— Зачем? — прошептала я, но он меня не услышал. Или сделал вид.

Третий удар заставил Сашу вскрикнуть. Спина его была в полосах, рубашка порвалась.

— Три…

— А теперь следующий, — рыжая перевела взгляд на девушку. — Кто ты? Представься. Громко.

Девушка дрожала. Губы её тряслись, из носа текла кровь — видимо, приложили лицом при захвате.

— Ли… Лика.

— Лика, значит, — рыжая присела перед ней на корточки. — Лика, ты снимала? Отвечай честно, я всё равно знаю.

— Да, — прошептала девушка. — Но я сразу удалила, я…

— Удалила? — рыжая наигранно изобразила удивление. — А мы проверим. Потом. А пока — ты знаешь правила. Нарушила — отвечай.

Она поднялась и без предупреждения ударила. Плётка обвилась вокруг плеча Лики, и та вскрикнула тонко, по-звериному.

— Раз! — закричала она сама, не дожидаясь команды.

— Умница, — похвалила рыжая. — Остальные смотрят и запоминают. Здесь нет неприкосновенных. Даже если вы считаете себя особенными.

— Ты ничего не сможешь сделать, — сказал мне незнакомец, который стоял рядом. — Играй в правила.

Я повернулась в его сторону, но он уже ушёл.

Я больше не хотела видеть эту картину. С каждым ударом у меня было ощущение, что ещё немного — и меня вырвет.

Отвернувшись, я иду дальше.

Некоторым эта картина наскучила, и они стали уходить. Не зная ничего, я прошла за ними. Ибо мне некуда идти.

Но то, что я потом увидела. То, чему я стала свидетелем.

Лучше бы я всё так же оставалась в той комнате.

Глава 9

Ноги несли меня по широкому коридору, мимо комнат с приоткрытыми дверями, откуда доносились приглушённые голоса, смешки, а иногда — звуки, от которых я хотела прикрыть уши и побыстрее свалить отсюда.

Но я не могла уйти. Я не знаю, что тут творится, но точно знала, что нужно вызволять Олесю.

Я остановилась, не понимая, что происходит.

Пара впереди — парень и девушка, которых я раньше не видела, — безропотно подняли руки, пока двое здоровенных мужчин в чёрном бесшумно обшаривали их карманы, забирали телефоны, складывали в пластиковый контейнер, стоящий тут же на тумбе.

— Следующая, — голос прозвучал равнодушно, будто речь шла о проходной на заводе.

Я сделала шаг вперёд, но один из охранников перехватил меня за плечо.

— Сумку на стол.

Я положила рюкзак. Он вытряхнул содержимое, пролистал тетради, пощупал подкладку. Потом поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Телефон.

— У меня… — начала я, но он уже вытащил его из кармана куртки, даже не спрашивая.

— Получишь на выходе, — бросил второй, кивая куда-то в глубь коридора.

Меня пропустили.

Я шагнула в полумрак, чувствуя, как взгляды охранников сверлят спину. За спиной щёлкнул замок — кого-то впустили в комнату, и оттуда донёсся приглушённый женский смех, тут же оборванный.

Коридор тянулся бесконечно. Мимо приоткрытых дверей, откуда тянуло табачным дымом, вишнёвым калачиком, потом вдруг — резким запахом перегара и чего-то сладковато-приторного.

И где мне найти вообще её?

Голос доносился из комнаты с приоткрытой дверью. Я не видела, что происходит внутри, но слышала каждое слово. Мужской голос — низкий, уверенный, не терпящий возражений. И второй — молодой, срывающийся, полный страха.

— Я не могу, — снова донёсся голос оттуда. — Это… это человек.

— Это твоя цель, — поправил его первый. — Ты пришёл сюда, ты знал правила. Правила простые: либо ты делаешь то, что тебе говорят, либо ты на его месте. Выбирай.

Я не видела, что происходит, но моё воображение дорисовывало картины одна страшнее другой.

Мне нужно было идти. Искать Олесю. Но ноги приросли к полу.

— Я не буду стрелять в него, — голос парня почти срывался. — Я…

— Тогда вставай на колени, — всё тем же ровным тоном сказал мужчина. — И закрой глаза.

Тишина. Такая густая, что заложило уши. А потом — всхлип. Один, короткий, сдавленный.

— Хорошо, — прошептал он от страха. — Хорошо. Я сделаю.

Я услышала, как щёлкнул предохранитель. Как кто-то тяжело задышал — может быть, тот, кто стоял на коленях. Как скрипнул пол под ногами.

Я не могла больше это слушать. Я оттолкнулась от стены и побежала по коридору, не разбирая дороги, лишь бы подальше от этой двери, от этого звука, от всего этого кошмара.

Но коридор не кончался. Комнаты сменялись одна другой, и из каждой доносилось что-то, что заставляло кровь стынуть в жилах. Из одной — женский плач, глухой, с перерывами, будто её заставляли замолчать. Из другой — звук ударов, ровный, методичный, как метроном. Из третьей — тишина, но такая плотная, что она казалась громче криков.

Я бежала, и в какой-то момент перестала понимать, где нахожусь. Коридор разветвлялся, я сворачивала наугад, надеясь найти выход, лестницу, хоть что-то, что выведет меня отсюда.

И тут я вошла в зал, в котором было полно людей. Полно пьяных, ничего не понимающих людей.

В огромном зале, освещённом лишь несколькими торшерами по углам, собралось человек двадцать. Может, больше. Они сидели на диванах, на полу, кто-то стоял у стен, прижимая к губам стаканы. Глаза у всех были одинаковые — мутные, бессмысленные, с зрачками, расширенными до неестественных размеров.

Среди них я видела знакомые мне лица, которые я могла увидеть, проходя вдоль коридоров.

В центре, под единственной лампой, свисающей с потолка, стояла девушка. Я узнала её — Лена с экономического, вечно тихая, скромная, в университете ходившая в длинных юбках и с туго затянутым хвостом. Сейчас её волосы рассыпались по плечам, лицо было бледным, губы дрожали, но она не плакала.

Она расстёгивала молнию на бежевом платье.

Платье упало к ногам, и кто-то из толпы одобрительно загудел. Лена стояла в белье — простом, бежевом, таком же незаметном, как она сама. Руки её дрожали, но она не останавливалась. Пальцы потянулись к застёжке бюстгальтера.

— К такому стриптизу я ещё не был готов! — крикнул чей-то пьяный голос.

— Ты можешь быть ещё медленнее?

— А внизу у тебя волосы такие же светлые?

Я смотрела на это, и внутри всё переворачивалось. Лена, которая краснела, когда её вызывали к доске. Лена, которая подкармливала бездомных котят у входа в университет. Она стояла сейчас перед этими людьми, разглядывающими её как кусок мяса, и я не могла понять — почему? Зачем?

Я шагнула в зал, сама не зная, что собираюсь делать. Просто не могла больше смотреть.

Кто-то схватил меня за руку. Я дёрнулась, обернулась — парень с нашего потока. Его звали Сергей, смотрел на меня мутными глазами и улыбался.

— Тоже хочешь? — спросил он, дыша перегаром. — Раздевайся, не стесняйся.

Я вырвала руку и отшатнулась. В этот момент Лена расстегнула бюстгальтер, и толпа одобрительно загудела громче. Я отвернулась, прижалась спиной к стене, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Я прижалась спиной к стене, чувствуя, как штукатурка впивается сквозь тонкую кофту. Лена уже стояла в одном белье, её руки безвольно висели вдоль тела, а лицо превратилось в белую маску. Она не смотрела на тех, кто кричал. Она смотрела в пол. В одну точку.

— Давай дальше! — кто-то бросил в неё пустым стаканом. Пластик ударил по плечу, отскочил, и Лена вздрогнула, но не подняла глаз.

— Снимай уже всё!

Я не могла больше смотреть. Не могла просто стоять и наблюдать, как её ломают на глазах у этой пьяной толпы.

— Лена! — крикнула я, но мой голос утонул в гоготе.

Я сделала шаг вперёд, потом другой. Кто-то схватил меня за руку, но я вырвалась. Толпа расступалась неохотно, с недовольным бормотанием, но я пробивалась к центру, туда, где она стояла, маленькая, полуголая, окружённая этими хищниками.

— Лена, посмотри на меня, — я взяла её за плечи, заставляя повернуться. Её лицо было мокрым от слёз, но она не издавала ни звука. Только губы дрожали. — Пойдём. Пойдём отсюда.

Она посмотрела на меня и помотала головой.

Почему она это делает? Я очень надеюсь, что она просто не осознаёт и поэтому отказывается. В любом случае я потянула её за руку, подхватив с пола её платье.