Я еще немного продышался, облокотившись на свой байк. Вроде как успокоился, ну, насколько это возможно. Но этого я так не оставлю.

— Аким, мы не запрещаем тебе мстить. Мы запрещаем мстить своими руками. Найди кто сделал, найми наёмников. Месть, такая штука, не обязательно убивать самому. Ты сейчас публичная тварь, тебя узнают при встрече.– Силантьев уселся на скамью вместо Аю-Аю. Оперся на свой посох, положил подбородок на сцепленные пальцы. — И искать надо тех, кто заказал, сами исполнители просто пальцы. Да, кстати, Вульфа использовать тоже запрещаю, он тоже служащий СССР, принес присягу стране. Демон на службе, учти, использование такого может спровоцировать серьезнейший конфликт.

— Ясно. Принял. — ну да, понятно. Мне не запрещают действовать, меня ограничивают в действиях. Это разные вещи. И да, Вульфа использовать нельзя, Индия страна дружественная, там хулиганить можно только в частном порядке. Например, если я призову пару демонов-сыскарей, и заключу с ними договор, то это будет теми же индусами принято вполне благосклонно, это у них в порядке вещей. Ну, если я попадусь, имеется в виду. Так-то меня еще изловить надо.

Рашид стоит рядом молча, он прекрасно знает Силантьева, и, похоже, Аю-Аю, потому только поздоровался и не лезет. Но когда старые маги ушли, подошел и молча похлопал по плечу, выражая сочувствие. После чего просто сел рядом на скамью. Сидим, молчим, как два индейца, только трубки не хватает с табаком и анашой.

— Знаешь, Анита носила моего ребенка. — Наконец отмер я. — Она запретила, точней, попросила меня не приезжать до малого совершеннолетия дочери. Сейчас нет ни Аниты, ни дочки.

— Тебе помочь? У нас есть серьезные связи в Индии? — серьезное предложение, чечены знают толк в мести.

— Пока не надо. Но если нужно будет, обращусь. — Не стоит лишний раз лезть в долги даже к боевым товарищам. Но просто отказать тоже не хорошо, предложение сделано ото всей души.

— Ладно, имей в виду. — Рашид кивнул, и откинулся на тканую стенку шатра.

Я так же оперся на плотный брезент, и закрыл глаза, расслабляясь, и выходя в астрал. Нашел Вульфа, попросил встретить меня на небольшой горушке около Бухары, сегодня ночью. Откладывать кое-какие дела просто не стоит. Месть из этих дел. С ней торопиться не надо, но откладывать её не стоит.

Огромное кострище на «поле камлания» так официально называется место, где мы ходим-бродим, и играем-дудим во всевозможные дудки и стучим-брякаем всем, чем придется.

Толпа шаманов, человек не намного меньше, чем на Великом Хурале около Халкин-Гола, взываем к местных духам, и просим показать того диверсанта. В прямом смысле этого слова, ну, правда, выбирая синонимы. Тать, вор, злодей, на русском, каракалпакском, узбекском, казахском, ну и несколько человек с историческим образованием на старотюркском, древнегреческом языках, сакском и массагетском наречиях древнеиранского языка. Ну и я на латыни пытаюсь, изучал заочно в археологическом. Натаскали, надо признать, неплохо, вполне себе сойду за жителя восточных окраин империи.

Но это так, по обязанности, реально меня переполняет ярость, потому речевки короткие и злые, в основном играю на варгане и стучу в бубен Булавой. Та против такого не возражает, ей это в прикол, да и бубну нравится. Вокруг меня заворачиваются потоки сил, вьются малые духи-элементали, танцуют небольшие злые смерчи. Солнечные лучи преломляются на песчинках, играют на гранях крошечных обломков кварца, брызгают короткими злыми лучами, заставляя слезиться глаза.

Постепенно я оказался в центре круга, вокруг меня вьются семь больших смерчей, в какой-то момент поглотивших костер и ставших огненными, народ чуть отступил, но камлает в едином со мной ритме и духе, выстроившись в огромный хоровод вокруг огненных смерчей. Между полыхающими жаром смерчами и шаманами прослойка из множества всевозможных духов, их слова-нашептывания вкрадываются в рев пламени и гул камлания, вслаиваясь в память образами и видениями.

Внезапно набежавшая туча ударила громом и молниями, плеснула ливнем, да таким сильным, что мгновенно погасли смерчи, духов смыло потоками воды, мы стояли мокрые и чистые. Резко потемнело, похолодало, взвыл ветер и ударил снежными зарядами, что для начала ноября немного необычно для этих мест. Но также внезапно туча развеялась, засияло солнце, искря лучами на свежем снеге.

Я стоял посреди выгоревшего круга, оставленного огненными смерчами, мокрый и парящий. На душе стало немного легче и намного чище, ярость выплеснулась в камлании, оставив некоторую печаль о прошлом и надежду на будущее.

Коротко выдохнув, я убрал Булаву за спину, спрятал варган в карман, а бубен в сумку, и пошел в сторону Аю-Аю, который стоял в толпе шаманов и что-то громко выяснял, экспрессивно махая руками.

Подойдя, я понял, что десяток сильнейших пытаются вычленить общее из того, что нашептали духи. Так что я их оставил, сходил до своего байка, и вытащил планшет со скетчбуком. Рисовать учат всех магов. Да, каждый умеет, хотя каждый еще работает в меру своего таланта. Но общие наброски мы умеем делать. Потому я уселся под шатром, и принялся накидывать образы, что мне пришли во время камлания.

Пара автомобилей, обычные «Лады»-седаны, даже не внедорожники, шесть человек, две женщины и четверо мужчин. И икринка, невзрачная, чуть больше куриного яйца, буро-зеленая. Её, эту икринку, и спустили в болотину после короткого ритуала, в котором прирезали обеих ни о чем не подозревающих дамочек. Хтонь коротко взбурлила, приняв подношение, и икринка активировалась.

Рисовал я крупными штрихами, скорей даже, выдавал технические эскизы, потому как таланта именно художника у меня почти нет. Я огранщик камней, артефактор, но ни разу не художник. Но узнать лица можно, да и сценки в принципе ясные, действо понятно. У меня вышло что-то вроде комикса, три дюжины черно-белых картинок. Точней, просто карандашных на плотной крафтовой бумаге.

Этот комикс я Силантьеву, подошедшему попозже и ждущему, когда я закончу рисовать, и отдал.

Рашид тоже что-то рисовал, у него свой большой блокнот, вот он там ручкой и чиркает до сих пор. Да и немало народу не горланят как вороны, а именно рисуют, так проще выразить то, что навеяло. Ну а то, что старые шаманы сцепились чуть ли не до драки, так это тоже нормально. Ибо каждый видит по своему, и ощущает тоже. Мы все разные, одно и то же понимаем каждый по своему. Ничего, поорут и перестанут, может, после сами чего нарисуют, или сбросят образы художникам-профи, так тоже можно. Главное, мозги этим художникам не спалить, такое тоже возможно. Всякое бывает.

Я переснял свое творчество на камеру телефона, и пошел искать Силантьева. Он моё начальство, я ему ныне напрямую подчиняюсь, Нукусский отдел МАКа сейчас для меня только совещательное отношение имеет. Вот так, взял и переиначил. Я уже созванивался с бывшим руководством, извинялся, и обещал подлететь, переговорить. На что мне было отвечено, что у нас как в армии, приказы выполняют, а не обсуждают. И да, нукусская квартира так и остается за мной, как служебная. Что уже неплохо. Как мне объяснил свое решение наш старый и вредный маг, архимаги подчиняются только государю и архимагам. Иначе никак быть не может, ибо попрание устоев магического сообщества. Да, у нас звания архимага в системе магических разрядов нет, но дух традиций соблюдать надо. И намекнул мне, что в армейской структуре меня скоро аттестуют как мага-мастера. Интересно девки пляшут, каким образом они собираются это все провернуть? Ибо я служить не собираюсь, и вроде как войны на горизонте никакой не предвидится? Ладно, посмотрим, отказываться не буду. Потому как я тоже человек, и самолюбие и самолюбование мне не чуждо. Я шел всю свою службу в этой черточке, небольшому значку на кителе — но не дошел, чуть не хватило. Понимание, что ломать своей головой стену московской бюрократии, помогло принять это решение. И да, несмотря на все то, что армию в своих шоу я старался указать великолепной возможностью личного развития мага, армейское начальство я под танк бросил особо не раздумывая. Сейчас я вне армии, в подчинении Министерства Магии, а что наш министр, что его замы, что Силантьев, как его представитель в Туркестане, очень не любят, когда кто-то вмешивается в деятельность министерства и магов. Они не ангелы, порой такое вытворяют, что мама не горюй, ибо маги тоже люди и человеческие пороки нам не чужды, но я уже не армейский, а инспектор магических доменов. Все, поезд ушел. И судя по всему, мои экзерсисы в попытках ведения ток-шоу, и набросы на вентилятор всякого нехорошего, свою роль сыграли, кое-какое армейское руководство ушли на пенсию.