Крисп слегка расстроился, зашел в метро и задумался, где и как ему убить едва ли не целый день. На службу возвращаться желания не было. Все равно работать не смог бы, а мозолить глаза сослуживцам не хотелось. Домой тоже ехать смысла не было. Жил он на окраине Москвы, в спальном районе, и больше потерял бы времени на дорогу.
Поразмышляв таким образом, Крисп сел в подземную электричку и поехал в центр. Он любил гулять по Москве. Москва ему нравилась. Город был чистый, спокойный. Правда, в последнее время сильно изменился. Народу стало значительно больше, люди приезжали из глубинки РСФСР, из союзных республик. Экономика страны трещала по швам, разваливались годами сколачиваемые научные конструкторские творческие и рабочие коллективы, вот-вот должны были остановиться целые заводы. Но лидер страны Михаил Сергеевич Горбачев в ответ на все упреки гордо отвечал: «Зато в стране царит воздух свободы».
«Куда нас такая свобода заведет? – думал про себя Крисп. – Да и воздух уже кажется не таким свежим».
Он не был апологетом советского строя, много сомневался, видел недостатки, раздражался, как и большинство граждан, из-за тотального дефицита и из-за бесконечного стояния в очередях для приобретения всякой ерунды. Но необходимые продукты были всегда, и любой человек мог их приобрести за сущие копейки. Наверное, Горбачев прав, перемены нужны, но почему эти перемены ведут не к улучшению, а к ухудшению ситуации? Странные какие-то перемены.
Вот и кривая преступности медленно, но верно ползет вверх. Когда Крисп учился, преподаватели ему говорили, что западные криминологи удивлены низким уровнем преступности в СССР. Они называли города СССР городами без преступности. И хотя это было, конечно, не так, но люди на улицах чувствовали себя в безопасности, дети спокойно играли во дворах, в школах не было никакой охраны. А в последнее время стали появляться какие-то ЧОПы (частные охранные предприятия), причем люди в этих ЧОПах на вид были похожи скорее на бандитов, чем на охранников. И чем больше становилось ЧОПов, тем хуже обстояло дело с безопасностью. Дело военторга было звеном в цепи ухудшающегося положения дел…
Прогуливаясь неспешным шагом, Крисп сам не заметил, как подошел к военторгу на Калининском проспекте. Он посмотрел вверх на величественное здание и вошел внутрь.
Крисп бывал здесь и раньше, но сейчас его в очередной раз поразили маршевая лестница и высоченные потолки с сохранившимися старинными росписями. Крисп знал, хотя и не в деталях, историю здания. Здание было построено в 1910–1913 годах по проекту архитектора Сергея Борисовича Залесского на деньги, собранные офицерами экономического общества Московского военного округа. Экономическое общество было чрезвычайно популярно. Его история берет свое начало в 1765 году, когда граф Григорий Григорьевич Орлов (фаворит императрицы), граф Роман Илларионович Воронцов, граф Иван Григорьевич Чернышев, барон Александр Иванович Черкасов и другие обратились к Екатерине II с посланием об организации Вольного экономического общества. В задачи общества были определены изучение русского земледелия и распространение полезных для этого сведений. Одним из первых в России общество стало собирать статистические данные, правда, в основном касающиеся земледелия. 11 ноября 1765 года Екатерина II одобрила создание Вольного экономического общества и утвердила его устав. В дальнейшем привилегии Вольного экономического общества подтверждались рескриптами каждого последующего императора. Даже Александр III, который после убийства его отца императора Александра II подозрительно относился ко всем общественным объединениям, не препятствовал деятельности экономического общества, хотя на тот момент в нем лидирующее положение заняли так называемые англоманы (поклонники либеральной британской модели управления экономикой). При Николае II Вольное экономическое общество было поставлено под контроль Министерства земледелия. В 1900 году обществу было запрещено проводить публичные заседания. Фактически после этого Вольное экономическое общество прекратило свою деятельность, хотя отдельные отчеты и выступления его членов в печати продолжались до начала Первой мировой войны.
Здание военторга строилось, когда в России отмечалось столетие Отечественной войны 1812 года, что нашло отражение и в росписях на стенах, и в барельефах, и в скульптурах. Само здание представляло собой в действительности комплекс зданий, связанных между собой переходами. В первой части располагались торговые ряды, именно здесь сейчас находился Крисп, вторая часть здания предназначалась под жилые помещения. Криспу кто-то рассказывал, что после Октябрьской революции 1917 года в одной из квартир в этом здании проживал известный венгерский революционер Бела Кун. Вскоре после окончания строительства в новом здании экономического общества офицеров Московского военного округа была организована выставка нового объединения художников с двусмысленным названием «Бубновый валет», двусмысленным потому, что во второй половине XIX века в Москве действовала организованная банда с названием «Червонные валеты», в которую входили в том числе выходцы из знатных дворян. В объединение художников «Бубновый валет», которые приняли непосредственное участие в выставке в новом здании, входили известные художники того времени – Петр Петрович Кончаловский, Александр Васильевич Куприн (не путать с писателем Александром Ивановичем Куприным), Роберт Рафаилович Фальк, Моисей Александрович Фейгин. Примечательно, что все они приняли советскую власть и никто из них не подвергался репрессиям. Из этого Крисп сделал для себя вывод, что Октябрьская революция не только не была случайным стечением обстоятельств, но в течение длительного времени готовилась в недрах того общества, которое в действительности хотело перемен, но толком не знало каких. И только Владимир Ильич Ульянов-Ленин точно знал, чего он хочет, правда, тоже не совсем был в курсе, к чему все это может привести.
Крисп поднялся по лестнице на второй этаж, посмотрел довольно скудный ассортимент товаров и с досадой вспомнил, что каких-то пять лет назад товаров было намного больше. Нельзя сказать, что было изобилие, советская экономическая система, увы, предполагала дефицит наиболее востребованных продуктов и товаров, но во всяком случае Крисп всегда мог выбрать то, что ему было необходимо. Тем более что в военторге товары отпускались только военнослужащим. Сейчас почти все товары продавались кому угодно – следствие демократизации советского общества. Только эта демократизация никак не коррелировала с экономическими реалиями. Вообще, как-то странно было наблюдать, когда провозглашаемые новые ценности вступали в очевидное противоречие не только с экономикой, которая стояла на плановой распределительной основе, но и с идеологическими партийными догмами. С одной стороны, советским людям говорили об изобилии капиталистической рыночной экономики, с другой – партийные чиновники не забывали говорить об эксплуатации и неравенстве как основе капитализма. Парадоксально, но и то и другое было правдой. Как и то, что курс на самостоятельность советских республик неминуемо вел к распаду огромной страны. Крисп ставил эти вопросы на общих собраниях офицеров военной прокуратуры, но представители политического ведомства Министерства обороны убеждали его и всех остальных, что коммунистическая партия и ее лидер (все тот же Горбачев) знают, что делают, что никакой опасности нет, что страна движется в правильном направлении к разрядке международной напряженности, а все экономические и социальные трудности носят временный характер.
«Ничто не бывает таким постоянным, как что-то временное», – вспомнил тогда слова своего отца Крисп.
Крисп стал спускаться по лестнице вниз и еще раз оценил великолепие здания. Интересно, что архитектор Сергей Борисович Залесский на самом деле не выиграл объявленный конкурс на постройку здания. Но его проект понравился тем, кто принимал решение о строительстве, и они поручили возведение монументального здания именно ему. За построенное здание Залесский получил премию Московской городской думы, а само здание экономического общества офицеров Московского военного округа на долгие годы стало одной из достопримечательностей Москвы. Символично, что после Октябрьской революции 1917 года оно было передано в распоряжение Красной Армии.
