— Ничего, Инна. Наши дети будут думать уже по-русски.

— Наши дети…

— Краткий итог разведки, — начала Мария. — Кто-то или что-то там есть, мы видим результаты его деятельности. Два дерева срублены топором, очевидно, тупым. Полученные брёвна попытались поджечь — впрочем, неудачно. О соседние деревья драл когти дикий зверь размером с пардуса, а их и, тем более, тигров со львами в этих краях точно не водится, как и медведей, которые тут исчезли ещё во времена первого Грозного, если не раньше. Это то, что мы видели достоверно. Навести видение на пять пар глаз…

— Шесть, — обиженно буркнула Инна.

— Отставить разговоры! Навести видение на шесть пар глаз, включая одну языкастую домовую, реально, но требует затрат, едва ли оправдываемых в такой ситуации. При этом то, что там занимается некой неясной пока деятельностью, эмоций не излучает вовсе. Предварительный вывод: имеем дело с явлением искусственного происхождения.

— Семь, — прошептал Рукоприкладский.

А я подумал, что надо во внеслужебной обстановке намекнуть Дубровской, что лич — он тоже человек. Особенно, наш.

— Госпожа аспирант, разрешите уточнение? — вступил я, пока наше первое боевое совещание не превратилось в детсадовскую перепалку.

— Разрешаю, студиозис.

— Это может быть оживленный мертвец.

— Вы сможете перехватить управление в этом случае?

— Стопроцентной уверенности нет и быть не может, это очень трудный момент, но как это сделать — знаю. Оговорюсь, зависит от силы некроманта, который его поднимал.

— Для начала и того довольно. Хотя, конечно, мертвец с тупым топором — это ещё туда-сюда, но с когтями, как у медведя — что-то новенькое. Но продолжаем…

Вызов поступил из Бобровской уездной полиции. Жители села с поэтичным названием Хреновое, мать с двумя сыновьями двенадцати и четырнадцати лет, пошли в лес по поздние опята. И на лесной опушке встретили до сих пор не опознанное существо, которое «охало, ахало, чудеса чудесило и таскалось с сундуком». Прямого вреда от неведомой нечисти, вроде, не приключилось, но у страха, как известно, глаза велики. Поэтому неудачливые грибники со всех ног кинулись к приставу, тот доложил по команде, а в уезде не придумали ничего лучше, как спихнуть непонятное нам.

Необходимость в именно наряде от страшников не представлялась очевидной, но Светлана Сильвестровна, не дрогнув, сыграла боевую тревогу и отправила новообразованный восьмой отдел Песчаного замка на боевое слаживание. И вот теперь мы сидели в Хреновом, не смейтесь, лесу и пытались сообразить, с чем имеем дело.

— Тсссс! — прошелестел Курбский жутким шёпотом. — Вот он!

Из-за деревьев показался здоровенный чёрный кот, который в зубах тащил, и впрямь, небольшой ящик с ручкой. Что интересно, ящик, в отличие от полупрозрачного кошака, выглядел вполне материальным.

— Я кот, хожу, где вздумается, и гуляю сам по себе, — важно сообщило нам неопознанное явление, поставив свою ношу наземь.

Почесав ногой за ухом, кот подошёл к сосне и с удовольствием поточил о неё когти. Вышло солидно, но сильно не дотягивало до тех борозд, что мы видели раньше. Торжественная поточка когтей, однако, возымела странное действие: вокруг сосны возникла иллюзорная якорная цепь, кот на неё немедленно вспрыгнул и принялся бодро ходить туда-сюда.

— В некотором царстве, в некотором государстве, — задушевно начал кот, — жил-был царь. И звали его Полуэкт… — сразу после этого кот с раздраженным мявом спрыгнул наземь и пожаловался: — А дальше ни фига не помню.

Цепь, тем временем, исчезла.

Меня пробило узнавание. И я пока не знал, что с ним делать. Подозреваю, никто из моих спутников не понял, в чём тут дело, и немудрено: они-то все местные, и, в отличие от меня, мультик по Киплингу не смотрели и «сказку для научных сотрудников школьного возраста», в которой упоминается страдающий чудовищным склерозом кот-сказитель, не читали. Но что же это всё значит-то⁈

Тем временем, кот перестал быть котом, а стал собакой, которая шла на задних лапах, неся на плече палку с узелком, в котором, вероятно, содержались собакины пожитки.

— Ванька-то наш каку гангрену за себя взял! — осуждающе покачала головой собака и превратилась в ежа, сохранив, впрочем, палку с узелком. — Совсем темно, и даже лапы не видно, — прошептал ёжик, но мы его услышали.

— Охренеть… ёжик в тумане! — пробормотал я, а ёж встрепенулся и заорал:

— Ааааааааа! Кто здесь⁈

Нырнул в свой ящик, и в Хреновом лесу стало тихо-тихо.

— Что делать будем, страшники? — озадаченно спросил Володя.

— Угрозы оно в данный момент, очевидно, не представляет. Занимается, похоже, тем, что без конца цитирует незнакомые сказки — в том числе, визуально, — пробормотал Макс.

— Так, — решительно сказала Мария. — Обозначим круг непосредственых задач. Что нам надо? Первое, устранить источник загадочных происшествий вон из Хренового леса.

— Как мне кажется, для этого достаточно забрать этот ящик, — предположил я.

— Согласна. Но вторая задача — установить происхождение этого… этого…

— Артефакта, — подсказал я.

— Арте… А точно! Это же явный артефакт!

— Только какой-то уникальный и прежде не встречавшийся, — уточнил Дубровский.

— Значит, в любом случае, начать стоит с его захвата.

— А не убежит? — с сомнением спросила Аня. — Гоняться за этим сундуком со сказками по всему лесу, возможно, увлекательно, но может отнять немало времени.

— Школяр Огнева, — командирским голосом произнесла Мария.

— Я!

— Боевая задача: вырастить вокруг артефакта препятствие естественного вида, которое могло бы затруднить его перемещение.

— Слушаюсь! — ответила Аня и уставилась на сундук. — Только это займёт время, хорошо бы его отвлечь и успокоить. Кому-то, кого он не испугается.

— Дельно, — согласилась Дубровская. А кого оно не испугается, интересно? Хм… О! Инна, проявляйтесь, есть дело.

— Да, моя добрая сеньора.

— Займите этот волшебный ящик беседой, пока школяр Огнева выращивает вокруг него ловушку. Возможно, заодно удастся выяснить, что оно собой представляет.

— Будет исполнено. Защищаться, в случае агрессии, допустимо?

— Да, но не до уничтожения объекта.

Домовая в своём платьице арагонского покроя храбро пошла к загадочному предмету, напевая песенку без слов. Ящик — вполне обычный с виду, во сторонами примерно в локоть, — признаков активности не подавал. Инна медленно обошла его со всех сторон — очевидно, снимала, затем постучала по ящику:

— Эй! Э-эй! Ты кто?

Над ящиком сгустилось облачко, превратившееся в шар с почти человеческим лицом, при этом он обладал ручками, ножками и размерами был как раз примерно с домовую.

— Я колобок, колобок, по амбару метён, по сусекам скребён, на сметане мешён, в печку сажён, на окошке стужён. Я от дедушки ушёл, я от дедушки ушёл, я от дедушки ушёл…

— А от бабушки? — не удержавшись, громко спросил я, и на меня зашикали все остальные.

— Я от дедушки ушёл, — упрямо гнул свою линию колобок.

— А давай вернёмся к дедушке? — наудачу предложила домовая. — Наперегонки? Кто быстрее?

— Ах-ха-ха! — торжествующе вскричал колобок, превратился в длинноного мускулистого атлета, без труда вырвал сундук из зарослей цепкой травы, которые успела вырастить Аня, да и умчался в лес. Инна побежала за ним.

В лесу снова стало тихо.

— И что мы наделали? — несколько растерянно спросил Макс.

— Отправили бойца на разведку, — невозмутимо ответила Мария. — Привал, можно перекусить. Думаю, примерно четверть часа у нас есть.

У нас оказалось даже чуть больше, и я, грешным делом, успел расслабиться, когда вернулась Инна.

— Дом на краю ближнего села, чуть на отшибе, — доложила она. — В нём один сеньор, довольно старый. Сундуку обрадовался очень.

— Великолепно, спасибо, Инна, — поднялась с пенька, на котором сидела, наш командир. — Отряд, привал окончен. Следуем за проводником. Инна, ведите.