— И даже этого никто ей не дает.

Вот теперь мне стало совсем неприятно. Вчера я услышал, как меняется текст, но не сложил его в одну прямую: возлюбленный, защитник, убийца. Для этого, видимо, требовалась женщина - фери третьего уровня. Или просто женщина.

Тьерен осторожно заметил:

— Ты думаешь, речь идет о конкретной группе мужчин?

Иселла посмотрела на мужа.

— В легенде — да.

— Тогда не надо превращать это в утверждение о мужчинах вообще.

— Я не превращаю.

— Но ты сказала...

— Я сказала, что так устроена ее песня.

Она взяла свою чашку, но, сделав глоток, поняла, что кофе остыл, и поставила обратно.

— Дело не в том, что это старая легенда. Когда слушаешь текст, об этом не думаешь. Сначала она хочет, чтобы ее любили. Потом - чтобы защитили. А в конце... чтобы хотя бы быстро убили.

Когда Лиорана наконец повернулась от окна к столу, ее глаза были сухими.

— Вот поэтому это и надо убрать. Молодые девушки...

— Что?

Вопрос Иселлы был настолько быстрым, что свекровь остановилась, дав девушке продолжить свой вопрос.

— Что именно они услышат?

Лиорана ответила после короткой паузы.

— Что некоторые мужчины опасны.

— Да. И что до определенного момента они очень часто не похожи на тех, от кого надо спасаться.

Императрица холодно возразила:

— Нормальная женщина способна отличить ухаживание от насилия.

— Надеюсь.

— Тогда в чем проблема?

— Наверное, в том, что высокий статус не дает гарантии безопасности.

Вот это Лиоране явно не понравилось. Она поправила салфетку на коленях и сказала:

— Не надо делать из старой сказки современную социальную теорию.

Дельран подтянул к себе и снова открыл одну из лежащих перед ним папок.

— Поздно, мама. Уже сделали.

Головы дружно повернулись уже в его сторону.

— Кто?

— Общество.

Он достал верхний лист.

— Я получил свежие сводки за ночь и первую половину дня.

Дагоберт тяжело вздохнул и отодвинул от себя тарелку. Потом кивнул сыну:

— Продолжай.

— Женские организации требуют оставить полную версию клипа, но с демонстрацией предупреждения не менее пяти секунд. Одновременно семь крупных общин выступили с заявлением против эстетизации сексуального насилия.

Наследный принц уточнил:

— То есть они против клипа?

— Часть — да. Часть считает, что насилие в клипе как раз не эротизировано.

Дельран перевернул лист.

— Имперская горячая линия психологической помощи сообщила о резком росте обращений с полуночи.

Лиорана так и не взялась за столовые приборы.

— После трансляции клипа?

— Связь пока не доказана. Они сами так и пишут. Но люди звонят именно сегодня ночью и утром.

— Зачем?

На этот вопрос Дельран ответил уже без сводки.

— Рассказывают о том, что подобное происходило и с ними.

Лиорана опустила глаза и начала разглаживать салфетку на коленях, хотя та и без того лежала ровно.

Поняв, что новых вопросов не будет, Дельран продолжил:

— Кроме того, четыре женских объединения запросили статистику сексуальных преступлений за десять лет. Два отдельно запросили данные по отказам в регистрации заявлений о насилии и прекращенным делам по тому же направлению.

Дагоберт поднял руку, прерывая сына:

— Дадите?

— Думаю, да. Открытую часть данных — уже сегодня. Остальное – приму решение после анализа последствий.

— Есть повод проверять работу полиции?

— После такого количества одинаковых запросов я сам хочу убедиться, что его нет.

Лиорана оторвалась от салфетки и вмешалась:

— То есть теперь музыкальный клип будет определять, чем занимается полиция?

— Нет. Граждане указали на возможную проблему. Полиция проверит, существует ли она. Если нет, у нас будут цифры, которыми это можно доказать.

Я бы сделал так же. Если десять человек одновременно показывают на одну дверь и утверждают, что она сломана, сначала дергаешь ручку, потом споришь.

Дагоберт ограничился коротким:

— Проверьте.

— Да, отец. – отозвался Дельран и продолжил:

— Среди женщин до тридцати реакция в основном положительная, хотя многие пишут, что второй раз смотреть не будут. Самая распространенная тема — как раз изменение смысла текста. Любовь, защита, быстрая смерть.

— Предсказуемо, — заметил Тьерен.

— Есть еще одна: «почему женщина вообще должна молить другого мужчину, чтобы он остановил первого».

Лиорана недовольно проговорила:

— Феминистки?

— В основном. Но не только.

— Конечно.

— Мама, ты спросила о реакции.

— И я всё еще ее слушаю.

— Тогда дальше. У женщин среднего возраста раскол сильнее. Одни считают клип точным именно потому, что Эгва не превращает героиню в женщину, которая внезапно способна победить группу мужчин. Других раздражает, что реальное по ощущению насилие сняли слишком красиво.

— А старшие? — спросил Дагоберт.

— Чем выше возраст, тем больше требований запретить показ полностью.

Лиорана едва заметно расправила плечи.

— Хоть кто-то сохранил здравый смысл.

Дельран не отреагировал на комментарий матери.

— Среди молодых фери-мужчин реакция заметно хуже, чем после прошлого клипа. Много обвинений в демонизации естественного мужского желания.

Тьерен поднял одну бровь.

— Это говорят про групповое изнасилование?

— Тьерен, я передаю содержание, а не защищаю его.

— Продолжай.

— Другие мужчины спорят уже с ними. Причем довольно предметно. Самая распространенная формулировка примерно такая: желание заканчивается там, где женщину приходится удерживать силой.

Дельран перелистнул очередную страницу.

— Сиды реагируют спокойнее.

Вот это касалось меня уже непосредственно.

— Насколько спокойнее?

— Само насилие обсуждают примерно так же. Но отсутствие сидов в свите заметили почти все. Среди молодых сидов много...

Он замялся.

— Что?

— Шуток.

— Каких?

Дельран оторвался от своих бумаг и посмотрел на меня.

— Тебе не понравятся.

— Я переживу.

Он сдался и зачитал:

— «Наконец то фери смогли изнасиловать женщину самостоятельно».

Тьерен подавился кофе, Иселла закрыла рот ладонью, даже Дагоберт коротко хмыкнул в свою чашку. Лиорана, наоборот, недовольно сжала губы в тонкую линию, но промолчала.

Я тоже усмехнулся.

— Неплохо.

— Есть еще.

— Не надо.

— Разумно.

Шутка была грубой, но причина, по которой она появилась, мне была понятна. После прошлого клипа все обсуждали, насколько охотно кино использует сидское мужское тело как готовое обозначение опасности: большой, сильный, значит, именно он и должен тащить женщину в темный лес. Здесь Эгва выбрала легенду, в которой все мужчины были фери, и сиды впервые оказались по другую сторону привычной картинки.

— А старшие поколения? — спросил я.

— Там меньше шуток. Один комментарий из твоей службы уже растащили по газетам.

— Кто отличился?

— Начальник смены. Имя пока не печатают. Он сказал: «Первый раз за сорок лет смотрю кино, где женщину насилуют, и ни одного мужика не сделали похожим на меня».

Вот это уже было совсем не смешно. Я почти наверняка угадал того, кто мог так сказать, и примерно представляю, сколько фильмов ему пришлось посмотреть за эти сорок лет, чтобы фраза получилась именно такой.

Лиорана дождалась, пока Дельран опустит лист.

— Значит, теперь Эгва просто заменила одну группу другой. Раньше опасными были сиды, теперь фери.

— Нет. – возразил я императрице.

Она повернула ко мне голову и снисходительно посмотрела. В отличие от Иселлы, жена брата способна долго держать взгляд на моем лице.

— Почему?

— Потому что она не меняла мужчин в легенде. Там изначально фери.

— Она могла выбрать другую легенду.

— Могла.

— Значит, выбор был сознательным.

— Конечно. Выбор песни обычно сознательный.