Слегка прихрамывая, толкаю дверь ванной максимально тихо и уже направляюст в сторону холла. Высунуться бы в коридор, вдруг там меня Хаким ждет? Или Амир? Попрошу, чтобы они мне одежку принесли и…

— Моя кровать в другом направлении.

Раздается насмешливое позади, и я понимаю, что император не поленился встать с кровати и поджидать меня под дверью ванной.

Отталкиваю смущение подальше и самым спокойным, да, будничным тоном выдаю:

— Быть может, она и там, но мне-то в другую сторону.

— Нет, Тамира. Тебе как раз в «ту» сторону. В мою кровать. Живо.

— У меня дела и вообще… — оборачиваюсь на него и тут же сглатываю, когда натыкаюсь на абсолютно обнаженную фигуру змея.

В прямом смысле слова!

Он еще и упирается расслабленно плечом в бок арки, сложив руки на груди.

Усмехается от моей реакции, приподняв одну бровь вверх:

— Ты увидела там что-то новое?

Встряхиваю головой, демонстративно морщу нос:

— Ради всего святого, прикройтесь!

— Чего это? — искренне недоумевает, да разводит руками, будто красуется: — Мне нечего стыдиться.

Вот ведь…

— Я сказал: возвращайся в постель. — властно мне кидает, давая понять, что непокорства не потерпит. Ну конечно. — Быстро!

Оборачиваеться ко мне спиной, шлепая голыми пятками по деревянному полу.

Вздыхаю горестно, бубня себе под нос:

— Быстро не могу.

— Тамира⁈

— Да иду я… иду…

Застываю в паре шагов возле кровати, где змей развалился да удобно устроился поверх подушек.

— Слушаю, ваше величество.

На что он лишь ладонью похлопывает на пустующее место рядом с собой.

— Сюда иди, ругать тебя буду.

— Мне и отсюда неплохо слышится.

— Ты подозрительно говорливая да наглая для провинившейся жены, — тянет с очевидной претензией в голосе.

— Ммм… провинившейся? Увольте, ваше величество, солнце только взошло над горизонтом, когда я успела провиниться?

— Мы сейчас поговорим о твоих геройствах, когда солнце не восходило.

Стреляет в меня строгим взглядом, и я отпускаю голову вниз, чтобы скрыть тяжкий вздох.

Не прокатило…

А я думала, он вообще мимо пропустит вчерашние. Ну я же с ним переспала! Считай, вину отработала! Всё! Отпустите с миром…

— Иди сюда.

Вырывает меня из водоворота мыслей. И я решаю его не драконить, оттого сажусь… на самый краешек кровати.

Впрочем, его величество в третий раз не повторяет. Лишь цокает языком, и в мгновение ока его ноги покрываются черной чешуей, чтобы следом сростись вместе в толстый гибкий змеиный хвост.

В следующую секунду кончик этого самого хвоста оплетает мою щеколодку и тянет меня на себя. Только успеваю тихонько визгнуть, как оказываюсь лежащей на бедрах змея.

— О-ей-ей-ей… нежнее, пожалуйста, у меня же всё болит.

— Потому что проказница! И непослушная! Поделом болит.

Огрызается он на меня, тем не менее бережно перекидывает мои ножки через правый бок, аккуратно придерживает меня другой рукой под спину.

Болтаю в воздухе взятой в плен ногой.

— А это как-то убрать можно?

— Нет.

Категорически, и сильнее хвостом сжимает мою щеколодку.

— Но почему?

Получаеться как-то по-детски плаксиво.

— Это гарантия.

— Чего?

— Что я избавлю тебя от дурной привычки сбегать от меня.

То же мне, лайфхак года!

— Но я же здесь!

Демонстративно указываю на себя, восседающую на нем. Вовремя подмечаю поплывший взор змея, следую за ним. Ох! Чертов вырез халата! Поплотнее запахиваю его на груди!

— Это ты сейчас здесь, потом заболтаешь меня и ускользнешь. Я уже это подметил. И вообще, моя императрица, не отвлекайся! У меня тут к тебе серьезный разговор.

Затыкаюсь.

— Итак, ты вчера напилась.

— Всего-то немного выпила.

— Нет, Тамира, ты была пьяная! Иначе бы на меня не набросилась.

— Ой, будто его величеству не понравилось?

Цежу ядовито, на что змей осекается.

— Нет, я не в обиде.

Дергает головой, да хмурит следом брови:

— Не отвлекай меня! Так… На чем мы остановились? Точно! Сначала ты плачешь в храме и не возвращаешься спать во дворец, потом опять-таки напиваешься вне стен дворца, не пойми с кем! Чудо просто, что Алан тоже оказался в этом заведении!

— Уверяю вас, у меня всё было под контролем, со мной были охранники.

— Их профессионализм в последнее время вызывает у меня вопросы!

— Вас просто ввели в заблуждение. И разве у императора нет других дел помимо меня?

— Не заговаривай мне зубы.

Прижимает меня крепче к своей обнаженной груди. Наматывает на руку мои распущенные волосы, фиксирует лицо так, чтобы я не смогла развернуться. Не больно, но властно.

— Нам с тобой, Тамира, как оказалось, много о чем есть поговорить.

— Разве?

Выгибаю бровь, силясь показаться надменной. На самом деле, меня немного пугает реакция собственного тела.

Почему взгляда не могу отвести от крепкой шеи. Хочется провести языком по впадинке меж ключицами… Будто он мой мужчина, и я имею на него права!

Будто у него нет полудюжины баб в наложницах⁈ Что со мной не так? Действие алкоголя? Или еще какая дичь?

— Да. — Взгляд императора становится пронзительным. Неожиданно другой рукой он касается моей щеки и нежно оглаживает скулу. — Оказывается, ты хочешь ребенка.

Сердце бахает в живот.

И я теряю дар речи. Нет смысла его спрашивать, откуда эти мысли.

Все вспоминается разом. И как я его вчера седлала, и как требовала заделать мне ребенка.

Истина в вине.

Не надо было его пить, когда все вокруг построено на лжи.

Прикрываю ресницы, чтобы унять клокочущую ярость внутри. В первую очередь, на себя.

Судорожно соображаю, что сказать и как поступить в данной ситуации.

С одной стороны, вот он шанс… Пользуйся! С другой… У меня все вверх тормашками, куда еще ребенка в этом хаосе?

Лишь бы унять свои материнские инстинкты?

— Ваше величество, наверное, дело в том, что…

Императорские пальцы накрывают мои губы, мужчина неожиданно для меня прислоняется лбом об мой лоб. Глядит мне прямо в глаза.

— Мне не нравится, Тамира… — Делает паузу, от которой я чуть не лишаюсь возможности дышать. — Что ты врешь мне. Омываешь слезами невидимые для моего взора душевные раны. Топишь в вине печаль, о которой умалчиваешь. Скрываешь многое от меня. Свои желанья, страхи, обиды и мечты.

Не знаю, что и сказать.

Такого признания я точно не ожидала.

— Мне хочется обо всем этом узнать. И либо я это узнаю от тебя, либо от своих доверенных лиц. Подумай хорошо, девочка, над моими словами.

Отвожу взгляд.

Тяжело вздыхаю и неожиданно усмехаюсь.

И не весело, и не горько.

Наверное, отчаянно и устало.

— Зачем вам все это? Было же легче в начале, не так ли? Вы налево, я направо?

— Мне обидно, девочка моя. — Хмыкает он, нежно касаясь моих волос, хищно усмехается. — Мне обидно, что столько лет в моем дворце пряталась такая вкусная и сочная булочка. А я давился пересушенными безвкусными лепешками. И теперь я хочу испробовать свою булочку вдоволь.

Губами оставляет огненные следы на моем горле.

Прикусываю губу, чтобы удержать стон удовольствия, и прикрываю ресницы.

Спрашиваю на выдохе, когда меня вновь укладывают в постель.

— А когда насытитесь? Что будет тогда, а?

— Зачем об этом думать сейчас, мм?

И накрывает меня своим телом.

Глава 28

Быть самым лучшим или, почему женщину хочется присвоить себе

— Отец? Что вас привело в сад?

Меня радует, что Ралан перешел к фамильярному «отец» в мою сторону. Это добрый знак, но он еще зажат передо мной и, увидав меня, отчего-то спешит выпрямиться в спине, поспешно захлопывает свою книгу.

Должно быть, она о целительстве. Как и вся его личная библиотека.

— Не холодновато ли для чтения на природе?

Пользуюсь моментом и треплю парня по макушке черных непослушных волос. Присаживаюсь напротив.