Бессилие загоняет в тупик.

И именно в таком тупике сейчас находился Дима.

— Я хочу тебе кое-что рассказать. То, что не давало мне покоя со вчерашнего дня.

Я повернулась к ней.

— Говори.

Она замялась, теребя ремешок сумки. Потом глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду.

— Вчера мне написал Игнат.

— Что? — переспросила я, хотя прекрасно расслышала.

— Он написал мне, — Олеся покраснела, что было на неё совсем не похоже. — Пригласил на свидание. В один из ресторанов, который держат родители его друга.

— Егора?

— Да, — Олеся кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то странное. — Представляешь? Прямо как в кино — ресторан, друзья-бизнесмены…

— И ты… согласилась? — спросила я, хотя ответ был очевиден.

— Рин, ну конечно! — Олеся всплеснула руками. — Ты понимаешь, какой это шанс? Игнат, ресторан, всё так серьёзно!

Я молчала, переваривая информацию.

— Это так здорово, — я улыбнулась во все тридцать два зуба и крепко обняла её. — Ты же так этого хотела.

Я не хотела, чтобы чёрная кошка снова перебежала между нами и Олеся опять напридумывала, что я ей завидую. Легче сделать вид, что рада за неё.

— Именно! — рассмеялась она, и мы отлепились друг от друга. Она ярко улыбнулась мне.

— Когда свидание? — заинтересованно спросила я. — Как всё вообще было?

— Сегодня, — захлопала та в ладоши. — Ты знаешь, он…

А затем она увидела, как приближается её автобус, и ринулась в толпу.

— Риночка, я потом тебе всё расскажу! Всё! В мельчайших подробностях!

— Давай, — рассмеялась я и помахала ей. — Уже жду.

Когда дверь автобуса захлопнулась и он уехал, с моего лица окончательно сползла моя пародия на улыбку.

Мой автобус подъехал следом. Я зашла и села у окна. За стеклом мелькали огни вечернего города, снег всё падал, укрывая тротуары белым покрывалом.

Дорога до дома была быстрой — всего семь остановок.

Поворачиваю ключ в замке. Дверь открывается с тихим скрипом, и я на секунду замираю на пороге. В квартире было очень тихо. Слишком тихо.

Стало как-то грустно от ощущения, что я совсем одна.

Надо на следующих выходных навестить родителей. Я соскучилась по тёплому и уютному дому.

Раздеваюсь, вешаю куртку в шкаф. На кухне наливаю воды из фильтра, пью большими глотками, глядя в окно. За стеклом всё тот же снегопад. Фонари горят тускло, отбрасывая жёлтые круги на сугробы.

Затем я иду в свою комнату и кладу сумку на стол.

Тут моё внимание привлекает что-то яркое на кровати.

Поворачиваю голову и вижу: на моей кровати лежит одинокая красная роза.

Я точно знала, что утром её там не было. Ключи есть только у меня. Дубликата нет ни у родителей, ни у Олеси.

Обошла всю квартиру. Проверила окна — закрыты. Дверь была заперта. Замки целы.

Я вернулась в комнату и смотрела на розу. Так и не решаясь взять её в руки.

Глава 6

Лепестки чуть влажные, ещё свежие. Стебель без шипов — их аккуратно срезали. Я не знала, как долго стою так, замерев. Секунду? Минуту? Может, целую вечность.

Телефон выпал из рук, когда я пыталась его достать из сумки.

Подняла дрожащими пальцами, разблокировала. Номер Олеси. Гудок. Другой. Третий. Сброс.

Я набрала снова.

— Абонент временно недоступен, — ответил автоответчик.

Она на свидании. Конечно. С Игнатом. Я отбросила телефон на кровать и заставила себя дышать глубже.

Я подошла к окну.

Пальцы набрали номер отца. Но затем я сбросила, не дождавшись гудка. Не сейчас. Я не хочу их пугать. Если расскажу отцу, тот, конечно же, обо всём доложит матери. А их двоих беспокоить — себе дороже. Мама тот ещё тревожный человек.

Вместо этого я побежала в ванную и заперлась, находясь там сорок минут, глядя на закрытую дверь.

Я вслушивалась в тишину, словно в следующее мгновение кто-то выскочит из-под кровати, но ничего не произошло, и тишина была пугающе безмолвной.

Затем я набралась храбрости и вышла из своего укрытия.

Но моя храбрость на этом закончилась, и ночью я не сомкнула глаз.

Сидела на кухне с ножом в руке, положив телефон перед собой. Экран оставался тёмным. Сообщений не было. Может, ему и не нужно было ничего писать. Он уже оставил знак. Достаточный, чтобы я поняла: он может зайти куда захочет. Когда захочет.

Мыслей в голове было слишком много.

Сменить замки? Это не остановит того, кто уже был внутри. Он и так смог войти один раз, чтобы войти во второй, ему не составит труда.

Пойти в полицию? Смешно. «Мне положили розу на кровать» — с такими заявлениями даже не разговаривают.

А если я скажу про сообщения? Их нет. Я их удалила, заблокировала номера. Доказательств — ноль.

Я такая глупая! Как я могла избавиться от подобного? И главное, что нет свидетелей. Я никому об этом не рассказывала.

На какого маньяка я наткнулась?

Сжала пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Сидеть и ждать, пока он сам не решит, что пора выходить из тени? Нет. Так больше нельзя.

Я посмотрела на нож в руке. Опустила. Бессмысленно.

Он не придёт сегодня. Он уже сделал всё, что хотел. Я поняла, что у него есть доступ к моей квартире. В любое время. И теперь он ждёт.

Вот только — чего?

Я не просила этого внимания. Не давала даже повода. И я не собираюсь становиться чьей-то игрушкой.

Никогда не хотела ею быть и не стану.

Убрала нож в ящик, выключила свет и села на подоконник, глядя в темноту за окном. Снегопад прекратился. Фонари выхватывали из темноты пустые скамейки, голые ветки, чьи-то следы, уже наполовину заметённые. Ни одной фигуры. Ни тени.

Он не придёт сегодня. Он хочет увидеть мой страх. Как я схожу с ума.

Но этому не бывать.

Я не знаю, кто ты. Но я узнаю.

И если это чёртов серийный маньяк, а не, как я всё время считала, парнишка, устроивший мне пранк, — то я сделаю всё, что угодно, чтобы выжить.

Я слишком сильно хочу жить.

* * *

— Я пропущу сегодня занятия, — говорю в трубку.

Лифт не работает, поэтому приходится топать пять этажей самой.

У меня топографический кретинизм. Раньше я в этом самой себе не признавалась, но в какой-то момент приняла такой расклад.

Возможно, это было после того, как я трижды шла по одному и тому же маршруту туда и обратно, но так и не запомнила дорогу.

И сейчас такая же картина. Заворачивала не туда, пропускала нужные повороты. Прошлый раз я здесь была с Олесей, поэтому было легче.

Обычно, когда я иду куда-то с человеком, который мне интересен, то я даже не оглядываюсь, а просто болтаю и слушаю. Не запоминаю, соответственно, маршрут.

Олеся это охарактеризовала тем, что я слишком доверяю человеку рядом с собой.

Возможно, это и так. Но я ничего не могла с собой поделать.

— Ты там точно не заболела? За всё время ты впервые пропускаешь пары из-за того, что не хочешь на ней быть. Чёрт. Да ты даже с температурой ходила. Колись. Чем ты там занимаешься?

Это так. Да, меня взяли учиться благодаря давнейшей дружбе моего отца, но это не значит, что мне всегда всё будут приносить на блюдечке.

Это так не работает. Да и мне неловко, когда кто-то пытается мне чем-то помочь. Даже тот факт, что в мои-то годы мне помогают родители, заставляет меня нервничать.

Нет. Они никогда не тыкали в меня этим. Просто это внутреннее нежелание. Хочется быть самостоятельной? Думаю, да.

— Я в норме, — глубоко вздохнула и остановилась возле одного поворота. Мне вроде бы туда?

Я начинаю потихоньку идти и вспоминаю коридор. Точно. Я на верном пути.

— Я вчера поздно заснула, — что не является враньём, — я выгляжу как смерть. Преподаватель меня испугается.

— Поверь, кого он и может испугаться, — намекнула подруга. — Того самого сегодня нет.

— А. Ну он и не был из тех, кто часто посещает университет.

— Да, но после вчерашнего свидания я думала, что он будет искать со мной встреч. Ну или пригласит на второе свидание.