И это за месяц до крупнейшей премьеры в карьере Эгвы. Очень разумно.

— Что скажет двор? — спросил я.

Мэйра помолчала, потом решалась ответить.

— Меня больше всего волнует Дельран.

В разговоре появилась настоящая опасная конкретика. Второй принц Авернель последние месяцы ухаживал за Эгвой настолько открыто, что делать вид, будто публика ничего не видит, стало бессмысленно. Бесконечные дорогие букеты. Совместные публичные появления на официальных мероприятиях. Вопрос, когда он объявит ее своей официальной фавориткой, уже обсуждали не только желтые издания.

И вдобавок Дельран курирует весь силовой блок. Держит весь верхний уровень назначений, бюджетов и стратегических решений.

Я совершенно не думаю, что он станет использовать всё это против Эгвы. Но проблема была не только в нем.

— В газетах будут публиковать кадры с Лэйреном… — начал я.

Мэйра кивнула.

— Именно.

Лэйрен посмотрел на нас.

— А я тут при чем?

— Ты — молодой красивый фери третьего уровня, — сказала Мэйра. — Играешь молодого императора. На экране ты активно получаешь женщину, которая тебя не хочет.

— Очень мягкая формулировка.

— Я PR-агент. Мне полезно начинать мягко.

Она перевела взгляд на меня.

— Дельран — молодой красивый фери третьего уровня. Сын императора, принц. Публично ухаживает за Эгвой. Не скрывает, что хочет сделать своей официальной фавориткой.

Очень хотелось выругаться.

— Им даже не понадобится писать, что Эгва сравнила Дельрана с насильником, — продолжила Мэйра. — Достаточно вопросительного знака.

Я уже видел заголовки: «Это ответ Эгвы второму принцу?»

Лэйрен медленно провел ладонью по нижней челюсти.

— Я на Дельрана хотя бы не похож?

— Не настолько, чтобы они могли обвинить Эгву в портретном сходстве, — сказала Мэйра. — И достаточно, чтобы хорошему редактору это было неважно.

— Очень удобно.

— Для статьи хватит.

Вмешался Кайрен:

— Но это же каноническая легенда.

Мэйра повернулась назад, лицом к нему.

— Именно поэтому я не паникую. Если бы Эгва добавила герб, внешнее сходство, современную одежду или характерную реплику Дельрана, мы бы сейчас точно отменяли релиз. Но она ничего такого не сделала.

— Публично параллель всё равно будет.

— Конечно.

Рейто сказал:

— Тогда ответ простой.

Мэйра кивнула.

— «Клип является точной экранизацией одной из канонических версий древней легенды о Деве озера и не содержит отсылок к современным членам императорского дома».

— Один раз? — спросил я.

— Сколько понадобится.

— Если спросят прямо про Дельрана?

— Повторю.

— Если спросят, нравится ли Эгве его ухаживание?

— Скажу, что личные отношения Эгвы мы не комментируем.

— У нее нет с ним отношений.

— Именно поэтому фраза особенно удобна.

Я посмотрел на нее.

— Иногда ты меня пугаешь.

— Это профессиональное.

Лэйрен спросил:

— А старший?

Я не сразу понял.

— Кто?

— Другой Авернель. Тот, про которого после прошлого клипа все говорили.

— Ке-Реваль, — сказала Мэйра.

С ним действительно все проще. Ке-Реваль Авернель, старший брат императора и дядя Дельрана, сид первого уровня. Генерал. Он был еще одним мужчиной императорской семьи, который совершенно публично интересуется Эгвой. После предыдущего клипа часть страны решила, что король-сид был прозрачным намеком именно на него.

Но в новом клипе сидов не было вообще.

— Если пресса захочет связать два клипа, она свяжет, — согласился я.

— Вот именно.

— И отсутствие сидов станет положительным контрастом с Ке-Ревалем.

— Да. Поэтому в отношении него мы вообще ничего дополнительно не комментируем.

Вот и всё: одного мужчину пресса при желании назначит адресатом, другого — противопоставлением. А Эгва, скорее всего, даже не появится, чтобы что-нибудь объяснить.

— Но это не может быть причиной снимать клип, — возразил Рейто.

— Нет, — согласилась Мэйра.

— А какой будет реакция самого Дельрана?

PR-агент задумалась, потом нехотя сказала.

— Я не знаю.

— Очень полезно.

— Хочешь, чтобы я что-нибудь придумала?

— Нет.

— Тогда не знаю.

На самом деле, это был правильный ответ. Мы знаем Дельрана только с публичной стороны. Не настолько, чтобы предсказывать реакцию принца на то, что миллионы людей внезапно начнут искать в художественной работе Эгвы ответ на его ухаживания.

— А император? — спросил я.

— Формально клип семье даже выгоден. Представитель Авернелей в преступлении не участвует. Его отсутствие — ключевой элемент легенды.

— А неформально?

— Нынешнему императору придется смотреть клип, где прежний император вместе с друзьями насилует девушку, травит ее собаками, после чего его род вымирает, а Авернели получают престол.

— И все знают, что это сказка.

— Сказка, которой объясняют реальный мор нескольких знатных родов и приход Авернелей на императорский престол.

Вот именно. Не просто детская история про чудовище из озера. История, которой общество веками объясняло совершенно конкретную цепь смертей и смену династической линии.

— Лучшее, что может сделать дворец, — сказала Мэйра, — промолчать.

Лэйрен усмехнулся.

— Обнадеживает.

— Я серьезно.

— Я знаю.

— Если Дельран что-нибудь скажет, будем реагировать на то, что он сказал. Не заранее.

Я проверил часы: двадцать один сорок две. Осталось семьдесят восемь минут.

Вот теперь просмотр действительно закончился. Началось решение. Через семьдесят восемь минут Рейто либо подтверждает релиз, либо снимает окно. Если подтверждает, через неделю эту сцену увидят миллионы. Если снимает, до премьеры ничего сопоставимого у нас не будет.

И я знал самое неприятное: клип слишком хорош, чтобы отказаться от него из-за страха. Музыка будет признана одной из лучших вещей Эгвы. Вокал — тоже. Сделанный ею монтаж оказался настолько точным, что люди, снимавшие сцену, переставали помнить, где именно кончалась постановка и начиналось впечатление.

Лэйрен только что сыграл лучшую злодейскую роль своей карьеры. Последний кадр я уже хотел посмотреть еще раз, хотя видел десять минут назад.

И через месяц у нас премьера самого дорогого в истории шоу.

Рейто неожиданно оторвался от своего планшета и позвал:

— Леарно.

Я повернулся.

— Что?

— Мне нужен ответ максимум в двадцать два тридцать. Не в двадцать три.

— Почему?

— Если снимаем окно, я хочу сделать это до того, как ночные технические группы начнут готовить доставку.

Теперь у меня осталось не семьдесят восемь минут, только сорок восемь.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Мэйра спросила:

— Леарно, что тебя реально останавливает?

— Мы сознательно выпускаем это через несколько месяцев после предыдущего клипа.

— Да.

— И за месяц до шоу.

— Да.

— Ты понимаешь, что интерес уже некуда повышать?

— Некуда.

— Тогда зачем?

Мэйра ответила:

— Потому что он не повышает интерес.

Я посмотрел.

— А что делает?

— Меняет ожидание.

Она тоже поднялась с кресла и встала рядом со мной.

— После прошлого клипа люди хотят понять, кого Эгва покажет привлекательным, кого равным, что она думает о сидах и Ке-Ревале. После этого они перестанут ждать от шоу просто новых песен.

— Это ты считаешь хорошим?

— Для шоу, в котором Эгва сама поставила почти все большие номера? Да.

Рейто поддержал PR-агента:

— С коммерческой точки зрения тоже.

— Конечно ты это скажешь.

— Билеты и так проданы. Речь не о билетах.

— А о чем?

— О трансляции. Втором круге гастролей. Международных правах. Записях шоу. Повторных показах. Если клип вызовет реакцию, которую мы предполагаем, стоимость трансляционных прав шоу можно пересматривать до премьеры.

— Насколько?

Он назвал число.