Розин с досадой махнул рукой, словно шашкой рубанул (Крисп вспомнил, что Розин происходит из кубанских казаков), и продолжил:

– Договорились, что жена сегодня приедет для опознания. Опознание, конечно, формальное, но ты сам знаешь – обязательная программа.

– Понятно, – согласился Крисп.

– И она не приехала. Я подождал несколько часов, а потом отправил за женой, ну, в смысле – вдовой, служебную машину.

– И?

– Час назад водитель вернулся и сказал, что на даче никого нет.

– В смысле?

– Дача закрыта, он во все двери и окна стучал. Потом заехал в местное отделение милиции, оттуда позвонил мне, и я дал команду участковому вскрыть дачу.

– И?

– Вскрыли. Аккуратно. Местный плотник у них там – золотые руки. Зашли – а на даче пусто.

– Обыск? – спросил Крисп.

– Пока не проводили, – ответил Розин и тяжело вздохнул.

– Хочешь меня туда направить? – понял Крисп.

– Ты даже не представляешь, как не хочу. Вообще не хочу, чтобы ты этим делом занимался.

– Повторяешься. Ты это уже говорил.

Они подошли к «Зеленому театру», который находился на набережной реки Москвы. Листья деревьев колыхались под легким летним ветерком. Близился вечер, но на улице еще было тепло.

– Пойдем выпьем пивка, – предложил Крисп.

– Лучше чая, – ответил Розин.

– Там чая не будет.

Они подошли к небольшому ларьку, возле которого находилось несколько высоких столов, почти упиравшихся в грудь человека, позволявших тому самому человеку пить пиво стоя, время от времени ставя кружку на этот самый стол. Народу было немного. Пиво здесь было подороже (но отменного качества), поэтому местные пьяницы сюда особо не заглядывали. Плюс совсем недалеко находилось отделение милиции, что также не способствовало желанию рядовых выпивох лишний раз здесь светиться.

Крисп подошел к окошку ларька и заказал два пива. Когда он его принес Розину, который ждал возле пустого стола, тот снова вздохнул и немного поморщился.

– Ты что? – удивился Крисп.

– Сейчас будут на нас таращиться, а я этого не люблю, – сказал Розин.

– Будут, – согласился Крисп, – но по одной кружечке можно.

– Ладно, – опять махнул рукой Розин и взял кружку.

Крисп и сам не любил выпивать на людях, будучи в форме. А сейчас они с Розиным оба были в форме. Спасало только то, что немногочисленным гражданам было не до них, они пришли сюда обсуждать собственные заботы, а не таращиться на двух людей в военной форме и не присматриваться к петлицам в виде щита и меча на их кителях.

– Ну? – спросил Крисп, когда они оба сделали по хорошему глотку свежего пива. Оно было прохладное, и пить его было приятно. – Ты начнешь рассказывать или нет?

Розин вздохнул и уточнил:

– Ты про хищения в военторге?

Крисп утвердительно качнул головой и вновь пригубил пива.

– Если ты думаешь, что я знаю какие-то невероятные секреты, то хочу тебя разочаровать. Ничего я не знаю. Дело, строго говоря, было для торговли обычное. Я-то не специалист по таким делам. Но мы в следственной группе привлекли несколько экспертов из ОБХСС, и они нам рассказали, что хищения заключались в основном в пересортице и утаивании части прибыли. Это, если хочешь знать, для торговли обычное правило. Иначе прибыли не получить. Извини за каламбур. А прибыль для торговли – святое. Тем более что в военной системе нет никаких подпольных цехов, как в светском производстве.

– Но, судя по докладам, которые ваша следственная группа делала на совещаниях, масштабы были впечатляющие, – сказал Крисп.

– Да, впечатляющие, – согласился Розин, – но не такие впечатляющие, как в Минрыбхозе. Только дело в том, что на какие-то там масштабы мы даже не успели выйти, как началось торможение дела.

– Сверху? – спросил Крисп.

– Не знаю, – ответил Розин. – Точнее говоря, я не понял откуда.

Он глотнул пива и продолжил:

– Понимаешь, как-то быстро прикомандированные обэхээссэшники от нас ушли. Явно по команде. И начались косяки: кто-то неправильно что-то задокументировал, кто-то не вовремя поехал изымать деньги, кто-то не оформил надлежащим образом выемку. Причем эти косяки делали не члены следственной группы, а молодые следователи, которых нам давали в помощь. За ними надо было следить, их надо было учить, но у нас рук на все не хватало. А потом нас всех стали сначала по одному, а потом по несколько человек из группы выводить.

– Как-то это объяснили?

– Мне сказали, что основную работу я сделал, оформлять дело в суд будут другие.

– Там же до суда еще как до луны? – вопросительным тоном сказал Крисп.

– Ты же знаешь, – устало ответил Розин и глотнул пива, – приказы не обсуждают. К тому же, как ты правильно давеча заметил, меня не просто откомандировали, но и направили на другую, причем вышестоящую должность.

– Ты, кстати, до сих пор не проставился, – поднял кружку Крисп и чокнулся с кружкой Розина. – За повышение!

– За повышение, – грустно сказал Розин и продолжил: – Понимаешь, чем дольше я про все это думал, тем больше понимал, что дело военторга тухлое. Но не потому, что хищений не было, а потому, что хищения были не того уровня, о котором отчитались. Поспешили наши начальники. И главное доказательств было с гулькин нос.

– Ну и не переживай. Свою должность ты заработал честно. Пересидел, я бы сказал, – заметил Крисп.

– Я не переживал бы, если бы не самоубийство начальника военторга, – сказал Розин и потянулся за пачкой сигарет. – Как-то он странно покончил с собой.

– Что значит «странно»? – спросил Крисп.

– Не вовремя.

– А ты знаешь, когда самоубийством кончают вовремя?

– Не ерничай, – сказал Розин и обдал Криспа вонючим дымом.

– Ну, ладно, – сказал, сморщившись, Крисп. – Дело ты мне не передаешь?

– Нет, – ответил Розин.

– Тогда что ты от меня хочешь?

– Дело я принял к своему производству, – сказал Розин.

Крисп не смог скрыть удивления. Обычно зональные военные прокуроры дела лично не вели.

– От тебя я хочу, чтобы ты со мной прокатился до дачи начальника военторга и посмотрел непредвзятым глазом, что там и как, – сказал Крисп.

– Когда едем? – спросил Крисп.

– Сейчас докурю и едем. Машина на Ленинском проспекте стоит.

Розин облокотился на столик и сказал:

– И еще одно.

– Что?

– В машине о деле не болтать.

Возле дачи их ждал участковый милиционер.

– Капитан Федоров, – представился милиционер, и Розин с Криспом поздоровались с ним за руку.

– Пройдем в дом, – сразу предложил Розин, и они втроем прошли внутрь.

Дача была хорошая, добротная. Это не был традиционный летний домик, сбитый из досок, который, как правило, продувался насквозь, а сложенный из бревен самый настоящий дом, с камином, предназначенный для круглогодичного проживания. Такой дом мог себе позволить далеко не каждый гражданин Советского Союза, и даже не каждый представитель Министерства обороны.

В доме был порядок, все вещи находились строго на отведенных им местах, и было очень чисто.

– Сами убираются или есть домработница? – спросил Крисп.

– Приходит местная тетя Шура, – ответил Федоров, поняв, что вопрос адресован ему.

Они обошли весь дом. Ничего необычного видно не было. Везде царил абсолютный порядок. Видимо, жена (вдова) начальника военторга была женщиной очень строгой. Или строгим был ее муж… бывший муж.

«Интересно, – подумал Крисп, – на службе у него был такой же порядок, как дома и на даче?»

– Так, – сказал Розин. – Давайте-ка аккуратно тут все посмотрим, в порядке, так сказать, доследственных мероприятий, а потом надо будет побеседовать с тетей Шурой.

– Анастасия Петровна Иванова, – сказал Федоров, – она ждет в отделении милиции.

– Оперативно, – не удивился Розин. – А почему тетя Шура?

– Не знаю, – ответил Федоров, – хозяйка так ее звала, а Анастасии Петровне было без особой разницы. Главное, что платили вовремя и хорошо и люди были вежливыми и приветливыми. К тому же с детками ихними Анастасия Петровна всегда находила общий язык.