— Да ладно⁈ — Мой голос пропитан ядом и сарказмом. — Какая чудная подачка, дать возможность родить от кобеля, у которых шлюх и наложниц больше, чем дней в недели!

В конце мой голос срывается на крик. Богиня запрокидывает голову, и мы встречаемся взглядом. Сегодня ее волосы уложены в изящную прическу, отчего шея кажется еще тоньше.

И глаза… Они сегодня другого цвета — небесно-голубого, медленно, но верно переходящего в глубокий синий.

— Мне казалось, ты была рада возможности родить, не взирая от кого.

— Вам показалось. — Выплевываю последнее слово. — И вся эта сказка с благословеньем — полная ерунда! Просто обман и пыль!

— Осторожно, Мира… — Голос богини понизился до тихого, едва ли уловимого для слуха шипения. Глаза сузились, а зрачки вытянулись и запульсировали. На меня смотрела самая настоящая змея. — Осторожно, девочка моя, а то я могу и обидеться. В конце концов, я сделала тебя императрицей.

Пафос в ее голосе при упоминании о моем нынешнем титуле вырывает у меня смешок, полный истерики и первобытной злости.

— Серьезно? Какая, мать ее, честь! — Отвешиваю ей до предела каверзный поклон. — Вот уж спасибо! Правда, я от радости пару раз чуть не сдохла! Но это мелочи, да?

— Не иронизируй. — Поищуривает она глаза, поджимая тонкие губы. Но меня уже не остановить.

— Ну что вы⁈ Ирония? Мне сейчас не до нее! Потому что я по уши в дерьме из-за вашего долбаного титула императрицы!

— Ты знала, на что шла. — Спокойно парирует она, но взгляд по-прежнему ядовит. — Как и то, что власть всегда предзумевает жертвы. В конце концов, ты уже испробовала эту участь на своей родине, не так ли?

— Там было другое. — Остужаю ее ледянным тоном, да растягиваю губы в диком оскале. — Там у меня были соратники, меня прикрывали, там я знала, ради чего терплю и ради чего мои жертвы! Там я сама избрала свой путь! И согласна уйти в любой момент!

— Здесь ты тоже знаешь, ради чего воюешь! Разве не ребенок — предел твоих мечтаний!

— Все так, только ты так обернула обстоятельства, что мне не родить!

— Почему же? — Богиня дергает плечом. — Ты здорова и плодовита, как и Яран.

— Н-да⁈ — Взрываюсь гневным криком. — И⁈ Дальше что⁈ Родить ребенка или еще одну пешку на шахматной доске⁈ Рычаг давления в его руках для саму себя⁈

— А чего же ты хотела, Мира? — Богиня надвигается на меня, и, дойдя в шаг от меня, останавливается, обходит мою фигуру, застывшую на месте. — Получить молодое, здоровое тело, с титулом, почестями и землями, переспать с «удобным» мужчиной, которого потом легко выкинешь из своей жизни, и укатить в закат с ребенком, чтобы никто тебя не трогал?

Я чувствую в ее голосе обвинения. Будто не она меня развела как лохушку, а я надумала это сделать с ней. Поджимаю губы и гневно выплевываю:

— Свою часть договора я бы выполнила и нашла бы пару всем десяти нагам!

— Н-дааа… — Тянет та с усмешкой и порхает ресницами, встает напротив меня. — А разве мне от тебя только это было нужно?

— Что-то еще⁈ — С сарказмом.

— Много еще чего, Мира. — Спокойно и ровно. — Иначе я бы не стала так сильно заморачиваться и возвращать тебя сюда. Или ты думаешь, что оно так легко? Поверь моему слову, девочка, выловить душу нагини из параллельной реальности и вселить в тело данного мира дорого стоит, и я заплатила эту цену.

— Я не просила…

— Но ты здесь! — Жестко и не терпяще возражения. — Живая,здоровая, молодая и с кучей возможностями! Но вместо того, чтобы ими воспользоваться, ты ноешь, что можешь родить от одного мужчины!

— От кобеля, а не мужчины! — Рявкую в ответ, совсем не желая ей уступать. Бесспорно, семена разумности есть в ее словах, но я понимаю и другое. Богиня пытаеться мной манипулировать, задвинуть на фон побочки, зато на видное место впихнуть то, что я могу родить.

Вот она и… Гнёт свою линию!

— Яран не так плохо с тобой обходится. Он добр к тебе!

— Коне-е-ечно! — закатываю глаза.

— Ты недооцениваешь ваши отношения, Мира! И меня это печалит! Я отправила тебя во дворец и дала статус императрицы, чтобы ты была ему верным соратником и помогла моим детям выродиться.

— Только в начале вы мне пели о другом!

— Возможно, я упустила детали…

— Детали? Это не детали!

— Понизь тон!

И я вынужденно замолкаю, богиня дергает раздраженно плечом и тычет в меня пальцем.

— Иначе я могу перестать быть к тебе благосклонна и…

— Убить? — приподнимаю бровь вверх, хмыкаю. — Совру, если скажу, что боюсь. Тем более, вы это не сделаете. Слишком много вложений, не так ли⁈

— Паршивая девчонка. — цедит сквозь зубы. — Воистину рожденная быть змеёй. Но ты права.

Усмехается с едва ли заметным проблеском уважения в синих глазах.

— Убить-то не убью, но накажу в назидание, тебе оно нужно? — Молчу, и она вздыхает. — Вот и я о том же… Не нужно тебе это, милая. Итак, теперь вернемся к важному… Насчёт Ярана.

Отходит от меня и оседает на край старого фонтана, тот уже почернел от времени, и из горлышка каменной рыбки тонкой струйкой течет мутная вода. Богиня макает пальцы в резервуар с водой. И от ее прикосновения вода вмиг превращается кристально чистой.

Она же голосом великого философа выдает:

— Иногда мы не замечаем очевидного. Как и то, что нам действительно нужно. Яран тебе во многом подходит, хоть ты этого не хочешь видеть. Как и то, что он обращается с тобой по-особенному…

— Разве? — мой голос критичен, как и выражение лица, но, несмотря на это, богиня хмурит брови и начинает перечислять:

— Тебе простили многое, за что других наложниц выселяли из дворца.

— Потому что я не наложница!

Богиня жестоко усмехается.

— Поверь мне, милая моя, если бы император захотел, он бы нашел способ как от тебя избавиться. Спроси это у своей предшественницы.

Ссылки из дворца.

Я мгновенно улавливаю, о чем говорит богиня. Тами действительно часто прилетало, зачастую оттого, что она попадалась на провокации других наложниц.

И да, тут нельзя укрыть то, что со мной Яран куда… Лояльнее? Нет, это неправильный термин. Точнее, он просто считает наши перепалки интересными. Вот и вся история.

Заметив мое молчание, богиня продолжает говорить:

— Возможно, то, что ты делала до этого, смогла не просто впечатлить императора, и то, что вы оказались в браке, судьба? Черный змей вполне может влюбиться в тебя, и тогда…

И меня от ее слов как будто обжигает кипятком. Вскидываю голову и резко перебиваю:

— Не надо мне говорить о любви! И вешать всякую лапшу на уши! — Тычу указательным пальцем себе в грудь. — Меня любили, слышите? Я знаю, что такое любовь мужчины! Каким должен быть мужчина, который потерял голову от женщины! И император таковым точно не станет! Он не любит никого, кроме себя! Боги, да он ревновал меня к своему сыну! Он черствый, бесчувственный, властолюбивый эгоист!

— Ты перегибаешь. — Хмурится богиня.

— Не-е-ет, это я «недогибаю». Но о любви здесь и не пахнет. Уж я-то точно знаю, каково это быть любимой.

— Полагаю, речь о твоем втором муже. — Меня настораживает ее мягкий тон. Очевидно, когда так заговаривает женщина, подобная ей, то жди удара. — Тот, что военный, не правда ли? Помню-помню, я видела его мельком в твоих воспоминаниях, Мира. И вправду завидный мужчина. Только что-то у вас не срослось? Ты же последние десять лет до того, как умереть, была одна.

Поднимается медленно с бортика и легким шагом направляется ко мне, каждое ее слово как невидимая удавка на моей шее, что затягивается сильнее и сильнее.

Губы сохнут, а горло сжимается в желанье добыть побольше воздуха.

— Да, он любил тебя, и ты его. Но насколько хватило вашей любви, мм? Она разбилась на маленькие осколки, когда в ваш дом заглянула беда. Он не вытянул тебя, Мира… Слышишь меня? Не смог. Оставил одну, дав добро на развод. Сбежал на свою войну. Потому что там легче… А ты осталась одна с той мыслью, что своего дитя так и не прижмешь к груди.