И, словно по щелчку, в аудиторию зашёл он.
Он высокий. Не просто выше среднего, а именно высокий — так, что в толпе его видно сразу. Широкие плечи, узкие бёдра, длинные ноги.
Лицо… его лицо трудно забыть.
Острые скулы, чёткая линия челюсти, прямой нос с лёгкой горбинкой. Губы тонковатые, обычно сжатые в ровную линию — он редко улыбается. Когда улыбается — это выглядит странно, почти пугающе, потому что улыбка не касается глаз. Она кажется мне зловещей.
Он красивый. Пугающе красивый. Такой красотой, от которой хочется смотреть и одновременно бежать без оглядки. Потому что за этой красотой — пустота. Или тьма. Или что-то, что лучше не тревожить.
Как и раньше, он не заостряет ни на ком внимание и проходит в самую дальнюю часть аудитории.
Конечно же, вместе с компанией и своим верным другом. Егор Чернов. Не менее опасный тип, но менее темпераментный. Как мне кажется, он тот, кто во время взбучки пытается успокоить своего приятеля, но у него это плохо получается.
Нет. Он не невинная овечка, но на фоне Игната он кажется более святым. Хотя такие мысли о нём были комичны.
Олеся провожает их взглядом и снова закусывает губу и приглаживает волосы.
— Не смотри на него, — шикнула я ей.
— Если мне не смотреть на него, то как я привлеку его внимание? — нахмурилась она, а затем её лоб разгладился, и на лице появилась мягкая улыбка.
Это значит, что он посмотрел в нашу сторону, и это заставило меня внутренне сжаться. Я пытаюсь не показывать открыто свой страх перед ним.
Но не выходит.
В аудиторию забежала наша преподавательница по политологии.
— Успела, — сказала она и выдохнула, выпрямившись. — Ну что, студенты? Не ждали? А я пришла вести у вас пару. Да. Вы этому явно рады, раз повёрнуты ко мне спиной, но я не избушка. Поэтому всё внимание на меня теперь.
Она постучала ручкой по столу.
Наверное, Жанна Евгеньевна была единственной, кто, несмотря на присутствующего здесь парня, продолжала спокойно вести занятие и разговаривала с ним будничным тоном.
Пара протекала в такой же манере.
И в какой-то момент Жанна Евгеньевна вдруг прервалась на полуслове и посмотрела в конец аудитории:
— Игнат, у тебя вопрос? Не могу поймать твой заинтересованный взгляд на мою лекцию, и ты всё время смотришь куда-то не туда.
— Вопросов нет, и да, я смотрю, — ответил он спокойно. Голос низкий, ровный. Без тени смущения.
— На меня смотри, — отрезала преподавательница. — Я тут главная достопримечательность.
Она перевела всё в шутку, и аудитория снова зашумела.
Олеся же встрепенулась и снова посмотрела назад, в его сторону.
— Значит, он всё-таки не всё своё внимание уделяет телефону, — прошептала Олеся и снова поправила причёску.
Я пожала плечами и продолжила дальше писать лекцию.
Всё ещё надеюсь, что она одумается от своей цели в его лице.
— Готова поспорить, — также тихо сказала она, — что на этой неделе мы займёмся с ним сексом. И он будет максимально животным.
— Животным в плане, что он тебя на куски разорвёт? Тогда может быть.
— Не нуди. Лучше порадуйся за меня. Если я обращу его внимание на себя, передо мной столько дверей откроются. Я, конечно же, о тебе не забуду. Пристрою.
— Спасибо, конечно, — выдохнула я, — но я уже сижу и локацию менять не хочу. А ты слушай лучше препода. Обычно такие весёлые как раз и топят на экзаменах.
На мои слова она выпятила губу, а затем бросила последний взгляд на него и отвернулась.
Прозвенел звонок, а это значит, что мы можем идти.
Все начали вставать и покидать свои места. Я тоже влилась в этот поток. И обычно у нас не образуется такая пробка в дверном проёме, но сейчас та самая ситуация.
Почему люди не дают вначале выйти другим и лишь потом заходить? Так два разных потока и столкнулись лбами.
А быть в гуще и стать затоптанной я не хочу, поэтому отвернулась, чтобы уйти в сторону и дождаться, когда людей станет меньше.
Но как только я обернулась, я аж подпрыгнула, когда увидела его за своей спиной.
Его глаза смотрели прямо на меня, и мне показалось, что я аж задержала дыхание.
Я сделала шаг в сторону, давая ему пройти, и как только другие тоже его увидели, то дали ему место пройти.
И он ушёл, и я наконец-то смогла найти Олесю, которая своей тетрадью пыталась сделать веер.
— Тут так жарко. Я вся вспотела.
— Ага, — просто ответила ей.
В коридоре было шумно, как всегда. Олеся щебетала про то, как она сегодня неотразима, и про то, что Игнат точно обратил на неё внимание.
— Ладно, мне на английский, — бросила я на прощание и свернула в другое крыло.
Английский был у меня в маленькой аудитории на втором этаже. Там всегда было тихо, почти никого, и я любила этот предмет ещё и за то, что можно было спрятаться от толпы.
Стоило мне завернуть за угол, как на меня налетел какой-то парень, и я вместе с ним упала на пол.
Было так больно, что я аж почувствовала жжение в ладонях.
— Чёрт, — пробормотал он. — Смотри, куда прёшь, широкая, что ли?
Я аж вздрогнула от его претензии ко мне.
— Это ты налетел на меня, — встаю и поправляю юбку, как хорошо, что надела длинную.
— Чего? — зло посмотрел на меня, отряхивая штанину. — Это ты, дура, виновата, но делаешь меня виновным? Смешно даже.
— Действительно смешно, — послышался знакомый голос.
Он спускался по лестнице и не отводил от него взгляд.
Этот парень, который только что орал на меня, даже не сразу понял, кто перед ним. Он обернулся на голос и замер.
Игнат спускался по лестнице медленно, почти лениво. Руки в карманах, взгляд прикован к наглому типу, который всё ещё сжимал кулаки. В коридоре вдруг стало тихо — те немногие студенты, что были рядом, быстро растворились за углами.
— Ты же это сказал? — спросил Игнат, останавливаясь в двух шагах от нас.
Парень сглотнул. Его уверенность испарилась в одну секунду.
— Я… это она налетела, — пробормотал он уже совсем другим тоном. — Я просто…
— Я слышал, что ты сказал. — Игнат говорил всё так же ровно.
— Тогда зачем ты здесь? — неуверенно проговорил он, тяжело сглотнув.
Он смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, так что мне стало страшно, что будет, если он переведёт его на меня.
— Иди в аудиторию, — велел он.
— Хорошо.
— Не ты, — усмехнулся Игнат на то, как хотел отступить парень, стоящий напротив.
Затем он наконец-то обратил свой взор на меня, и, боже, я чувствовала сердцебиение в ушах.
— Иди на пару, Рина.
Его голос был жёстким, он всем видом показывал, что не потерпит неповиновения, но я бы и не рискнула сказать ему нет.
Только закивала и сделала неуверенный шаг в сторону. Он всё ещё смотрел прямо мне в глаза.
Я не смогу долго выдержать его взгляд и повернулась к нему спиной и зашагала прочь.
Это был первый раз, когда он вообще заговорил со мной.
Впервые произнёс моё имя, и от того, что он его запомнил, стало дурно. Мне казалось, что, несмотря на два года обучения вместе, он до сих пор не знает, кого и как зовут.
Шла по коридору на ватных ногах.
Я вспомнила, как он посмотрел на меня, когда я стояла, вжавшись в стену, а его взгляд будто сканировал, прожигал, забирался под кожу. Мне казалось, что он видит меня насквозь. Все мои страхи, все мысли, все секреты.
Английский пролетел как в тумане. Преподаватель что-то говорила, студенты отвечали, а я сидела и смотрела в одну точку. В голове прокручивалась та сцена у лестницы: как он спускался, как заговорил с тем парнем, как приказал мне идти.
Почему он вмешался? Ему какое дело? Или просто хотел выпустить пар?
— Рина, твой ответ.
Я подскочила. Преподавательница смотрела на меня поверх очков.
— Эм… простите, можно повторить вопрос?
Кто-то хихикнул. Я покраснела и уткнулась в тетрадь.
После пары я вышла в коридор и сразу наткнулась на Олесю — она поджидала меня у выхода, болтая с кем-то с нашего потока. Увидев меня, она махнула рукой и подбежала.
