– А что ты так занервничал? – стараясь говорить спокойно, спросил в ответ Крисп.

Сергей молчал. Андрей недоуменно переводил взгляд то на Криспа, то на Сергея. Крисп понял, что пора раскрыть карты, хотя бы часть из них.

– Андрей, – обратился Крисп к напарнику Сергея. – Зачем Сергей предложил проводить экспертизу пистолета, если такого поручения не было?

Андрей испуганно посмотрел на Сергея и сказал:

– Он сказал, что это дело профессиональной чести.

– Понятно, – сказал Крисп.

Сергей продолжал недобро молчать.

– И что же вы в результате экспертизы установили? – спросил Крисп.

– Ничего, – жестко сказал Сергей и надел очки, которые до этого он все еще держал в руках вместе с платком.

Крисп окончательно отодвинул от себя тарелку с салатом и, придвинувшись вплотную к столу, произнес:

– Вот что я вам скажу, ребята. Не знаю, кто и зачем втянул вас в эту игру, но это очень нехорошая игра. Я бы сказал, игра с большими последствиями для вас.

– О чем он? – спросил Андрей у Сергея.

– Наш военный следователь – большой выдумщик, – ответил Сергей. – Пойдем, Андрей. Мне кажется, он сейчас начнет, чего доброго, нас в убийстве обвинять.

Сергей поднялся из-за стола и кинул на стол три рубля. Вслед за ним поднялся Андрей. Крисп продолжал сидеть, смотря на обоих милиционеров снизу вверх.

– Что бы ты там себе не напридумывал, – сказал Сергей, – мы действовали строго по инструкции, ничего не нарушали.

– Конечно, – согласился Крисп, продолжая сидеть, – вы ведь выполняли приказ. Только чей? Я вот думаю, не своего непосредственного начальника. А ведь это нарушение субординации. Милиция, разумеется, не армия, но, насколько я понимаю, за такое по голове точно не погладят.

Андрей опять посмотрел на Сергея и сказал:

– Ты же говорил…

– Пойдем отсюда, – перебил его Сергей. – Не слушай этого болтуна. Мы действовали по закону.

Сергей и Андрей встали.

– Кстати, – вдогонку сказал Крисп, обращаясь к Сергею, – как твой палец? Зажил? И почему ты не обращался в поликлинику? Ведь рана-то серьезная, вон сколько времени не заживает.

Сергей откровенно зло посмотрел на Криспа, потом машинально взглянул на свой палец, который все еще был залеплен лейкопластырем, и пошел к выходу, Андрей затрусил за ним, на ходу о чем-то продолжая его спрашивать. Но этих слов Крисп уже не слышал.

«Действовали по закону, – повторил про себя слова Сергея Крисп. – Вот только по какому закону? Законов у нас в стране становится все больше разных и прекрасных».

Из кафе Крисп позвонил Розину, уточнил у того, что тот еще не ложится спать, и поехал к нему домой. Вечер продолжался и становился бесконечным.

– Привет, – сказал Розин, открывая дверь Криспу, когда тот позвонил в дверь.

– Привет, – сказал Крисп, отметив про себя, что вид у Розина продолжал оставлять желать лучшего, но хотя бы Розин был совершенно трезв.

– Чаю, – предложил Розин.

– Давай, – ответил Крисп, и они прошли на маленькую кухню.

У Розина была стандартная двухкомнатная квартира общей площадью порядка семидесяти квадратных метров. Удивительно, но в квартире совершенно не ощущался табачный запах. Крисп бывал у Розина и раньше и знал, в чем здесь секрет. Жена Розина категорически запрещала ему курить в квартире. Розин стоически это переносил и курил даже не на балконе и даже не в подъезде – на улице. Зная Розина много лет, Крисп понимал, какая для того это жертва. Но ради жены и детей Розин действительно был готов пойти на все.

Крисп жил в такой же квартире, и дом был такой же, панельный из железобетонных конструкций. Таких одинаковых и, строго говоря, некрасивых домов в стране с каждым годом становилось все больше, но жилищная проблема менее острой не становилась. Число жителей увеличивалось, бесплатного жилья не хватало, на кооперативную квартиру потратиться могли себе позволить очень немногие. Да и кооперативных квартир тоже не хватало.

Розин стал возиться с чайником, Крисп его не торопил. Разговор предстоял трудный. Наконец Розин налил две чашки крепкого индийского чая, сел напротив Криспа и выжидательно на него посмотрел.

– Давай так, – сказал Крисп и пригубил горячий чай, – я тебе расскажу, что я знаю, а потом мы вместе решим, что будем делать дальше.

Розин не ответил.

– Твои жена и дети находятся у твоих знакомых музыкантов. Ни в какую Ялту они не уезжали. Ты их просто прячешь, из чего я делаю вывод, что тебя шантажируют. Вопрос: кто?

Розин как-то сразу обмяк, хлебнул чай и тяжело вздохнул.

– Конечно, я знал, что ты до всего докопаешься. Поэтому я всячески пытался не допустить тебя до этого дела, – сказал Розин и замолчал.

– Будем считать, что вступление закончено, – сказал Крисп. – Итак, что случилось?

– Вечером 2 июня мне позвонили домой, – начал свой рассказ Розин. – Кто – не знаю. Мужской голос. Сказал, что завтра меня вызовут на осмотр места самоубийства начальника военторга. Я должен сделать все быстро и закрыть дело. Меня уверили, что это действительно самоубийство, что никакого нарушения закона нет, мне необходимо только формально все обставить быстро и без лишней волокиты.

Розин взял паузу и снова отхлебнул чай.

– Понимаешь, – продолжил Розин, – до этого звонка я буквально час назад разговаривал с начальником военторга и сообщил ему, что по делу о хищениях я буду завтра выносить постановление о прекращении за отсутствием состава преступления. А тут мне сообщают, что он то ли покончил с собой, то ли собирается покончить с собой. Я хотел было возмутиться, но тот голос меня проинформировал, что мои жена и дети до момента окончания расследования будут под их постоянным наблюдением, поэтому мне не надо делать глупостей. Чтобы не было сомнений в их возможностях, голос мне рассказал, где я был последние полгода, что и как делал, вплоть до разговоров с моими друзьями, между прочим, в том числе с тобой. Где и что за эти полгода делали мои жена и дети. Голос также мне рассказал, что благодаря им жена и дети начальника военторга теперь в безопасности. Какая им опасность до этого грозила, я понятия не имел, да, честно говоря, и сейчас не имею.

– И ты в ту же ночь отправил жену и детей к знакомым, а всем сказал, что они уехали в Ялту, – сказал Крисп.

– Да. Я действовал быстро, – сказал Розин.

– Ты думаешь, те, кто тебе звонил, не следили за тобой? – спросил Крисп.

– Я слежки не заметил, – сказал Розин.

– Ну, хорошо, продолжай, – сказал Крисп.

– Собственно говоря, продолжать больше нечего, – сказал Розин. – Всю ночь я занимался переездом жены и детей, а когда под утро вернулся домой, раздался телефонный звонок, и меня вызвали на осмотр места происшествия – самоубийство начальника военторга. Дальше ты практически все знаешь.

– Нет, – сказал Крисп, – не все. Например, я не знаю, зачем ты привлек к делу экспертов из милиции.

– Это было указание того же голоса, – сказал Розин.

– Тебе потом еще звонили? – спросил Крисп.

– Нет, – ответил Розин. – Подробные инструкции были даны сразу: привлечь экспертов из Петровки, 38, быстро оформить дело о самоубийстве и все.

– Поэтому ты не стал перед экспертами ставить вопрос об отстреле оружия и дате смерти? – спросил Крисп.

– Ну да, – ответил Розин.

Крисп тоже отпил немного чая и спросил:

– Ну а меня зачем вызвал на место происшествия? Вряд ли это было указание голоса.

Розин слегка расслабился, усмехнулся и откинулся на спинку стула:

– Нет, такого указания не было. Ты же сам уже все понял. Меня поставили перед выбором, вернее, не оставили выбора, но этот выбор я оставил тебе.

– Весьма необычным образом оставил, – сказал Крисп.

– Извини, – сказал Розин, – как получилось. И потом, я не был уверен, что начальник военторга не покончил с собой.

– А сейчас? – спросил Крисп.

Розин облокотился на стол.

– Не знаю, – произнес он со вздохом. – Судя по всему, его убили. Причем убили уже тогда, когда мне звонили. Только доказательств этому нет и, видимо, не будет. Но самое главное – я не пойму зачем, и от этого мне по-настоящему страшно.