— Поэтому он сбежал в Британию сам и присоединился к тем, кто таким оружием скорее всего пользовался и знал, что делать, чтобы исцелиться.

— Все так. Ну, я не знаю точно, разумеется, но у меня нет сомнений, что так и было.

— И ты винишь себя за тот случай?

— Не совсем… — она задумалась. — Он был моим идеалом, моим наставником, я даже была в него влюблена какое-то время, пока он меня очень жестко и очень благоразумно не отшил. И если бы не та моя оплошность, он сейчас все также служил бы, продолжая выполнять самые невероятные миссии, а не прятался бы за маской в попытке убить Агирре.

— Пока что очень похоже на вину.

— Штука в том, что мы поклялись друг другу, еще очень давно. Если один умрет из-за другого, принять это и не держать зла, потому что такая работа. И это было не просто обещание. Я искренне верила и верю в него и, уверена, он сам тоже не винит меня, несмотря ни на что, если, конечно, внутри него не все окончательно переломалось. Так что это не вина. Скорее… комплекс неполноценности.

— Это как?

— Я была и остаюсь лучшей женщиной-агентом иберийской внутренней разведки, хотя это и не так сложно, ведь женщин в ней совсем немного. Но даже по сравнению с мужчинами я могу очень многим дать фору. Тем не менее до Касси мне еще как до луны. Он был не просто лучшим, он был эталоном. После того, как потеряла его, сбежавшего к британцам, я начала буквально наизнанку себя выворачивать, лишь бы подобраться к его уровню, но с каждым разом понимала, что это невозможно. Он был без преувеличений гением, во всех смыслах, и при этом вкалывал сам как проклятый, так что простыми усилиями, даже такими, что приходится покупать специальный артефакт, чтобы избавиться от постоянных носовых кровотечений, его невозможно догнать.

— Так и в могилу себя свести недолго.

— Мне было плевать. Любые средства, любые методы, никакой жалости ни к кому, лишь бы была достигнута цель. Ты попал под раздачу в самый апогей этого моего периода. Еще за полгода до того я бы никогда не позволила себе чего-то подобного. Но тогда у меня просто упали шоры.

— И что же помогло?

— Вскоре после того твоего дела в летнем дворце, я взялась за новое расследование и закрыла дело в рекордный срок: за семнадцать часов. Вот только из-за того, как я его закрыла, были разрушены два брака старших офицеров из управления моего же ведомства — внутренней разведки. Кстати, если что, там я ничего не фальсифицировала, они и правда изменяли своим жене и мужу друг с другом. Но, хотя я сумела схватить преступника, информация, которой я его выманила, оказалась предана огласке. Меня хотели уволить, но папа снова подсуетился и, пока все не уляжется, меня отправили в Россию, чтобы я не мозолила глаза в Иберии, а еще чтобы «проветрила голову».

— Кажется, получилось, — хмыкнул я.

— Да. В плавании сюда, в Грозов. Долгие дни без дел, когда я привыкла вообще не останавливаться и быть постоянно занятой вызовами и сложностями, иногда смертельными, для головы были подобны пытке. Я четыре дня не могла заснуть от того, что в голове крутились сотни мыслей, а я не могла дать им выход. Но затем меня просто вырубило от истощения. Когда я проснулась и с трудом отлепила лицо от снова залитой кровью из носа подушки, я поняла, что, раз уж я не могу перестать думать, то попытаюсь понять не своего врага, а саму себя. Это было самое сложное задание, что у меня было. Но в конце концов я пришла к выводу, что озвучила ранее: я не смогу догнать Касси и не смогу его заменить. Это невозможно, и не важно, как я буду стараться, и в этом тоже нет моей вины, как и в том, что с ним произошло. Так что я решила перестать гнаться за результатами и несбыточными целями и начать просто хорошо делать свою работу.

— Это тоже очень мудрая мысль. Хотя и все еще очень банальная.

— Ой, да пошел ты, — хохотнула она, бросив в меня не прицельно камешек. — Но да, ты прав. К сожалению, узнать мудрую и банальную мысль и понять ее — это очень разные вещи. И только попробуй сказать, что это тоже мудро и банально.

— Даже не собирался.

— Спасибо, — выдохнула она через несколько секунд. — Когда Касси сбежал, на меня с новой силой накатили все эти мысли, вся злоба. Слишком мало времени, думаю, прошло с моего осознания, оно еще не успело закрепиться внутри. И не знаю, как долго мне пришлось бы собирать свое понимание заново.

— Вот еще одна мудрая и банальная вещь: когда говоришь что-то вслух, тем более когда объясняешь это кому-то, оно запоминается намного лучше.

— Действительно банально.

На этот раз рассмеялись мы оба.

— Послушай, прости меня, — она подняла глаза и наши взгляды встретились. — Я извинилась в тот раз перед Варварой, но не перед тобой. Прости, что втянула тебя в ту историю и выдумала ту ложь. Сейчас мне правда жаль.

«Ну, что, Лад, — подумал я, глядя на ночное небо. — Простим ее, что думаешь?»

Глава 18

[Я теперь даже не знаю…]

«К счастью для тебя, решать окончательно предстоит не тебе и не мне».

— Я изначально не ждал от тебя извинений, Марисоль, — вздохнул я. — Разумеется, мне было не особо приятно то, что ты сделала, и, разумеется, работать и общаться с тобой после этого мне не особо хотелось. Но на самом деле мне всегда было совершенно все равно, что обо мне думают. Слухи или нет — не важно, ведь я не изменюсь из-за слухов о себе. Лично мне намного больше самой этой твоей выходки не нравилось то, что ты продолжала вести себя, будто ничего не произошло и все в порядке, будто мы добрые друзья, а это был просто невинный розыгрыш. Перед кем тебе реально стоит извиняться, и на этот раз уже не формально — это Варя. И будет совершенно не важно, прощу я тебя или нет, если тебя не простит она. Потому что в этом вопросе я не собираюсь даже на шаг отступать от ее позиции. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула она. — И понимаю, что, с учетом того, какой ты, а значит и того, насколько она тебя любит, по-настоящему заслужить ее прощение мне будет очень сложно.

— Таковы последствия необдуманных решений.

— Я постараюсь сделать так, чтобы она меня простила. Я ведь тоже вскоре поеду в столицу. Попрошу о встрече. Надеюсь, она согласится.

— Не факт, что сразу, но, думаю, согласится, — хмыкнул я.

— Тогда хорошо.

— Пойдем?

— Да. Мне нужно составить рапорт для отправки в Иберию, а тебе стоит еще встретиться с Агирре, чтобы получить еще порцию благодарностей и восторгов.

— У каждого свой крест.

— Не знаю такой поговорки, но, думаю, я тебя поняла, — улыбнулась Марисоль.

* * *

Утром через день Агирре уезжал.

Карета на Москов стояла у самого крыльца гостиницы: Марисоль договорилась с кучером за отдельную плату. Ее люди уже ждали у подножки. Агирре вышел в дорожном плаще, с ящиком личного инструмента под мышкой, увидел меня и Хоню и остановился.

— Коллега. Я вам должен за спасение жизни. Будете в Екатеринграде в ближайший год — обязательно заглядывайте в иберийское посольство, угощу вас хересом.

— Обязательно, маэстро.

— Прошу, просто Тельмо, — замахал он руками. — В вашем присутствии мне стыдно называться маэстро.

— Вы преувеличиваете, — улыбнулся я. — Просто у меня более разносторонние знания. Уверен, в части механических артефактов вы дадите мне минимум два очка форы.

— Не стану отказываться от шанса сохранить лицо! — рассмеялся Агирре. — Но в любом случае, вы спасли мне жизнь, Петр. Так что все-таки никаких «маэстро».

— Хорошо, Тельмо, — кивнул я, и мы крепко пожали руки. — Хорошо добраться.

— Благодарю, друг мой! И вам всего наилучшего.

Он погрузился, Марисоль вышла последней, в дорожном брючном костюме, с одной сумкой, и поглядела на меня с крыльца сверху вниз.

— Без тебя найти Касси в столице будет куда сложнее.

— Там его будете ждать не только вы, а также все столичное ведомство. А если станет совсем худо, обратитесь к Марку, думаю, он не откажет.