– Хорошо, – ответил Крисп, продолжая двигаться в сторону здания.

Как только они поднялись в кабинет лейтенанта Петрова, Крисп схватился за телефон.

Спецпрокуратуры находились на особом счету. В отличие от других прокуратур, в том числе военных, у них имелись в наличии свободные помещения, и следователи обладали такой роскошью, как отдельный кабинет. Поэтому Криспу не пришлось никого просить выйти из кабинета, что он всегда делал с некоторым напряжением для себя, когда звонил Розину. Но в данном случае лейтенант Петров был в курсе происходящих событий. Впрочем, в присутствии Петрова Крисп был очень лаконичен.

Криспу пришлось несколько раз извиниться перед Розиным за то, что он задержался с докладом. Затем он вкратце рассказал о своих перемещениях по экспертам и доложил о синяках на теле покойной жены (вдовы) начальника военторга. Понимая, что у Розина больше информации, чем у лейтенанта Петрова, Крисп спросил его, не найдены ли дети начальника военторга. Получив отрицательный ответ и приказ позвонить после того, как Крисп получит всю информацию от лейтенанта Петрова, он положил трубку.

– Что там по вчерашнему убийству вдовы начальника военторга? Есть новости? – спросил Крисп.

– Все материалы у меня, готов их вам передать, – отрапортовал лейтенант Петров.

Крисп кивнул и спросил:

– Что на словах? Машину не нашли? Про детей я уже понял.

– Ищем. Номера поддельные, это установили. Девушка, которая видела водителя, дает крайне противоречивые описания. Фоторобот составить не удалось. Такое впечатление, что она видела одновременно двух разных людей. То скажет, что у него были очки, то говорит, что не было. То говорит, что он был с усами, то без усов.

– Может, его еще кто-то видел?

– Пока не установили.

– Понятно, – сказал Крисп. – Черных «Волг» не так много. Машину, думаю, найдем.

Крисп задумался. Лейтенант Петров нервно трогал пальцами папку с материалами вчерашнего убийства. Крисп посмотрел на его лицо, на нос, который был слегка с горбинкой, на густые не по возрасту брови. Несмотря на фамилию Петров, в лейтенанте очевидно было присутствие кавказских кровей, хотя он не был похож ни на азербайджанца, ни на грузина, ни на представителей одного из многочисленных народов Северного Кавказа. И говорил он безо всякого акцента.

«Москвич», – решил Крисп и обратился к Петрову:

– Скажите, черные «Волги» – это только ведомственные машины.

– Да, – ответил лейтенант Петров.

– А как вы вчера так быстро оказались на месте происшествия?

– У меня был приказ товарища подполковника Розина отслеживать все происшествия по городу и, как только будет фигурировать женщина или женщина и дети, немедленно ему докладывать, – ответил лейтенант Петров.

– И вчера вы доложили?

– Так точно. Как только прошла информация от дежурного по городу, что убиты женщина и дети, я сразу позвонил товарищу подполковнику.

– Откуда вы знали, где он? – спросил Крисп.

– Товарищ подполковник, после того как отдал мне приказ об отслеживании информации, всегда мне сообщает, куда он едет, – сказал лейтенант Петров.

– Понятно, – сказал Крисп. – Почему все-таки первоначальная информация была про детей?

Лейтенант Петров слегка поерзал на стуле.

– Честно говоря, я напутал. Как услышал про убитую женщину, решил, что и дети тоже убиты.

– Понятно, – вновь сказал Крисп и поднялся со стула.

Лейтенант Петров тоже поднялся. Крисп посмотрел на него и сказал:

– Поскольку подполковник Розин приказал мне вести дело о самоубийстве начальника военторга, я объединяю дело об убийстве вдовы начальника военторга и о самоубийстве в одно. Вас объявляю членом следственной группы по объединенному делу. Материалы дела забираю. Все документы пришлю позже. Подполковнику Розину доложу лично.

Крисп забрал папку со стола лейтенанта Петрова и положил ее к себе в портфель.

– Теперь о следственных поручениях, – продолжил Крисп. – Первое, проверьте все черные «Волги», зарегистрированные на индивидуальных лиц. Как получите результат, сразу поезжайте для допроса к тем или к тому, у кого такую «Волгу» угнали.

– Угнали? – переспросил лейтенант Петров.

– Угнали, – подтвердил Крисп. – Второе, проведите полный обход всех ближайших к набережной домов, где вчера было найдено тело убитой…

– Вчера был сделан полный обход, – перебил Криспа лейтенант Петров.

Крисп слегка поморщился:

– Не сомневаюсь. Искали не то, что надо. Повторяю, проведите полный обход всех квартир. Спрашивайте в первую очередь детей, с соблюдением всех формальных процедур, естественно, в присутствии родителей, кто из них вчера нашел игрушку в виде накладных очков и носа с усами. Знаете, такая маскарадная маска продается?

– Знаю, – оторопел лейтенант Петров.

– Хорошо, – сказал Крисп. – Главное, установите, где нашли такую маску, и проведите там тщательный осмотр.

Крисп добрался до своего кабинета под вечер. Он просмотрел документы, собранные на месте происшествия и переданные ему лейтенантом Петровым, фото трупа жены (вдовы) начальника военторга, убедился, что это был труп той же самой женщины, тело которой он видел в морге, подумал о том, как провести в ближайшее время ее опознание, убрал все документы в металлический шкаф (сейф) и пошел домой.

По пути он зашел в будку телефона-автомата, с трудом нашел две копейки, одновременно отметив про себя, что надо завтра где-то наменять мелочь, и набрал служебный номер Розина.

Розин снял трубку, и Крисп сказал:

– Через сколько можем встретиться?

– Через час, – ответил Розин, не став задавать никаких уточняющих вопросов.

Они давным-давно договорились, что если ситуация либо по каким-то делам, либо у кого-то из них лично станет складываться критически, то они встречаются на набережной в Лужниках. Увы, работа следователя сопряжена с рисками утечки информации. Любое, даже самое простое дело определяется тем, кто его ведет. Следователь является уникальным и единственным источником информации, поскольку в строго формализованных материалах уголовного дела невозможно отразить все нюансы тех жизненных ситуаций, при которых осуществляется их сбор. Не зря в Уголовно-процессуальном кодексе говорится, что следователь оценивает все доказательства в соответствии со своим внутренним убеждением (статья 71 УПК РСФСР). Крисп, как и абсолютное большинство следователей, считал, что УПК излишне формализован. Но с течением времени он осознал, что все формальные процедуры в конечном счете направлены не во вред следователю, а для его пользы. Чтобы он каждый раз, прежде чем что-то предпринимать, не ленился и обдумывал каждый свой шаг (и даже полшага). Конечно, между следователями не было недоверия, хотя злоупотребления случались даже в военной прокуратуре, но очень редко. На памяти Криспа было всего два случая, когда следователи военной прокуратуры попались на взятках, причем в обоих случаях это были молодые ребята, которых по их неопытности подставили как раз опытные дознаватели, выступившие посредниками при передаче денег за то, чтобы те в одном случае опорочили доказательства, а в другом – тупо прекратили уголовное дело за мордобой между солдатами, который в Уголовном кодексе назывался благородным словом «неуставные взаимоотношения». Но в свое время Розин, будучи наставником Криспа, когда тот пришел в военную прокуратуру лейтенантом, научил его, что неосторожно оброненное им слово о деле может это самое дело пресечь на корню. Поэтому Крисп привык ни с кем дела, которые он вел, не обсуждать. Во всяком случае, как минимум до тех пор, пока дело вместе с обвинительным заключением не ляжет на стол прокурора, который принимал окончательное решение о направлении (или не направлении) его в суд.

«Людям надо верить, – постоянно повторял Розин. – Поэтому, чтобы никого не обижать, просто не рассказывай ничего, что ты накопаешь по делу».

Дело о самоубийстве начальника военторга и убийстве его жены-вдовы (мысленно Крисп никак не мог определиться с вариантами по поводу убитой жены начальника военторга – очень уж скоро она ушла в мир иной вслед за мужем), как все вокруг говорили и как сам Крисп считал, было тем самым делом, информация о котором стоила очень дорого. Крисп знал и был особенно уверен в том, что те, кто станут требовать от него подробную информацию по делу, косвенно, а может быть, даже невольно станут замешаны в этой истории, которая грозила всем ее участникам непредсказуемыми последствиями. Тем более что сейчас Крисп совершенно не понимал, что происходит.