Можно было на этом остановиться. Наверное, стоило. Но сегодняшний бой слишком хорошо лег на два года мелких рабочих эпизодов, в которых я раньше не пытался искать общий смысл.

— Иногда мне кажется, что она умнее Валерна.

Замолчали все, даже Рол.

Йотун медленно поднял брови.

— Севрана Валерна?

— Другого у меня нет.

— Второго фери?

— Я знаю, кто мой начальник.

Отец насторожено уточнил:

— Калдер, ты серьезно?

— Я сказал «иногда кажется». Сравнивать их вообще неправильно. Валерн руководит всей службой, держит людей, операции и сроки. Но если дать им одну конкретную задачу и одинаковые данные, Марен слишком часто первой приходит к правильному ответу.

Торн провел ладонью по лицу.

— Тогда с боем стало немного понятнее.

Стен повернулся к нему.

— Что понятно?

— Она раньше понимает движение.

— И?

Торн раздраженно махнул рукой, пытаясь объяснить вещь, которая для него только что стала очевидной.

— Ты ждешь плечо. Потом руку. А ей, может, хватает того, как противник вес перенес. Ты еще смотришь, а она уже знает, куда он пойдет.

Стен задумался.

— Тогда часть ее скорости вообще не скорость.

— Раньше начала.

Орт кивнул.

— Похоже.

Я вспомнил десятки рабочих ситуаций. Бренстед говорила «стой», когда я еще ничего не замечал, а через некоторое время причина становилась очевидной. Иногда она меняла направление раньше, чем я успевал понять зачем, после чего нужная причина спокойно появлялась именно там, где Марен ожидала ее увидеть.

Отец спросил:

— Часто такое бывает, что у нее правильный ответ быстрее?

— Да.

Торн поерзал на стуле. Сиденье заскрипело, хотя вся мебель в столовой была изготовлена с расчетом на сидов его габаритов.

— Ну и слушайся свою напарницу, раз она такая умная.

На этом его анализ закончился. Похоже, Бренстед успела завоевать необычный для третьего уровня авторитет.

Следующий вопрос был уже от Лив:

— Тогда что в ней странного, кроме того, что она умная?

Я встряхнул головой и усмехнулся.

— В том и дело. Сложную вещь она может понять раньше всех, а потом не понимает совершенно обычную.

— Например?

Примеров хватало. Но для этого дома был один безусловно лучший.

— Эгва.

Йотун потрясенно спросил:

— Бренстед не любит Эгву?

Рол тут же заявил:

— Тогда всё. Я против нее.

— Я не сказал, что не любит.

— Тогда что?

— Не так понимает.

Отец улыбнулся.

— Серьезный диагноз.

Эгву у нас слушают все. Мать предпочитает ее самые первые записи. Йотун с Торном могут спорить о голосе певицы часами. Рол регулярно крутит ее новые клипы на большом экране в гостиной. Даже отец, утверждавший, что современная музыка ему безразлична, почему-то знает тексты всех ее песен.

— Клип с сидом помните?

Стен тут же заявил, что предыдущий был сильнее. Лив не согласилась. Торн сообщил, что песня отличная, а сам клип переоценен. Мира возразила уже ему. Рол полез доказывать, что это вообще лучшая работа Эгвы.

Я повысил голос:

— Да заткнитесь вы. Я не клип обсуждать начал.

— Жалко, — сообщила мать.

— Я объяснял Бренстед, почему народ решил, что это намек на Ке-Реваля.

Йотун посмотрел на меня так, словно я сообщил, что недавно очень подробно объяснял Марен назначение дверной ручки.

— Это же очевидно.

— Вот.

Он нахмурился.

— А ей нет?

— Она спросила почему.

Рол моргнул.

— Она вообще знает, кто такой Ке-Реваль?

— Знает.

— Тогда почему спрашивает?

— Примерно с этого я и начал.

Пришлось пересказать разговор. Коротко, иначе семья снова ушла бы обсуждать сам клип.

Эгва постоянно появляется с Ке-Ревалем. Он - сид. В клипе сид показан не охранником, не воином на заднем плане и не уродливой силой возле красивой фери. Он был королем и мужчиной, которого повелительница фери любила именно таким.

Марен выслушала всё это и первым делом заметила, что сид в клипе второго уровня, а Ке-Реваль - первого.

Рол хлопнул ладонью по столу.

— Да какая разница?

Я показал на него.

— Спасибо. Ровно это я ей и сказал.

Ида улыбнулась:

— Наконец нашли вопрос, где вы с Ролом одинаково думаете.

— Не порть момент.

Селла продолжила распрашивать:

— И что дальше?

— Она сказала, что сравнение тогда неточное.

За столом заговорили все разом. Следующие полминуты десять человек объясняли отсутствующей Марен Бренстед, почему она неправильно понимает клип Эгвы. Обычный семейный вечер Хольмарков.

Мать сумела прервать этот разговор и вернуть внимание присутствующих ко мне.

— А ты ей что сказал?

— Спросил, точно ли она вообще живет в нашем мире.

Элина неожиданно протянула руку и легонько стукнула меня по затылку.

— Это было очень невежливо, Калдер. Мы не так тебя воспитывали.

— Я больше не буду, тетя Элина.

— И что она? – не дала мне отвлечься мать.

— «Последние два года — точно».

Мать перестала улыбаться. Другие женщины тоже как-то слишком быстро посерьезнели.

Я сначала не понял, почему.

— Что?

Мать поставила чашку.

— Калдер, она тебе правильно ответила. У нее же память только за два года есть.

Я несколько секунд смотрел на нее, пока не дошел смысл.

Гард понял это по моему лицу и заржал.

— Ты не понял?

— Замолчи.

— Нет, это прекрасно. Ты нам объясняешь, что Бренстед не понимает обычные фразы. Сам спросил, живет ли она в нашем мире, получил точный ответ и решил, что странная - она.

Стен согнулся над столом. Отец тоже засмеялся.

Похоже, мать оказалась права. Тогда Марен действительно ответила буквально. Это я услышал в ее словах очередную странность.

Когда смех наконец стих, Стен потребовал:

— Еще пример.

— Зачем?

— Теперь интересно.

— Я уже жалею, что начал.

— Калдер! – опять вмешалась моя мать.

Я вздохнул.

— Как-то напевал песню Эгвы. Бренстед сказала, что третью ноту каждый раз беру неправильно.

Мать тут же согласно кивнула:

— Неправильно.

Я посмотрел на нее.

— Ты тоже?

— Ты правда берешь ниже.

— Прекрасно. Это женский заговор? Я сказал Бренстед, что Эгва сама так поет.

— Не поет.

— Она ответила то же самое. Потом я спросил, она специалист или что. Она сказала «да».

Торн нахмурился.

— Специалист в музыке?

— Видимо.

— Училась?

— Не знаю.

— Играет?

— Не знаю.

Рол глубоко вдохнул, собираясь что-то сказать. Я посмотрел в его сторону, и он проявил редкую рассудительность, молча выдохнув обратно.

— Молодец.

Хальд перестал улыбаться и посмотрел на Йотуна. Йотун уже смотрел на него. Мне этот молчаливый обмен не понравился.

— Что?

Йотун осторожно произнес:

— Истинные.

Элина закатила глаза.

— Только не начинайте опять.

Я посмотрел на старших.

— При чем здесь истинные?

Про истинных слышал любой сид. В поздних историях их обычно изображали существами с исключительной физической силой, скоростью и агрессией, зато интеллект оставляли довольно примитивным. Фери рядом с ними всегда выглядели значительно умнее и сложнее. Меня эта часть старых легенд никогда особенно не интересовала.

Хальд сказал:

— Это современный вариант.

— А в ранних текстах что сказано?

Отец ответил за своего брата:

— Истинные сиды действительно были сильными, быстрыми. И не тупыми.

Йотун добавил:

— Умнее фери.

— И куда потом интеллект из этих сказок делся?

Рол немедленно ответил:

— Фери переписали.

Отец даже не повернулся к нему.

— Мы точно не знаем.

— Но могли же?

— Могли. Всё равно не знаем.

Торн пожал плечами.

— Но удобно получилось. Раньше сильный и умный. Потом сильный и тупой. Фери - умный всегда.

Примерно на таком уровне мужчины моей семьи и обсуждали исторические теории. Никаких длинных рассуждений, зато основная мысль помещается в трех коротких предложениях.