Глава 25

Быть может, мне и 25, но в душе уже 45, или как отдыхают тетеньки постарше

— Да благославят боги налоговую!

С удовольствием вздыхаю, едва в силах удержаться от усмешки.

— Вы что-то сказали, ваше величество?

В карету заглядывает Амир.

— Нет-нет, ничего! Трогай поскорей!

Но налоговой мое почтенье! Вот воистину не думала, что скажу когда-нибудь это, но да, если бы не письмецо от казначея с припиской «срочно», меня бы изнасиловали прямо в храме!

Тьфу, или я его бы изнасиловала! Ну, честное слово, кто с голым торсом кормит женщину сладкой булочкой, гладит по щечке с низким мурчанием «не торопись, мы успеем»?

Каюсь, я была в шаге от греха.

Но, хвала богам, что уберегли меня от срамных дел. И так карма моя чернее ночи, еще не хватило износиловать императора под носом богини.

Хотя она после нашего недавнего разговора вообще не против наших с императором «отношений». Только «за!», еще бы было по-другому!

Хитрая сте…

Ладно, о божествах как о покойниках: либо хорошо, либо помолчим.

Так что молчим.

— Куда направляемся, ваше величество? Во дворец?

Нет, туда, конечно, надо попасть. Но отчего-то подсказывает мне интуиция, что если я туда попаду, то после утренней «предьявы» от моего благоверного меня поставят под домашний арест.

Поэтому надо решить все свои дела в городе. Об этом и сообщаю своим телохранителям. Те отвечают бесцветным кивком, и вот мы направляемся на набережную.

Облегченно вздыхаю и, откинувшись головой на спинку кресла, вслушиваюсь в мирный треск кружащих колес.

— Фаарата и Майдара никто не обижал?

— Нет, ваше величество. Они сейчас не вылезают из лечебницы. Впрочем, как и господин Валид, и Аникей фэр Фиол.

Ммм, Аникей? Тот самый племянник госпожи Фирузе, за которого она переживала, что тот не женится.

А ведь по факту он фиолетовый наг и друг Фаарата с Валидом и Майдаром.

Воевал, служил честью и правдой, в сомнительных сплетнях не мелькал.

Найти ему пару, и с учетом Надиры — гельштат по фиолетовым закрыт, да и госпожа Фирузе, уверена, это оценит.

— От чего там Аникей? Он же не лекарь и не целитель?

— Мы выясняем, ваше величество. Детали пока что неизвестны, но по слухам, что бродят среди больных, там какая-то фиолетовая нагиня устроила скандал господину Валиду. Требовала отдать ей дочь. Пока не явился фэр Аникей, благородную нагиню было не успокоить.

— Что с девочкой?

— Вот в этом и вся загвостка, — морщиться в лице Таир, — Дамир там всё выясняет, но это тяжело. Девушка закрыта в родильном крыле, о ней заботиться лично фэр Валид и главная повитуха — леди Нора. Всем остальным вход закрыт. Кто-то правда слышал, как фэр Аникей угрожал матери девочки, что сотрет всех виновных с лица земли. Но виновных во что именно, неясно.

Вот как.

Любопытно, конечно. Но с Аникеем и Валидом надо решать уже этой ночью. Незачем тянуть.

Фаарат, насколько я знаю, уже готовиться к свадьбе с Акацией. Найти Надиру — задача госпожи Фирузе, но, если подумать, их союз с Майдаром убьет одновременно двух зайцев.

Поэтому в моей копилке надо прибавить еще двух змеев.

И нет, я не убегаю от проблем после разговора с богиней, передумав рожать малыша.

Хрен им, а не мое порожение.

Но в свете последних новостей план с ребенком надо немного доработать.

Техническая часть у нас с Яраном не хромает, она, ко всем чертям, летит как ракета.

Потому что этот паршивец облизывается на меня, как котяра, а не змей! Будто у него под боком нет полудюжины баб, которые могут разом согреть тому постель!

А вот моральная часть откровенно ползет — для него я «собственность», захотел — взял, и аста ла виста до следующего четверга! Или когда у нас с ним день разврата запрограмирован? Уже и не помню!

Детей он больше не планирует, и надо узнать поточнее — его величество этого просто не хочет или как-то уже озаботился, чтобы их не было?

А еще мне надо как-то морально подготовиться, что рожать я буду от такого величайшего тирана!

Харизматичеого… Но тиранише!

Плакаться мне в его объятьях, бегать! Жаль, не успела спросить, меня его любовницы из-за слез пропустят без очереди или придется отсидеть со всеми?

Поэтому да, над этим стоит подумать.

Определенно.

А еще мне надо узнать свежие новости про Надиру и таки поблагодарить госпожу Фирузе за то, что слила мне инфу про белого старейшину.

Вовремя, стоит заметить. Насколько мне известно, его там уже грызут в собственном клане.

В харчевне, принадлежащей моей фиолетовой знакомой, уютный полумрак, есть столики в общем зале, но и закрытые ложи с красивыми бамбуковыми перегородками и тканевыми балдахинами поверх.

Ныряю в одну из этих лож.

И перелистываю деревянную дощечку с меню заведения.

Сколько новых и замудренных названий. Все-таки во дворце мне подавали без всяких объяснений, а тут… язык можно сломать, пока выговоришь.

Можно, конечно, рискнуть и заказать наугад, но портить себе аппетит не хочу каким-то там бредовым экспериментом повара.

— Сегодня завезли свежую партию свинины. Советую ребрышки в кисло-сладком соусе с лапшой сауроки.

Госпожа Фирузе собственной персоной.

Сегодня на ней изящное платье бежевого цвета, что облегает фигуру, и практически с закрытым горлом. Что-то подобное есть на Земле… Как их назвали-то…

На «Ц», по-моему…

У платья надрез на правом бедре, что обнажает ноги в чулках. Замечаю от щиколадки нагини татуировку цапли до самого колена.

Не фига себе бабуля у Ралана.

И фигурка у нее дай господи каждой.

О, точно, «Ципао», вот как называется платье!

Шикарнейшее, с фиолетовыми вставками и завязками на груди. А на плечах у госпожи меховой шарф. Волосы собраны в изяный пучок на макушке, а проресли седины в них кажутся скорее озорством их хозяйки, которая их покрасла, чем признаком возраста.

Садится напротив, спрятав свой веер в карман.

Щелкает пальцами, призывая подавальщицу.

Заказываю то, что мне посоветовали, и не забываю о местном аналоге кофе.

Мы остаемся одни.

— Итак, если доверять последним сплетням, то вы, ваше величество, сделали то, что не могут многие на протяжении пяти десятков — свергли белого старейшину с его трона.

— Каюсь, это было не специально. Но он позарился на «мое».

— Да-да, — небрежно качает головой, — Фаарат и Майдар отличились. Хотя в этом есть благая новость и для моего клана — Аникей вернулся в столицу, чтобы поддержать друзей.

— И не только, — аккуратно захожу я со стороны, внимательно следя за реакцией женщины, — насколько мне известно, есть еще одна причина, почему генерал здесь.

— Разве?

Выгибает она темную бровь в недоумении. Прикидывается? Или и вправду не знает? Решаю приоткрыть карты.

— Некая девочка из вашего клана, племянница генерала Аникея, попала в лечебницу фэра Валида. Говорят, девушку держат за семью замками и никого к ней не пускают. Фэр Валид лично лечит, а ее мать устраивала скандалы, чтобы ей вернули дочь, пока не заявился фэр Аникей.

Взгляд нагини тяжелеет, она задумчиво склоняет голову набок, размышляя вслух.

— Молодых девушек в нашем клане практически нет. Вы сказали, племянница Аникея? И мать у нее скандалистка? Вероятнее всего, речь об Инаре. Но если она в лечебнице, почему об этом не известно старейшинам клана?

— Думаю, вы займетесь этим вопросом.

Мне приносят обед, и я с чувством выполненного долга берусь за приборы. Нагиня изящным движением пальцев подзывает к себе подавальщицу, шепчет ей что-то на ухо. И та быстренько уходит.

— Ммм… ребрышки и вправду божественные.

— Я дурного не посоветую, ваше величество.

Хмыкает сдержанно нагиня и опять обмахиваеться веером. Вскоре в наше ложе заходит еще один парень из обслуги, ставит на стол две хрустальные чаши. Именно что чаши — как для чая, только без ручек.