Пятки обдало холодом.

Нет, это не сон… Не сон…

Меня не покидало ощущение, что я уже здесь бывала. Но когда?

Будто это какой-то обрывок из детства.

Чушь, конечно, и все же…

За спиной послышался едва ли уловимый звук чужих шагов, оборачиваюсь.

Ко мне навстречу идет… Нет, плывет молодая девушка.

Волосы изумрудного цвета, в них вплетены белые водные лилии, бледная кожа, на острые плечи накинуто легкое платье без каких-то украшений.

Просто белая роба с зеленым узором по подолу.

— Здравствуй, Мирослава…

Улыбается она мне, впрочем, не искренне и доброжелательно, а больше из вежливости.

Мне знаком этот взгляд, так смотрят люди, которые хотят тебя использовать.

За пятнадцать лет в политике у меня появился нюх на таких персонажей.

— Ну, допустим, здраствуйте.

Оглядываю ее с ног до головы, следом демонстративно делаю круг вокруг своей оси, оглядывая местную архитектуру.

— Надо понимать, я в гостях без моего на то желанья.

— Ну не все в нашей жизни происходит по нашему желанью. — Жмет девица плечом, хищно улыбается, облизав губы раздвоенным языком. — Тебе ли об этом не знать, Мира? Там… Ты держалась в строю наравне с мужчинами.

Меня не удивляет то, что она знает о моей политической карьере, медленно отпускаю голову набок.

— А «здесь» — это где?

Вот что меня волнует сильнее. Зеленоволосая хмыкает.

— Ну именно в это мгновение твоя душа в священном хранилище всех нагов. А вот тело… — Кусает нижнюю губу. — Тело доставлено в храм богини Хары, и целители пытаются тебя удержать среди живых.

— Зачем я здесь?

— Потому что это твое место. — Пожимает плечами.

— Не-ет. — Мотаю головой, взмахом руки показываю на это… Это… Даже не знаю, как назвать. — Я человек… С земли!

— Это было тогда… Одной частью твоей души ты была там, а другой, — указывает пальчиком вокруг, — здесь.

— Стой-стой!

Взмахиваю руками.

— То есть я попала в параллельную реальность?

Незнакомка задумчиво потирает подбородок, щелкает пальцами.

— Ну-у-у… Можно сказать и так. Видишь ли, Мира… — Кругом меня обходит. И не знаю почему, но я еще сильнее напрягаюсь, когда она заходит мне за спину. Веет от нее неким змеиным коварством. — Тамира тоже ты, только куда сопливее и слабее, скажем так, это ранняя версия тебя. Вспомни саму себя, ты же не всегда была такой сильной и независимой. Были времена, когда ты влюблялась, верила в справедливость, доверяла мужчинам и мечтала о единственном.

— Тогда зачем было выдергивать меня и ставить здесь? Если она — «я», то рано или поздно созрела бы. Заработала «шишки и ссадины» и все бы сама поняла о любви и справедливости.

Смешок получается ядовитым. Зеленоволосая хмыкает, с выражением лица «я так и знала» подходит ко мне вплотную.

— Да нет… Там… — Указывает в сторону, подразумевая мой мир. — Мирослава сама себя довела до смерти, не пощадила свое тело, и то ее подвело. А тут… — Тычет пальцем в землю. — Тамиру подвели близкие, а не собственное тело, и она бы тоже умерла. А так как мне нужна Мира, то я решила выловить хотя бы одну версию тебя.

Дергаю уголком губ в усмешке.

— Полагаю, не от великого добродушия. — Отпускаю голову набок. — Ради чего вся эта многоходовка?

Меня внимательно рассматривают.

Проходит минута, вторая… А следом незнакомка мне ядовито улыбаеться.

— Ради нашей взаимопомощи.

— Ммм… вернете меня обратно?

— Нет. Ты останешься здесь. — чеканит строго, не давая мне паузу для возмущения, тут же упрекает: — Я дала тебе шанс жить дальше, это черная неблагодарность!

— Не-не… — цокаю языком, да злобо усмехаюсь: — У нас это называют по-другому. Найти себе паршивую овцу. Чего ради? Уверена, я должна плясать под чью-то дудку. Не вашу ли?

— Разве оно не приемлемая цена в обмен на молодость и жизнь?

Вспоминаю жгучую пощечину, людей в пестрых одеждах, мечи, крики… бойню. Вздрагиваю.

— При всем моем уважении, но в этом маскараде я участвовать не собираюсь.

Зеленоволосая зло щурит глаза, смотрит на меня теперь по-другому. Куда пронзительней, поджимает губы и начинает говорить:

— Мы можем помочь друг другу здесь.

— Зачем мне вам помогать? Опять решать чужие проблемы? Нет уж, увольте.

— С того, что свое тело ты уже потеряла. Мирославу Самойлову уже вскрыл, как вы его там называете на земле… О! Потолаганат, поставил определение: остановка сердца. И похоронят тебя завтра, ровно в десять часов дня.

Странно.

Но я ничего не чувствую.

Только некое давление в области груди. Смерти я никогда не боялась. Да и не осталось там никого, чтобы искренне меня оплакать. Коллеги и друзья не в счет, а вот семьей, ради которой можно было еще побороться, я так и не сумела обзавестись.

Дергаю устало плечом.

— И что вы предлагаете?

— Самую малость: продолжить жить здесь. Тамирой фэр Благор. Стать императрицей и женой императора.

Ох, как пафосно сказали-то. Усмехаюсь краем губ, слегка морщу нос, сложив руки на груди.

— Звучит невкусно.

— Разве ты не желаешь власти? — щурится незнакомка. Усмехаюсь ей в ответ.

— Прошу прощения за выражения, но я этого дерьма на земле вдоволь нахлебалась. — картинно делаю жест рукой: — Так что уступаю место.

— Ну, на земле у тебя не было главного. — соблазнительно тянет она.

— Это интересно чего?

— Здорового тела, способного выносить ребенка. Это ведь твоя заветная мечта, Мира.

Сглатываю. Удар на поражение. И я не в силах дальше противиться.

Кусаю губу. А незнакомка, словно акула, почувствовавшая запах крови, дальше кружит вокруг меня. Соблазняя сладкими обещаниями.

— Подумай над этим. Глупо упускать этот шанс… родить ребенка. Выносить малыша, почувствовать его первые движения, взять на руки, кормить грудью. Быть может… именно здесь тебе уготовлена судьба стать матерью.

Комок встает в горле.

Мне аж становится тяжело дышать. Потеряв столько малышей и похранив четырехлетнюю дочку, я пощадила в себе эту мечту.

А тут вот… казалось, есть шанс.

Господи, что за бред?

Хотя… место, куда вонзилась сабля, отражается на платье кровавыми следами, оттуда исходит тупая боль, что растекаеться по телу.

Ощущения реальнее некуда.

И если это кома?

А даже если так! То что? Сколько я тут пробуду? Да неизвестно! А я… может быть и вправду… смогу…

Кидаю на нее острый взгляд.

— Чего вы хотите взамен? И только не надо мне тут чесать про «совсем ничего». У всех есть выгода. И ради сущего пустяка меня бы не выдернули!

— Все-таки удачно я тебя «словила». — бархатно смеётся незнакомка. — Ты права, выгода есть и у меня. Мне надо кое-кого разыскать, кое-кого наказать и кое-кого защитить. Помоги мне это сделать. И я помогу тебе добиться желаемого в новом мире.

— Какова вероятность, что меня не надурят?

Смотрю на ее протянутую ладонь и с опаской вкладываю в нее свою.

Ощущаю стальную хватку, мои пальцы стискивают до боли. И в это мгновение будто стрела пронзает грудь.

Последнее, что я вижу перед тем, как все вокруг меня темнеет, это хищную усмешку незнакомки и ее мягкий смех.

— Как и в любом политическом соглашении, риск всегда велик.

Удар в затылок, и тьма окутывает меня.

Раскрываю испуганно глаза, моргаю пару раз и в недоумение понимаю, что я лежу на кровати. Помутневший взгляд ловит красивую фреску на потолке. Там непонятные мне существа то ли танцуют, то ли дерутся.

Дергаю головой и пытаюсь приподняться на локтях.

От моих движений рядом сидящая девчонка, что видно задремала, вздрагивает. Встречаемся с ней взглядом.

— Ваше величество, вы проснулись⁈ Хвала богам! Хвала богине Харе! Я за целителем! Я сейчас!

Она сбегает в ту же секунду. Морщусь от скрипа двери и падаю обратно головой на мягкие подушки. Господи, как же больно-то… И на кой черт я это сделала?

А быть может, и не было этого разговора с местным божеством?