— Слышь, Хольмарк.

— Что?

Он кивнул на дверь служебной комнаты.

— Твоя Бренстед…

Рол рядом тихо хмыкнул.

— Она не моя.

Подошедший ни на что не отвлекался.

— Я спросить хотел. Она тебя тоже так строит?

Я не успел ответить сам, Орт резко повернулся к нему всем корпусом.

— Тебе зачем?

Мужик посмотрел сначала на него, потом на остальных кузенов.

— Я Калдера спрашиваю.

— Он услышал. Но отвечать не будет.

— Да просто интересно, — продолжил незнакомый сид. — После такого я бы к ней спиной не…

— Тогда не поворачивайся, — перебил Орт.

Стен перестал опираться на стену. Бран больше не улыбался. Гард всего лишь сделал полшага в сторону, но этого оказалось достаточно: перед мужиком теперь стоял не один Хольмарк второго уровня, а сразу пятеро третьих.

Никто ему не угрожал. Им это и не требовалось. Мои кузены с детства умеют занимать пространство так, чтобы их собеседники быстро приходили к правильным выводам. Мужик явно тоже к ним пришел. Взгляд прошел по Орту, Стену, Брану, Гарду и Ролу, после чего он невольно отступил на шаг.

— Да ладно вам, парни. Я же ничего такого не сказал.

— Вот и хорошо, — спокойно ответил Орт.

Несколько секунд никто не двигался, потом мужик развернулся и ушел значительно быстрее, чем подошел.

Я проводил его взглядом.

— Я сам умею разговаривать.

— Знаем, — сказал Орт.

— Тогда зачем?

Он пожал плечами.

— Он долбоеб.

Я посмотрел на остальных.

— А вы?

Рол широко улыбнулся.

— Мы родственники.

— Нам можно, — добавил Бран.

— Это я понял еще лет двадцать назад.

Смешнее всего было то, что я действительно без них прекрасно справился бы. Еще смешнее — ни один из пятерых даже не собирался предоставлять мне такую возможность.

Меня всегда это раздражало. Но сейчас после ухода чужого почему-то стало спокойнее. Они были здесь. Если кому-нибудь в подвале после сегодняшнего боя захочется проверить, что именно представляет собой напарник Бренстед, сначала придется решить, хочет ли он заодно познакомиться со всей мужской частью семьи Хольмарков. Я им, разумеется, этого не сказал.

Стен первым вернулся к прежней теме:

— Если она тебя всё-таки бьет, нам можешь сказать.

— Обязательно сообщу.

Бран важно кивнул.

— Мы с ней поговорим.

Я посмотрел сначала на него, потом - на остальных и только после этого — на дверь.

— После сегодняшнего?

Повисла короткая пауза. Судя по лицам, кузены впервые всерьез представили подобный разговор.

Орт нашел выход первым.

— Все вместе поговорим.

Я не выдержал и засмеялся. Остальные тоже заржали, и в этот раз смех получился нормальным. Без того неприятного напряжения в животе, которое оставалось со мной с момента, когда Деверн впервые почти достал Марен.

Гард довольно кивнул.

— Вот. Уже лучше.

— Что лучше?

Стен показал пальцем мне в лицо.

— Рожа.

— Мою рожу не трогай.

— Тете расскажем, — сообщил Рол.

Я посмотрел на него.

— Что именно?

— Про Бренстед.

— Моя мать знает про Бренстед.

— Не всё.

— Вы тоже не всё знаете. Почему-то это вам совершенно не мешает.

— Расскажем, как ты после боя стоял у двери и ждал.

Я пожал плечами.

— Расскажите.

Вот это их неожиданно сбило.

Рол даже переспросил:

— И всё?

— А что она сделает? Запретит мне стоять возле туалетов?

— Спросит, почему.

— Переживу.

Гард задумчиво добавил:

— За ужином спросит.

Вот теперь стало хуже.

Я повернулся к нему.

— И ты, конечно, будешь сидеть рядом.

— Конечно.

— Тогда проблема действительно существует.

В большом доме Хольмарков любая новость оставалась личной максимум до первого общего приема пищи. Иногда не доживала и до него. Достаточно одному из этих придурков зайти на кухню и сказать моей матери: «А Калдер сегодня Бренстед после боя под дверью ждал», — и к ужину свое мнение будут иметь отец, три дяди, четыре тетки, пять кузенов, их жены и, если особенно повезет, дети. Последние вообще не поймут, о чем речь, но это никогда не мешало им участвовать в семейных развлечениях.

Орт медленно проговорил:

— Твоя мать давно хочет нормально посмотреть на Бренстед.

— Она ее видела.

— Не так.

— А как?

Он задумался.

— Нормально.

Я кивнул.

— Хорошо объяснил.

Рол тут же предложил:

— Домой приведи.

— Она не вещь.

— В гости, дебил.

— Я понял.

— Ну?

— Что «ну»?

— Приведешь?

— Когда будет зачем.

Ошибка стала понятна еще до того, как я договорил.

Рол расплылся в улыбке.

— Значит, будет.

— Как вам удается из одной фразы одновременно сделать пять неправильных выводов?

— Практика.

— Мать обрадуется, — сказал Бран.

— Моя или твоя?

— Твоя.

Стен вмешался:

— Моя сначала спросит, почему я опять поздно.

— А моя — сколько я выпил, — добавил Бран.

Рол кивнул на меня.

— А тетя будет спрашивать Калдера про Бренстед.

— Хорошо, что планы на вечер уже есть у всей семьи.

Гард поморщился.

— Только не сидите до ночи. Мои утром опять дом поднимут.

— Твои дети просыпаются раньше утреннего патруля.

— У них режим.

— У террористов тоже.

Он сразу нахмурился.

— Моего сына террористом не называй.

— Тогда перестань оставлять ему барабан в общей гостиной.

— Ему музыка нравится.

— Мы заметили.

Жить большой семьей удобно ровно до тех пор, пока не захотелось поспать, поесть в одиночестве, привести кого-нибудь домой или оставить в холодильнике что-нибудь вкусное до следующего дня. В остальном нормально. Я давно привык к шуму, детям, мужчинам, которые все вместе одновременно объясняют, как правильно чинить одну машину, к теткам, чужим женам и матерям, кухонной двери, никогда не закрывающейся до конца.

И к этим пятерым тоже. Особенно к этим пятерым.

Гард снова вспомнил о Марен:

— Вот привезешь Бренстед, мои дети ей понравятся.

Я посмотрел на него.

— С чего ты взял?

— Всем нравятся.

— Ты их отец. Твое мнение не объективно.

Орт неожиданно спросил:

— А ей вообще дети нравятся?

Я уже собирался ответить и неожиданно понял, что нечего.

— Не знаю.

— Вы же два года вместе работаете.

— И?

Я действительно не знаю. Я знаю, как Бренстед ведет себя на задержании и какой кофе берет после ночной смены. Знаю, как у нее меняется лицо, когда допрашиваемый врет, и что она может часами молча сидеть рядом в машине, совершенно от этого не страдая. Понимаю, в какой момент ей лучше дать закончить мысль, а когда можно перебить, потому что нужный вывод она уже сделала.

Я считал, что знаю, как она двигается в драке. После сегодняшнего этот пункт пришлось пересмотреть.

А нравятся ли Марен дети — понятия не имею.

Стен усмехнулся:

— Ты вообще про нее что-нибудь знаешь кроме работы?

— Да.

— Что?

— Не твое дело.

— Значит, ничего.

— Отличный вывод. Оставим его.

За дверью что-то негромко сдвинулось, и я автоматически повернул голову на звук. Разумеется, кузены это заметили.

Рол проследил за моим взглядом и довольно ухмыльнулся.

— Ты сейчас прямо как сторожевая собака возле двери.

Я медленно повернулся к нему.

— Договори.

— А чего договаривать? Всё уже сказал.

— Умный.

— Стараюсь.

Я опять посмотрел на дверь. Марен находилась там всего несколько минут. Нормальное время, чтобы переодеться, убрать костюм и собрать вещи. Никакой причины нервничать не было, но мне уже хотелось, чтобы она вышла. Отчасти по вполне разумной причине. Я хотел еще раз увидеть, что после боя и нескольких минут покоя она не начала хромать, не бережет бок и действительно чувствует себя настолько нормально, насколько утверждала. Но была и вторая причина, значительно менее удобная. Мне просто хотелось, чтобы Бренстед снова оказалась рядом.