Крисп смотрел на реку Москву и наслаждался теплым летним московским вечером. Солнце клонилось к закату, Крисп подставил лицо свежему, пропитанному речной влагой ветру.

– Привет, – поздоровался с ним Розин, который подошел справа. Впрочем, о том, что Розин, что называется, на подходе, Крисп знал заранее по приближавшемуся вместе с ним зловонному дыму сигарет.

– Привет, – еще раз поздоровался Розин, поскольку на первое приветствие Крисп не отреагировал.

Крисп повернулся спиной к каменному парапету набережной и внимательно посмотрел на Розина.

– Привет, – поздоровался Крисп.

– Какие новости? – спросил Розин.

– Новости будут, – ответил Крисп. – Надеюсь, скоро.

Крисп вновь повернулся лицом к реке. Розин встал рядом с ним.

– Ну, давай, – сказал Розин. – Давай свои во-первых, во-вторых, в-третьих.

– Попробую, – сказал Крисп. – Не знаю, правда, наберется ли на в-четвертых, в-пятых.

– Выкладывай.

– Во-первых, самоубийство начальника военторга ставится под большой вопрос. Но и данных о том, что это было убийство, тоже нет никаких, – начал Крисп. – Во-вторых, я объединил дело о самоубийстве с делом об убийстве жены, в смысле, вдовы начальника военторга.

– Знаю, – сказал Розин.

Крисп понимающе кивнул головой. Лейтенант Петров, видимо, сразу после ухода Криспа доложил обо всех подробностях их разговора «товарищу подполковнику».

– В-третьих, – продолжил Крисп, – владельца черной «Волги» мы скоро найдем, но он к этим делам не имеет никакого отношения.

– Уверен? – спросил Розин.

– Практически на сто процентов, – ответил Крисп. – В-четвертых, человек, который пытался избавиться от тела вдовы начальника военторга, дилетант и, скорее всего, не убийца.

– Но не владелец черный «Волги»?

– Вряд ли. Я думаю, он в этом деле на десятых ролях. Наверное, просто водитель. И сейчас очень жалеет, что впутался в эту историю. Впрочем, скорее всего, его впутали. Кто, как и почему – пока не знаю.

Крисп замолчал. Розин после минутной паузы сказал:

– Действительно, до пяти недотянул. Что за маску ты ищешь?

– Новогодняя, продается в магазинах культтоваров. Такая с очками, под грузина.

– Знаю. А при чем здесь она?

– Этот парень на черной «Волге» вчера очень нервничал. Боялся засветиться. И поэтому, когда тащил тело в мешке, чтобы сбросить его в воду, надел для камуфляжа маску. Кстати, тело было связано, а к ногам были привязаны гири, так что если бы ему удалось мешок в речку перекинуть, то тело искали бы очень долго. Но, когда этот водитель черной «Волги» услышал крики, он испугался. Маска с него упала, а девушка из-за паники ничего не поняла – то человек был с усами, то в один момент стал без усов.

– Но маску на месте происшествия не нашли, – констатировал Розин.

– Конечно. Потому что ее кто-то до приезда милиции подобрал. Значит, были еще свидетели, кроме известной нам девушки.

– Хорошо, – согласился Розин. – Будем надеяться, что Петров найдет этих свидетелей, хотя вчерашний обход ничего не дал.

– Потому что это ребенок, и он боится, что его накажут за то, что он подобрал маску. И боится, что маску отберут.

– Ну это как раз правильно. Найдем и отберем. Это же вещдок.

– Конечно, – согласился теперь Крисп. – И хотя наш маленький свидетель таких слов, скорее всего, не знает, но понимает, что обязательно его трофей отберут. А маску жалко.

– Как про маску догадался? – спросил Розин после очередной минутной паузы.

Крисп пожал плечами:

– Лицо твоего лейтенанта Петрова навело на эту мысль. Ему для этой маски не хватает только усов и очков, нос на маске как будто с него лепили. Кто он по национальности?

– Русский, – ответил Розин. – А кто там и когда у него в роду был, не знаю.

– Мой отец в свое время очень любил с этой маской гостей разыгрывать в доме. Должен тебе сказать, что когда он надевал шапку, то не все сразу соображали, что нос и очки накладные, – сказал Крисп.

– Знаешь, что я думаю? – после паузы продолжил Крисп.

Розин насторожился и вопросительно на него посмотрел.

– Самоубийство начальника военторга никак не связано с делом о хищениях, – сказал Крисп и замолчал.

Розин тоже молчал.

– И ты это знаешь, – сказал Крисп, видя, что Розин не собирается реагировать на его реплику. – Знаешь, что еще я думаю?

– Что? – спросил на этот раз Розин.

Крисп внимательно на него посмотрел, облокотился локтями на парапет и сказал:

– Сейчас страна на изломе, пересматриваются устои общества, кооперация и все такое. Обогащайтесь – как говорил товарищ Бухарин на заре НЭПа. И похоже, что эта история очень сильно с этими процессами связана. А из этого вытекают следующие обстоятельства.

– Какие? – нервно спросил Розин.

– Действует самая настоящая организованная группа, – сказал Крисп. – Не думаю, что мы найдем этого горе-водителя с накладными очками и усами живым. И «Волгу» черную тоже вряд ли найдем.

– О чем ты? – спросил Розин.

– О том, что этого деятеля уже нет в живых. А машину утопили.

Розин очень странно посмотрел на Криспа и слегка охрипшим голосом произнес:

– У нас с бандитизмом покончили в конце 1940-х годов.

Крисп посмотрел в упор на Розина и сказал:

– А это не бандиты. Это гораздо хуже. Это те, кто придет на смену нашим доморощенным преступникам эпохи развитого социализма.

Они посмотрели друг на друга. Наконец, Крисп сказал:

– А теперь, может быть, ты мне расскажешь, что происходит?

Розин тяжело вздохнул:

– Если бы я знал.

Розин оторвался от парапета и пошел вдоль по набережной в сторону метро «Спортивная». Крисп последовал за ним.

– Я сегодня весь день как на ошпаренных камнях в бане провел. Кто только не звонил. И Главный военный прокурор в том числе. Это самоубийство, убийство вдовы, дети пропали.

Розин с досадой махнул рукой. Крисп услышал, как где-то недалеко завелся мотор автомашины. Водитель служебной машины Розина вновь воспринял взмах рукой как требование начальника подъезжать к нему.

– Ты прав в одном, – сказал Розин, – самоубийство начальника военторга никакого отношения к уголовному делу о хищениях в системе военной торговли не имеет. Больше того, накануне ему сообщили, я это точно знаю, что дело в отношении него прекращено.

Рядом с ними остановилась служебная черная «Волга». Розин обошел автомобиль, открыл дверцу рядом с водителем, потом передумал, закрыл ее, залез в машину на заднее сиденье, после чего машина отправилась в путь.

Крисп смотрел вдаль уезжавшей служебной автомашине Розина и думал о том, что, наверное, впервые они с Розиным не поговорили по душам. Ни он Розину практически ничего не сказал, хотя рассказать было что, ни Розин ему ничего не сказал. Но одно Крисп знал наверняка, ему была известна фамилия человека, который накануне самоубийства звонил начальнику военторга и сообщил тому радостную весть, что уголовное дело в отношении него прекращено за отсутствием состава преступления. И с этим человеком он только что расстался.

«Что же ты темнишь? – думал о Розине Крисп. Что ты такое знаешь, чего не хочешь мне сказать? Или не можешь?»

Еще Крисп думал о том, что теперь ему делать. Он в одиночестве, ему не на кого опереться, любое его действие тут же будет известно Розину, а может, еще кому-то. Вопрос только, кому и какова роль Розина во всем этом? Что в этой ситуации делать ему?

– Когда не знаешь, как поступать, – вслух произнес Крисп, поправляя фуражку с красным ободком, – поступай так, как учил когда-то капитан Розин, – поступай по закону.

Ночь Крисп провел в раздумьях. Он уснул, только когда на улице стало светать, и проснулся всего через несколько часов от яростного треньканья будильника. Как ни странно, чувствовал он себя весьма бодро. Сделав обязательную зарядку, Крисп заварил себе наикрепчайшего чая, быстро оделся и отправился в военную прокуратуру.

Добравшись до прокуратуры, он не пошел к себе в кабинет. Остановившись перед дверью военного прокурора, Крисп задумался, еще раз взвесил все за и против, постучался и толкнул дверь.