Я прожевал, что успел положить в рот и откинулся на спинку стула.

— Что?

Мать ровно ответила:

— Ничего.

— Это мое слово.

— Разве?

— Да.

— Не знала.

Отец уже улыбался. Объяснять, почему меня интересует квартира Бренстед, я не собирался. Достаточно того, что я сам успел об этом подумать в такси.

Спасли меня кузены, которые потеряли ко мне интерес и начали спорить друг с другом.

— Она еще была внутри.

— Уже вышла.

— Я видел.

— Ты видел после.

— Орт, я сидел ближе.

— Через Гарда.

Гард недовольно поднял голову.

— Я здесь при чем?

— Ты широкий.

— Это теперь моя вина?

Бран положил вилку и присоединился к спору.

— Она вышла раньше.

— Нет.

— Да.

— Тогда откуда пятый удар?

Хальд стукнул кружкой о стол. Звук получился достаточно громким, чтобы все пятеро замолчали и посмотрели на него.

— Вы это уже сколько обсуждаете?

Вместо кузенов ответила Селла:

— Сорок семь минут.

Рол уставился на нее.

— Ты считала?

— Первые тридцать — нет. Потом стало интересно.

Я едва не рассмеялся. За один вечер мне уже второй раз повторяли формулировки Марен.

Хальд оперся локтями о стол.

— Деверна вы уже разобрали до костей. Кто где ошибся, кому что сломали, кто сколько поставил. Мне другое непонятно. Почему у вас у всех до сих пор такие рожи?

Кузены молчали. Гард снял с колен Теи младшего сына Рола и поставил на пол.

— Иди к маме.

Мальчик сонно возразил:

— Я у мамы.

Тея усмехнулась и погладила ребенка по голове.

— Мама сидит рядом.

Он перелез через два стула, Ида подхватила его к себе, а Рол машинально переставил кружку подальше от края, чтобы сын не снес ее локтем.

Я посмотрел на кузенов. После боя они вели себя нормально: шутили, лезли ко мне, вспоминали старую больницу, но сам бой их всё еще не отпускал. Почти час они возвращались к одним и тем же движениям, спорили о дистанции, ударах и положении Марен относительно Деверна, причем ни один из них, судя по всему, так и не был удовлетворен собственным объяснением.

Йотун тоже это заметил.

— Вы что, молодежь, хорошо дерущуюся женщину впервые увидели?

Орт покачал головой.

— Хорошо дерущихся видели.

— Тогда чего вас так разобрало?

— Бренстед вообще не должна была выиграть.

Нора повернулась к мужу.

— Почему?

Он решил ответить очень просто:

— Потому что она - женщина. Значит, слабее и медленнее. А еще потому, что Деверн тяжелее килограммов на пятьдесят, руки длиннее, корпус шире, значительно выше ростом. Он второго уровня и до нее положил нескольких третьих.

Рол добавил:

— Грязно положил.

— Грязно, — согласился Орт. — Но понятно.

Йотун с интересом подался вперед.

— Если завтра показать запись, ты сможешь объяснить, почему каждый из них проиграл?

— Да.

— А Бренстед?

Орт озадаченно почесал в затылке.

— Не до конца.

Стен посмотрел на меня.

— Вот ты, кстати, вообще ничего понять не смог.

— Это еще почему?

— Потому что мало дрался.

Я возмущенно уставился на кузена.

— А всё благодаря кому?

Рол расплылся в щедрой улыбке.

— Пожалуйста.

— Вы мне всю юность нормально подраться не дали.

Гард пожал плечами.

— Мы тебя берегли.

— Я не просил.

— Ты младший.

— Это не болезнь.

Орт хмыкнул.

— И второй уровень.

— Это сейчас к чему?

— Тебя любой третий побить может. Пришлось охранять.

В пятнадцать лет меня особенно бесило, когда очередной задира сначала обещал выбить мне зубы, а потом замечал где-нибудь поблизости Орта или Брана и внезапно вспоминал, что ему срочно нужно совсем в другую сторону. Лишь позже я понял, что получать по лицу реже остальных довольно удобно.

Отец решил вмешаться до того, как спор ушел в воспоминания о моем трудном детстве.

— Калдер, ты дерешься нормально. Но они видели больше драк, чем ты. Это факт. Поэтому сиди и слушай старших.

Я замолчал и заинтересовался салатом.

Орт провел ладонью между собой и Стеном, как будто размечал пространство ринга прямо на столе.

— Значит так: от мелкой женщины против крупного мужика я ожидаю простую тактику — держать расстояние, не дать закрыть выход, попала и сразу ушла.

Мира заинтересованно спросила:

— А она?

— Заходила к нему вплотную.

Гард поднял обе ладони, обозначая фигуры.

— Вот он. Она здесь. Нормальная женщина уходит наружу, а Бренстед делает шаг сюда.

Он сдвинул одну руку вплотную к собственной груди.

— Практически под подмышку.

Тея нахмурилась.

— Зачем?

Гард посмотрел на нее.

— Вот это мы и хотим понять.

Торн, до этого молча слушавший, спросил:

— Мужчину, который так работает против человека намного сильнее и тяжелее себя, видели?

Кузены переглянулись. За всех ответил Орт:

— Нет.

— Тогда дело не в том, что она хорошо обучена как женщина.

Стен встал и повернулся боком.

— Удары еще странные. Если я хочу ударить сильно, мне надо довернуть таз, плечо, перенести вес. Даже если попытаюсь скрыть, всё равно что-то видно.

Он сделал обычный удар, потом повторил движение значительно короче, почти без замаха.

— А у нее вот так.

Йотун покачал головой.

— С такого сильно не ударишь.

— Вот.

— Что «вот»?

— Да Деверн реагировал так, как будто удар очень сильный.

Орт добавил:

— И нормальной стойки у нее нет.

— Не может не быть стойки, — возразил Йотун.

— Я тоже так думал. Под давлением боец возвращается к тому, чему его учили. Бренстед ни к чему не возвращалась.

— Блоки?

— Не ставила.

Отец кивнул.

— И правильно. Жестко встретить рукой удар Деверна для нее плохая идея.

— Она вообще не встречает. Сдвигается.

— Назад?

Орт усмехнулся.

— Иногда к нему.

Лив всё это время слушала мужчин с выражением человека, который из вежливости дает им закончить бессмысленное занятие. Наконец не выдержала:

— То есть вы уже почти час спорите, где и почему она находилась. Все пятеро были там, все смотрели и не можете договориться даже о том, почему она делает именно такое движение...

Орт согласно кивнул.

— Поэтому и спорим.

— Тогда понятно.

До этого разговора я воспринимал бой значительно проще. Марен - быстрее, лучше выбирала момент и знала, куда бить. Теперь люди, которые дрались всю жизнь и обычно могли разобрать любую чужую ошибку, сейчас детально объясняли, почему увиденное не укладывается в знакомую им схему.

Отец постучал пальцем по столу.

— Весь бой повторять не надо. Что было самым странным?

Орт и Стен ответили одновременно:

— Удары.

— Скорость.

Отец выбрал Стена.

— Начнем с ударов.

Тот показал основанием ладони короткое движение.

— Размах почти никакой. Несколько раз она вообще била очень коротко, а Деверна каждый раз скручивало.

Хальд спросил:

— Потом что?

— Ничего. Дрался.

— Руки работали?

— Да.

— Ноги?

— Да.

— После всех попаданий?

— Да.

Орт добавил:

— После одного он реально закричал. Не выругался. Именно заорал.

Я тоже помнил этот звук. До того Деверн матерился, рычал, орал на противников, шумно выдыхал. Там звук вышел непроизвольно, совсем не похожий на всё, что тюремщик издавал до этого.

Йотун уточнил:

— Предыдущие третьи его так доводили?

— Нет.

— А после этого он продолжил бой?

— Да. Сразу же.

Хальд перестал крутить по столу пустую чашку.

— То есть боль сильная, а функция все равно остается?

— Да.

Рена посмотрела на мужчин.

— И что это значит?

Хальд повернулся к ней.

— Если рука реально плохо работает, человек начинает ее беречь, даже если не хочет. С ногой то же самое. Здесь они говорят, что после ее ударов Деверн ничего не берег.