— Что это?

— Ключ.

— Я вижу, что ключ. — Он поднес его к раме. Рама загудела снова, громче. — Контуры есть, не читаются. Закрытые. Откуда вещь и что она делает?

— Куплена на казенных торгах в Иберии, купчая Палаты вот. — Я подал ему лист с печатью. — Назначение не установлено.

Он прочел купчую дважды. Варя рядом со мной держала ровную спину и молчала.

— Вы купили вещь с магическими контурами, даже не зная, что она делает?

— Купил.

— Зачем?

— Для красоты, — пожал я плечами.

Он посмотрел на меня, на ключ, на купчую, на Марка у меня за плечом. Потом вынул реестровую книгу и начал писать.

— Я внесу как предмет неустановленного назначения, ввезен по купчей иностранного ведомства. Распишитесь здесь. Если выяснится, что он делает что-нибудь запретное, вы обязаны заявить.

— Заявлю.

Расписался я там, где он показал. Чиновник отдал мне ключ и вернулся к книге, а мы вышли с пристани на мостовую, где поймали экипажи.

Дом я увидел еще издали, и теперь сложно было этого не сделать.

Лавка не просто раздвинула, на этот раз она поглотила соседние дома, благо, там уже никто не жил. Здания сначала были выкуплены людьми Навского и Устюгова, а когда я попал под протекторат князя, их изъяли. Но так как теми же людьми была начата в этих домах бесконечная стройка, новые хозяева не успели появиться и я, вернее Зоя через меня, выкупил эти дома у города за относительно небольшие деньги.

Теперь Лавка занимала почти квадратную территорию где-то тридцать на тридцать метров, по сути это и лавкой-то теперь называть было некорректно, хотя менять название я, естественно, не собирался.

В три этажа, под высокой крышей со стеклянным скатом над передней частью, а над крышей, в заднем углу квадрата, поднималась круглая башенка под острым колпаком. По всему уличному фасаду шли окна от пола до потолка.

Со стороны набережной в стене открывалась арка, ведущая теперь уже далеко не только на склад. Парадная дверь стала широкой, в две створки, хотя лающий замок Ильи все еще был в нее встроен.

На пороге ждали трое. Зоя впереди, маленькая, по плечо Илье, в темном платье с закатанными рукавами. Илья за ней, чуть выше, чем я помнил, в кожаном фартуке поверх рубашки. И третий, которого я видел впервые: мужчина под сорок, худой, прямой, с ранней седой прядью над левым виском, в сюртуке приказчика.

— Явились, — сказала Зоя своим голосом, который разносился на весь квартал. — Входите, гости дорогие. Или правильнее будет «дорогие хозяева»?

— Здравствуй, Зоя.

— Здравствуйте, барон. Да, мы уже знаем. Знакомься, это Леонид.

Леонид шагнул вперед и коротко поклонился.

— Леонид Карпович. Служу у вас с весны, по найму. Рад наконец видеть хозяина.

— Я тоже рад, Леонид, — мы пожали руки. — Спасибо, что держали оборону.

Илья молчал, пока я не повернулся к нему, а потом неожиданно бросился ко мне и крепко обнял. Я с радостью обнял его в ответ.

Первым из приехавших в обновленную Лавку вошел я.

Зал был тот и одновременно не тот. Прилавок остался, хотя стал длиннее и массивнее, Лиза в своей раме висела справа на стене, хотя из-за потолков, поднявшихся до почти пяти метров, теперь казалась меньше. За широкими проходами слева и справа открывались другие залы, и в каждом горели лампы.

Лиза в раме выпрямилась. Я остановился перед ней. Она подняла руки и пошла в пируэт, один, второй, третий, быстрее, чем я помнил, и закончила реверансом до самого пола.

— Здравствуй, Лиза.

Хоня проскользнул у меня между ног, в три прыжка оказался на прилавке и лег на свое место, в правом углу, где лежал год назад. За моей спиной тем временем в Лавку успели войти и все остальные…

[Ох, вот они. Вот они все, смотрите, кто пришел! Петя, Варя, Ася моя, Семушка, Хоня, все мои, целые, живые! Зоя, голубушка, ты видишь? Это мои. Это все мои, и они дома!]

Голос шел не из часов. Он шел из стен, из пола, из стеклянного потолка, низкий и теплый. Слышали его шестеро из одиннадцати присутствовавших. Сема вытер глаза рукавом.

«Мы дома, Лада».

[Дома. Все, молчу, а то я сейчас разревусь. Зоя, покажешь им тут все?]

Зоя показала, конечно. Торговых залов стало семь. Передние пять шли вдоль улицы, под стеклом, высокие, с панорамными окнами. Два задних, глубже, с обычными потолками, были заставлены стеллажами до верха.

— Четвертый зал мой, — сказала Зоя. — Пятый пустой, Леонид его не занимал: вдруг вы захотите под новое. В шестом и седьмом склад показательный, что продается, а что нет, еще разберем. А еще появилась комната бесед, чтобы вы с клиентами не таскались наверх через весь дом. Там кресла, там стол, там чай.

Леонид приоткрыл дверь, чтобы мы увидели.

За залами тянулся поперечный коридор, от задней двери на набережную до лестницы на второй этаж, больше не винтовой, а широкой и удобной. И там же, рядом с лестницей, я заметил решетку грузового лифта.

— Лифт, — гордо пояснил Илья. — Ходит от подвала до третьего этажа, — о, теперь и подвал был? — Он надежный. Правда.

— Я верю, Илья.

Склад шел вдоль всей задней стены, с отдельными воротами из арки, которая, как оказалось, шла с набережной прямо до внутреннего дворика-колодца, со всех сторон окруженного стенами Лавки.

Через него можно было выйти в мастерскую для тонких работ, а из нее и в главную мастерскую, теперь бывшую размером с торговый зал в каком-нибудь молле, полную мощного оборудования на любой вкус и цвет. В углу мастерской была еще одна лестница, спускавшаяся вниз. Илья кивнул на нее:

— Так теперь испытательная камера. Внизу, под нами. Чтобы можно было тестировать артефакты без опаски за дом. Я… я там один раз испытывал. Прибор одного клиента. Разнесло.

— Камеру? — хмыкнул я.

— Прибор. Камера целая.

Ася нашла свою лабораторию раньше, чем Зоя до нее дошла. Лаборатория была рядом с мастерскими, со своей дверью во дворик, Внутри уже были шкафы, столы, сушильни, немного оборудования для ковки, так как металлы колдуны использовали тоже, а еще резцы по дереву, скляночки, ступки, пестики… Ася остановилась на пороге, провела рукой по косяку и сказала одними губами, не нам:

— Спасибо.

Потом отвернулась к окну, за которым не было ничего, кроме темного дворика, и простояла так, пока Сема не подошел сзади и не обнял ее своими медвежьими объятиями.

Еще из дворика можно было попасть в каретный сарай, пока что пустой, а у арки к набережной, в самом углу, вниз уходили ступени.

— Это куда, в подвал? — спросил Николай.

— К причалу, — ответила Зоя. — Подземный ход под набережной, к воде. У Лавки теперь своя пристань на канале. Лодки пока нет, правда.

Вниз, в подвал мы спустились лифтом, кто поместился, остальные по лестнице.

Подземный ярус начинался погребами: ледник, винный, кладовая с полками. Коридор от них уводил влево, и за поворотом открывался крайне неожиданный и при этом очень долгожданный зал: длинный, довольно низкий, и от края до края заполненный водой. У нас теперь был свой бассейн.

— Двадцать пять метров, — сказала Зоя. — Я мерила.

— Вода теплая? — спросил Сема, кажется, не отошедший от купания в заливе зимой.

— Такая, какую надо.

В торце бассейна, со стороны канала, была еще одна дверь, за ней предбанник с лавками и пучками веников на гвоздях, а за предбанником, собственно, баня. Сема открыл дверь бани, заглянул, вздохнул тяжело и закрыл. Кажется, он еще помнил, как в самую первую нашу зиму мы ездили в Снегирево на банный курорт.

Перед тем как уйти, у лестницы Зоя показала еще одну дверь, глухую, без ручки и без замка.

— Хранилище. Сейф. Открывается только самой Лавкой, — шепнула она мне.

Второй этаж теперь был полностью свой, не для клиентов. Коридор шел вдоль дворика. С внутренней стороны его открывалась галерея с перилами, откуда дворик был виден сверху. Со стороны канала, окнами на воду, шли комнаты: наша с Варей, рядом Асина с Семой.