«Легко судить, когда тебя это не касается, – подумал Крисп. – Как бы повели себя и военный прокурор Московского гарнизона, и Главный военный прокурор, если бы они оказались в такой же ситуации, в которой оказался Розин?»

«Впрочем, в их нынешнем должностном статусе они не могут оказаться в таком положении, – продолжал размышлять Крисп и тут же, сам себе противореча, задал себе другой вопрос: – Но кто мог даже всего несколько лет назад представить себе, что прокурора отдела военной прокуратуры кто-то посмеет шантажировать?!»

– Давайте это дело завершать, – сказал Главный военный прокурор. – Что осталось сделать?

– Остался не выяснен мотив убийства, товарищ генерал, – сказал Крисп. – К сожалению, допросить ни Сергея, ни, главное, Андрея теперь уже не удастся.

– Ну-ну, – сказал Главный военный прокурор. – Ты еще попеняй особисту, что он тебе жизнь спас. А почему ты про Андрея особенно отметил?

– Я думаю, что он не был втянут в это дело. Участвовал, так сказать, в сокрытии улик, но не более того. А потому с его помощью мы могли бы выйти на круг знакомых Сергея. Сергей, как мне кажется, настолько глубоко был во все это повязан, что, даже если бы мы его арестовали, ничего нам бы не сказал.

– Ты на что намекаешь? – сурово спросил Главный военный прокурор.

– У капитана Криспа версия, – вступил в разговор военный прокурор Московского гарнизона, – что в этом деле замешана целая криминальная организация, и я его поддерживаю. Про визит ко мне группы чиновников и работников партийного аппарата я вам докладывал.

– Докладывал, – подтвердил Главный военный прокурор. – Вы со своими версиями поаккуратнее. А то еще немного – и мафию мне тут найдете.

– Что понимать под мафией, – не выдержав, ляпнул Крисп.

– Товарищ капитан! – повысил голос Главный военный прокурор.

Крисп встал.

– Садитесь, – сказал Главный военный прокурор. – Мы с вами боремся с нарушениями закона, и для нас неприкасаемых нет. Но это не означает, что мы бездумно начнем хватать и сажать всех подряд. Чем все это заканчивается, не мне вам напоминать. Вон до сих пор дела о реабилитации 1930-х годов рассматриваем.

Главный военный прокурор встал и прошелся по кабинету.

«Прямо как военный прокурор Московского гарнизона, – подумал Крисп, – стереотип поведения».

– Вы еще молоды, капитан, – сказал Главный военный прокурор, обращаясь к Криспу. – Наша система не идеальна, в отличие от целей, которые мы перед собой ставим. Но я убежден, что партия и коммунисты – вот та цементирующая основа, которая всегда будет в основе стабильности нашего общества. Не будет партии, все посыплется как карточный домик. Конечно, среди членов партии полно карьеристов, но большинство – настоящие идейные товарищи, не сочтите за пропаганду. Тем более что мне здесь некого и незачем в чем-то убеждать. Я говорю, что думаю, и не считаю то, что сейчас происходит вокруг партии, правильным. Демократии не хватает? Кто это придумал? Интересно, где и в какой стране любой коммунист, член партии может беспрепятственно войти в центральный аппарат партии безо всякого пропуска, показав только свой партийный билет.

Главный военный прокурор умолк. Затем после небольшой паузы сказал:

– Так что поаккуратнее там со своей мафией.

Наступило молчание.

– Капитан Крисп подал заявление на вступление в партию, – сказал военный прокурор Московского гарнизона.

– Вот как? – то ли удивился, то ли не удивился Главный военный прокурор.

Крисп знал, что о таких вещах военный прокурор обязан был докладывать на самый верх. Впрочем, сейчас времена стремительно менялись. Руководитель государства, и он же руководитель партии едва ли не в каждом своем выступлении говорил, что партия «закостенела» и нужны реформы. Его реформы во всех остальных областях уже привели к разброду и шатанию в союзных республиках и катастрофическому падению экономики. Как сказал один из членов партии (видимо, как раз из тех самых «закостенелых») – наша реформа похожа на самолет, который взлетел и теперь не знает, ни куда он летит, ни где и когда будет посадка.

– Итак, – вновь заговорил Главный военный прокурор. – Что планируете предпринять для завершения дела?

Крисп попытался было встать, но Главный военный прокурор приказал:

– Сидите. Докладывайте.

– Товарищ генерал, – начал Крисп, – как я уже сказал, необходимо постараться установить мотив убийства начальника военторга. Если мы узнаем, почему его убили, возможно, удастся установить других лиц, причастных к этому преступлению.

– Думаете, были другие? – спросил Главный военный прокурор.

– Должны были быть, – сказал Крисп. – Иначе не понятно, зачем было его вообще убивать.

– У капитана Криспа есть версия, – вновь напомнил военный прокурор Московского гарнизона, но теперь завершил то, что хотел сказать чуть раньше. – У него есть версия, что убийство начальника военторга не связано с его непосредственной деятельностью.

– Вот как? – сказал Главный военный прокурор. – А с чем же оно связано?

– С его местом пребывания, – ответил Крисп. – Но, товарищ генерал, прежде чем что-то конкретное докладывать, мне необходимо уточнить несколько фактов.

– Темните, – сказал Главный военный прокурор и после паузы добавил: – Хорошо, действуйте. Кого-то в помощь дополнительно себе возьмете?

Крисп хотел ответить, но Главный военный прокурор его предупредил:

– Розин под служебной проверкой.

– В таком случае обойдемся теми силами, что есть, – сказал Крисп.

– Я думаю, товарищ генерал, – снова вступил в разговор военный прокурор Московского гарнизона, – нам не следует посвящать в детали этого дела новых лиц.

– Согласен, – сказал Главный военный прокурор и обратился к военному прокурору Московского гарнизона: – О каждом новом факте, который станет известен, докладывать лично мне. И незамедлительно! На все про все даю вам срок – неделю.

Военный прокурор Московского гарнизона и Крисп встали, попрощались с Главным военным прокурором за руку и пошли к выходу из кабинета.

– Товарищ капитан, – окликнул Криспа, который был уже возле двери, Главный военный прокурор, – ты особисту, своему ангелу-спасителю, бутылку коньяка поставишь?

– Обязательно, – улыбнувшись, ответил Крисп. – Его зовут Свищев Петр Гаврилович. Не бутылку. Ящик коньяка. Прямо в самый последний момент появился. Откуда только взялся.

– Откуда, – усмехнулся военный прокурор Московского гарнизона.

Крисп посмотрел на него, на улыбающегося Главного военного прокурора и все понял. К нему приставили охрану, которую он принял за слежку. И лейтенанта Петрова тоже охраняли. Крисп улыбнулся и сказал:

– Тогда и вам по ящику коньяка!

– Не хами, – шутливо погрозил ему в ответ пальцем Главный военный прокурор, продолжая при этом улыбаться, и строго произнес: – Неделя!

– Понедельник, говорят, не самый лучший день для начала дела, – сказал военный прокурор Московского гарнизона, усаживаясь за свой рабочий стол.

В отличие от кабинета Главного военного прокурора, приставной стол к рабочему столу у него был большой, и все рабочие совещания проходили за ним, а военный прокурор оставался на своем рабочем месте. Стол же для совещаний был, наоборот, небольшой и использовался главным образом для чаепития с гостями.

В кабинете военного прокурора Московского гарнизона находились Крисп, лейтенант Петров, подполковник Розин.

– Но мы же не начинаем, а завершаем, – пошутил Крисп.

– Надеюсь, – в тон ему ответил военный прокурор и спросил: – Все готово?

– Так точно, – ответил лейтенант Петров и хотел доложить какие-то подробности, но в этот момент дверь кабинета приоткрылась и на пороге появился ординарец.

– Прибыл из особого отдела майор Свищев.

– Пусть заходит, мы его ждем, – сказал военный прокурор.

«Интересно, – подумал Крисп, – какая по счету у него фамилия Свищев?»

Крисп знал, что у особистов существуют настоящие и вымышленные так называемые легендированные имена, и этих имен большое число.