том месте нет света. Кажется, их собралось около полудюжины, но я всегда вижу одного… Вернее, вижу словно через его глаза, потому что у нас с ним какая‑то связь. Наверное, потому что он был в моей старой академии, где учинил страшную резню, но меня почему‑то пощадил. С тех пор он является мне в кошмарах.
‑ И что он делал в твоем сне?..
‑ Слушал то, что говорили вокруг. Раскачивался в такт молитве, а затем кто‑то произнес: «Решение принято». Язык был странным, но я все равно поняла.
‑ И что же они решили? – не удержалась я.
Вендис пожала плечами, кажется, собираясь сказать, что она понятия не имеет, но тут ее лицо посерело, глаза потемнели, а Банди зашипел со стороны мисок с котлетой в зубах.
Ошибки не было – Хаос снова проявился через мою подругу.
‑ Мы нападем, – измененным голосом произнесла Вендис. – Пришло время показать людям то, как сильно и как долго мы страдали, – и за это они теперь умоются в собственной крови. Мы явимся словно из ниоткуда, разрежем гладь тьмы и заставим их заплатить…
‑ Но за что? – прошептала я. – За что нас ненавидят те, кто живет за Вратами? Что мы вам сделали?!
Тут Вендис уже заморгала, после чего совершенно нормальным голосом заявила, что хватит уже разговоров: иначе мы опоздаем на стадион. Сегодня первым занятием в расписании стоит урок у магистра Грума, и мне, наверное, придется бегать наравне со всеми.
Раз уж моя нога зажила.
Поэтому хорошо бы нам не опоздать.
Я смотрела на нее во все глаза – но что бы это ни было, оно уже закончилось. Хаос ушел, и Банди вернулся к своей котлете.
Вот и мы тоже, надев тренировочную форму, отправились за своими «котлетами» – потому что на завтрак в столовой сегодня давали не только привычную кашу с маслом и ягодами, но и мясное.
К этому времени что‑то в глубине меня успело осознать, что голод, пока я учусь в Академии Темных Сил, нам больше не грозит, поэтому набирать два полных подноса с едой перед занятием у магистра Грума я все‑таки не стала.
Взяла лишь кофе и попросила положить мне половину порции каши, чем разочаровала дородную повариху, у которой до этого я ходила в любимчиках за свой аппетит. Пришлось шепнуть ей, что я боюсь не добежать свои круги на физической подготовке, потому сегодняшний завтрак у меня будет скупым.
Зато в обед, клянусь, я обязательно наверстаю – съем все, да еще и с горкой!
‑ Думаю, пришел и твой черед, – многозначительно произнесла Аленора, когда мы с подругами уселись за свободный стол и принялись за еду.
Первое занятие у ее курса сегодня было в теплице – что‑то связанное с ядовитыми растениями и уходом за ними, – так что подруга этим утром щеголяла в короткой форменной юбке.
Причем та стала еще короче – похоже, за ночь Аленора обрезала от вчерашней версии сантиметров так пять и успела все аккуратно подшить. А теперь настаивала, что и мне пора перестать отделяться от нашего дружного коллектива.
Тут за наш столик подсел Гордон и… порядком растерялся, позабыв то, что собирался нам сказать. Уставился на голые бледные колени Аленоры, затем поморгал и спросил то ли у себя, то ли у нас, зачем он вообще пришел.
Но все‑таки вспомнил.
‑ У нас спаренное занятие с пятым курсом, – возвестил он.
‑ А мы уже знаем, – отозвалась я, потому что Агнес тоже явилась в тренировочной форме, и мы успели выяснить, что наши расписания на утро совпадают.
‑ Думаю, нам устроят тренировочные поединки, – произнес Гордон, после чего все же оторвался от лицезрения голых коленок Аленоры, которые манили его словно магнит, и уставился на Агнес. – Как у тебя с мечом, Светлая? – поинтересовался у нее. – Раз мы с тобой в одной паре, то мне не помешало бы знать, умеешь ли ты держать его в руке.
‑ Сложно сказать, – туманно отозвалась Агнес.
‑ Значит, плохо, – резюмировал Гордон.
Посмотрел на меня, словно ждал, будут ли с моей стороны возражения, но получил лишь кривую улыбку.
Я прекрасно понимала, что если уж у Агнес, которая доучилась до пятого курса в Светлой Академии, дела с фехтованием шли ни шатко ни валко, то у меня они хуже некуда.
Меч до этого я видела только издалека. Зато умела держать в руке разделочный нож – годы приготовления еды неплохо научили меня с ним обращаться. Но поможет ли такое в поединках?
Я серьезно в этом сомневалась.
В общем, поняв, что свою пару я все‑таки подведу, от чего Лаура Милтон будет далеко не в восторге, вскоре я потащилась за всеми на стадион. Единственное, мы проводили добрым словом Аленору в ее теплицу, наказав без нас никого не травить.
Если уж развлекаться – то всем вместе. Решено, так и будем делать впредь!
Оказалось, к этому времени пятый курс уже бегал, хотя мы даже не опоздали. Просто те начали раньше нашего.
Вспомнив о моей недавней ране, магистр Грум, разрешил мне финишировать на два круга раньше остальных. Но от поединков избавлять меня не стал, поэтому, когда и третий, и пятый курс закончили с кроссом, он наказал нам разделиться по парам куратор‑подопечный, заявив, что дальше выдаст всем соперников сам.
‑ Ну что, Светлая, – усмехнулась раскрасневшаяся и немного потная Лаура, выглядевшая достойно даже после затяжного кросса, – готова побороться за очки в парном состязании?
‑ Не готова, – пробормотала я. – Но разве кого‑то это интересует?
А потом в очередной раз посмотрела туда, куда до этого пыталась не смотреть.
Все это время на стадионе я старательно делала вид, что Шейнара Корвина не существует в природе. Для этогомне приходилось прилагать определенные усилия, тогда как ему было проще простого – я то и дело натыкалась на его безразличный, скользивший по мне взгляд.
Ну что же, Шейнар Корвин принял решение, и Светлый мотылек перестал для него существовать раз и навсегда.
Тут и магистр Грум принял свое решение – заявил, что нам с Лаурой в противники достается пара Шейнара и Вендис. Леди Милтон тотчас же возликовала, заявив, что они с Шейнаром отлично будут смотреться в бою с тренировочными мечами.
