– Он не интересовался делом? – спросил Крисп.

– Петр Гаврилович? – на всякий случай уточнил Андрей и ответил: – Нет.

– Но начальство сильно интересовалось, – сказал Сергей. – Интересовалось, чтобы все побыстрее закончить.

– Понимаешь, – сказал Андрей. – Дело-то ведь не наше, не ментовское, и, строго между нами, нам до него вообще никакого дела нет.

– Хороший каламбур, – сказал Крисп.

– Скажем больше, – продолжил Сергей. – Мы заключение подготовили и уже отдали начальству. То заключение, которое они хотели и которое всех устраивает.

– То есть? – спросил Крисп.

– То есть заключение, что начальник военторга покончил жизнь самоубийством, – сказал Андрей.

Крисп продолжал есть. Сказанное его не сильно удивило. Действительно, ребятам поставлена задача, они свое отработали, заключение сделали. Формально все правильно. Он сам склонялся к версии самоубийства. Но ребята чего-то недоговаривали, и Крисп ждал. Дело дошло до компота из сухофруктов.

Все молчали. Наконец, Сергей сказал:

– Заключение мы отдали, и там ничего нет, что противоречит версии самоубийства. Но все, о чем мы говорили, и труп почти под шкафом, не знаю, как у тебя в твоей практике, а в нашей – нечасто человек стреляется на полу, и пистолет отлетел черте куда, пусть даже это можно списать на отдачу после выстрела… Короче, все это навело нас на мысль все еще раз проверить, так сказать, для себя…

Сергей и Андрей смотрели на Криспа.

– И? – поторопил собеседников Крисп.

– Мы с Сергеем очень тщательно все осматривали, как ты помнишь, – сказал Андрей.

– И что нашли? – нетерпеливо спросил Крисп.

– Важно не то, что мы нашли, а то, что мы не нашли, – сказал Андрей и продолжил: – Мы не нашли ни единого отпечатка пальцев. Не удивительно ли? Самоубийца позаботился о том, чтобы стереть все свои следы?

Крисп молчал. Потом спросил:

– А гильза?

– В том смысле, от этого пистолета она или нет? – уточнил Андрей. – Не знаем. Мы эту экспертизу не делали.

– Почему? – удивился Крисп.

– Потому что, возвращаемся к началу нашего разговора, дело о самоубийстве начальника военторга – ясное, – сказал Андрей.

– Вам запретили делать такую экспертизу? – спросил Крисп.

– Нам ее не назначали, – сказал Сергей. – И это тоже нас, так сказать, слегка удивило.

Андрей взял поднос, встал из-за стола и сказал:

– Пойдем, мы тебя проводим до проходной.

Поставив подносы с тарелками на транспортерную ленту, которая увозила подносы с грязной посудой в мойку, втроем они вышли на улицу.

– Все материалы мы тебе, как положено, передадим, – сказал Андрей. – Понимаешь, мы не хотим мешаться под ногами, а еще больше не хотим ни с кем воевать, тем более с начальством. Дело-то дурно пахнет, так что будь повнимательнее.

– Спасибо, – сказал Крисп и пожал Андрею и Сергею руки.

Крисп махнул ребятам на прощание рукой и повернулся, чтобы выйти через проходную, но услышал, как Сергей сказал:

– Кстати, ваши начальники тоже настаивали, чтобы экспертиза о самоубийстве была сделана как можно скорее. И тоже говорили, что факт самоубийства очевиден.

Крисп уловил, как Сергей сделал акцент на словосочетании «тоже настаивали».

– Да? – вроде как удивился Крисп. – И кто же?

– Какой-то Разин, – сказал Сергей.

Крисп поехал в Бюро судебно-медицинской экспертизы. Судебные медики были люди своеобразные, немного капризные, как и все эксперты, зато с юморком (правда, черным, как и у прокуроров, только больше связанным со смертью) и не обидчивые. Давнишний знакомый Криспа эксперт Юра Иванов любил говаривать, что патологоанатомы самые лучшие в мире диагносты, беда только в том, что их самый точный диагноз не воскресит покойника. Впрочем, как опять-таки говаривал Юра Иванов, их точный диагноз может помочь другому больному. Зная, что к судебным медикам как снег на голову сваливаться не стоит, Крисп позвонил из телефона-автомата Юре Иванову, который тоже работал в бюро, и попросил его договориться о встрече с патологоанатомом, который будет производить вскрытие трупа начальника военторга. Тот сказал, что вскрытие делает Виктор Соломонович Шульц, достойный человек пенсионного возраста, который делал вскрытие известного московского грабителя начала 1920-х годов Якова Кошелькова, и тут же признался, что пошутил. Его шутка означала, что Виктор Соломонович Шульц работает судебно-медицинским экспертом очень и очень давно. В любом случае Юра Иванов обещал протекцию, и Крисп двинулся в путь.

От улицы Петровки до Лефортовского морга было относительно недалеко. В Лефортовский морг привозили в основном трупы, которые либо были не опознаны, либо имели следы криминального происхождения. Строго говоря, в этом смысле труп начальника военторга не должен был находиться здесь, но, по-видимому, кто-то перестраховался и, что называется, на всякий случай распорядился доставить труп сюда.

«Не Розин ли», – подумал Крисп и тут же немного поежился. Информация о том, что Розин (не Разин, конечно, как сказал Сергей) торопил с закрытием дела о самоубийстве начальника военторга, его, мягко говоря, удивила. Тем более что сам же Розин несколько раз намекал ему, что не очень верит в самоубийство. Впрочем, сейчас Крисп решил на этом моменте не зацикливаться. Его интересовали результаты вскрытия трупа начальника военторга.

Позвонив в закрытую дверь морга, Крисп услышал гулкие шаги и вскоре увидел слегка прищуренное на яркое солнце лицо Юры Иванова.

– Здорово, – сказал тот.

– И тебе не хворать, – ответил Крисп. – Как дела?

– Как говорится, значительно лучше, чем у тех, кто здесь находится на секционных столах, – в своем стиле пошутил Юра Иванов и предложил: – Пойдем. Шульц тебя ждет. Кстати, там твой начальник военторга еще на столе. Так что сам рассмотришь во всех подробностях.

– Спасибо, – сказал Крисп, хотя предстоящее зрелище его не сильно обрадовало.

Они зашли в большую светлую комнату, с большими окнами, сквозь которые все помещение освещал яркий дневной свет, пропитанную запахом формалина и человеческих мертвых тел. В комнате было несколько металлических секционных столов, на которых лежали мертвые люди. Их было три, столов – пять. Над двумя из трех трупов была проведена аутопсия. Один из них принадлежал мужчине, другой – женщине. Возле стола с трупом мужчины находился человек в белом халате, в перчатках и медицинской маске на лице. Крисп понял, что это Шульц.

– Здравствуйте, – первым приветствовал вошедших Криспа и Иванова Шульц.

– И вам не хво… – начал Крисп и тут же себя оборвал. – Здравствуйте, Виктор Соломонович.

Шульц поднял на Криспа глаза из-под очков, которые буквально висели у него на кончике носа, и с иронией спросил:

– Надеюсь, про мои дела, которые лучше, чем у тех, которые здесь на столах лежат, вы спрашивать не будете?

– Уверен, что ваши дела значительно лучше, – сказал Крисп.

– Несомненно, – сказал Шульц и выразительно поглядел на Юру Иванова.

– Да, я пошел, – заторопился тот и исчез из секционной комнаты.

– Итак, – сказал Шульц. – Вас что-то конкретно по трупу начальника военторга интересует? Или в целом дать информацию?

– В целом, – сказал Крисп.

– Хорошо. Подходите, – пригласил Шульц Криспа приблизиться к столу. – Как я понял из слов нашего с вами друга Юры Иванова, вы проводили осмотр места происшествия, так что труп видели и осматривали.

– Да, – подтвердил Крисп. – Хотя, конечно, безо всех этих анатомических подробностей.

– Это понятно, – сказал Шульц. – Как раз на анатомических подробностях я останавливаться не буду. Вряд ли для дела это важно. Поговорим о более земных вещях. Вот смотрите, что мы имеем. Покойный, несомненно, был здоров. Незадолго перед смертью хорошо покушал и выпил. Причем выпил вина, и, исходя из того, что я вижу, покушал он хорошей и даже изысканной пищи.

– То есть кушал не дома, а в ресторане? – предположил Крисп.