— Истинную? — взгляд императора меняется. Там мелькает неверие, следом радость и удивление. — Ты уверена?

— Абсолютно.

— Но почему я об этом узнаю только сейчас⁈

Привстает с меня и опять лютует. Ну что за мужик⁈ И то ему не то, и это… тоже!

— Все вечно от меня скрывают… Тайны… Тайны… И опять тайны! Будто я враг им⁈ Вот отправлю в ссылку, чтобы поумнели…

Не надо в ссылку! Мне в столице нужны соратники.

— Ну, ваше величество, — прижимаюсь к его спине, и так вышло, что руками обнимаю за шею, и выходит, что-то голой грудью жмусь к мужской спине.

Да, на мне шелковый халатик, и я барышня пусть и не раскованная через чур, но не такая уж и «монахиня», тем не менее осознаю это, когда уже сделала. Тянусь к уху и нашептываю:

— У Фаарата там беда с истинной, девочка лечиться в лечебнице.

Мне кажется, что он даже не дышит под моими руками, и все же я слышу вопрос:

— Все в порядке? — сглатывает, так что кадык дергается рядом с моим запястьем. — Быть может, нужно вмешаться? Помочь?

— Нет, не думаю, Фаарат справляется сам.

— Уверена? — тянет с сомнением. — Я этого упрямца помню с детства, никогда помощи не умел просить!

Пальчиком скольжу по выемке меж мужских ключиц, подымаюсь вверх и нежно обвожу кругом его кадык, нашептываю на ухо:

— Уверена, там верных друзей достаточно в помощи. Они справятся.

— Мммм… — довольно мычит. И резко ухватив меня за локоть виртуозно тянет к себе на колени, не успеваю охнуть, только рукой хочу прикрыться, и подмечаю недовольный взор императора на этот жест.

Он давит взглядом, но я руку не убираю.

— У Майдара тоже невеста… Скоро прибудет из теплых стран. Поэтому сердца мал… мужчин уже заняты, ваше величество.

— А твое?

— Что мое?

Непонимающе приподнимаю бровь. Император неожиданно тянется ко мне рукой и накрывает ладонью место под левой грудью, пальцами вытесняет мои пальцы, заставляя частично оголить грудь.

— Твое сердце кому принадлежит?

— Пока что только мне.

— А должно быть моим. — хищно усмехается и накрывает мои губы напористым поцелуем.

Я и так малость растопленная, а тут удержаться как-то не выходит. И вроде помню, что сама совсем недавно прогоняла его шлюх, но что-то внутри невыносимо ноет, когда я имнно рядом с ним.

— Вы слишком много хотите, ваше величество, — дергаю бровью, когда он отлипает от моих губ, на секунду позволив вздохнуть воздуха. — Вам и тела должно быть достаточно.

Непонятно для чего ляпаю, сама-то осознаю, что провоцирую его.

И мужчина охотно на это ведется. Опрокидывает меня на мягкую постель и стаскивает ночнушку вниз по талии к ногам, сам сбрасывает остатки своей одежки. Безудержно целует мои губы, шею… Искусно целует, зараза, со знанием дела.

У меня на подкорках долбится мысль, что это надо прекращать. Нас с императором и так связывает до хрена как много, одна ночь близости только усугубит отношения и даст ему против меня дополнительный туз.

Но это думает мозг, а сердце уже обулось в красовки и пустилось в низкий старт. А когда мужские губы ползут вниз по животу и нежно целуют тазовые косточки, я понимаю, что на полпути императоры не останавливаються и спускаються еще ниже…

— Ах…!

— Тшшш… — мягко успокаивает меня поглаживанием по животу. Ловит мои пальцы и переплетает их, возвышается надо мной горой и почти что пронзает насквозь болью с непривычки.

Отворачиваюсь, чтобы стряхнуть слезу с ресниц, и тут же ощущаю поцелуй в челюсть, как крепкие ладони гладят все мое тело. Утешают его, просят прощение.

— Тшшш… Дыши, Тамира… Дыши… И не прячься от меня… Ну же, глянь… На своего мужа… Я здесь для твоего удовольствия…

И вправду удовольствие. Казалось, давно позабытое, такое неизведанное, буйное, дикое.

Сама обнимаю его за шею, нахожу мужские губы и целую. Страстно, кусаюсь до крови, так как мне хочется.

И мысленно себе обещаю: это всего лишь одна ночь.

Один раз.

Ничего же плохо не случится, да?

* * *

Дура! Мать твою за ногу, Сомова! Сорокет стукнул, а мозгов так и не прибавилось!

Пытаюсь аккуратно выбраться из-под тушки довольно сопящего в две дырочки императора, но не хрена. Тот обнимает меня поперек талии и для надежности еще ногу на меня закидывает! Будто чует, гад, что я улизнуть хочу.

А мне оно жизненно надо. Ибо смотреть ему в глаза и нагло врать после всего того… разврата, что он со мной творил, я уже не смогу.

По крайне мере сегодня.

Тааак, Сомова! Тебе просто нужна передышка. Да, определенно… Теплая ванная, чашечка кофе, кусок хорошего пироженного, чтобы задница слиплась от обилия сахара, и покой.

Хотя бы сутки.

Ну почему? Ну почему я, кретинка такая, вчера ему поддалась⁈

Теперь чувствую себя отвратительно.

И ведь сама знала, что к кобелю лезу. Дура полная!

Так, всё, достаточно, потом себя погрызу. Со вкусом и наедине, а пока ножки отсюда надо делать. И быстренько!

Господи, и до чего только докатилась.

Тихонечко дожидаюсь, пока наглый наг поднимет с меня свою лапу, и только уличив этот момент, тут же выворачиваюсь на волю.

— Ммм… Куда?

Яран сонно фырчит, впрочем, к моему счастью, не раскрывая глаз, ощупывая рукой место, где секундой ранее лежала я сама. Подхватываю одну из подушек и мягко подсовываю ему под руку. Император со вкусом жамкает текстиль и продолжает сопеть.

Фуух…

Спешно собираю свое шмотье и кое-как закрепляю волосы.

Это вчера я на турбо режиме летала сюда и не шибко интересовалась, во что одета, а вот сейчас…

За окном еще темно. Ранее зимнее утро как-никак, но все равно светло небось. Недолго думаю и стаскиваю теплый мужской плащ, подбитый мехом, с вешалки, и под рабочим столом нахожу меховые тапочки, правда, на пять размеров больше, но не беда! Носков не видать, но продолжать поиски и рисковать тем, что разбужу императора, мне не хочется.

Поэтому валим-валим, Сомова. Быстрее, быстрее… Я сказала!

В коридоре наталкиваюсь взглядом на бодрствующих невозмутимых стражников и такого же огурчика (ну, с виду) Амира, что оперся плечом об стену и мирно ждет. А вот рядом с ним на лавке храпит Хаким, любовно обняв себя любимого руками. Увидев меня, Амир распрямляется и тут же пинает в плечо дедугана.

— А…? Чего⁈ — распахивает тот сонно глаза. — Ваше величество…!

— Тихо! — шикаю на него, с опаской косясь на дверь. Мне после вчерашних приключений повторных как-то не хочется… И так ноет все, что возможно. И душа, и тело, и сердце, и разум от тупости своей хозяйки!

— Но, ваше величество… Как вы… Ну так…

Он демонстративно оглядывает меня, фирменным тоном пытаясь пристыдить, но я утыкаюсь в его залысину на макушке пальцем, призывая заткнуться.

— Значит так, подлый предатель и болтун, не умеющий держать язык за зубами. Быстро подобрал хвост свой и тише воды сдулся отсюда в мою резиденцию. И чтобы нос свой оттуда не выказывал.

— Но…

— Я понятно выразилась?

— Понятно-понятно. — Кивает мне болванчиком, и я гневно топаю к выходу, Амир за мной, Хаким едва ли поспевает следом.

Но уже у ворот любимой усадьбы плещевый наг умудряется меня догнать, запыхтевшийся не на шутку, и спрашивает, скосив милую мордаху:

— Ваше величество, можно вопросик?

— Ну?

— А почему вы в одеждах его величества?

— А сам не догадываешься? — Мажу по нему недовольным взглядом. Тот тупенько хлопает ресничками. Закатываю глаза. Никакой фантазии у людей? И как они только так живут?

— Потому что его величество порвал в порыве страсти всю мою одежду. И вообще, — замечаю краем глаза озадаченное лицо всегда невозмутимого Амира, сейчас молодой наг с трудом скрывает любопытство в глазах. Утыкаюсь в него взглядом: — Вот запомни на будущее, Амир. Если порвал своей женщине одежду, то будь добр, возмещай. А белье так и вовсе в двойном объеме!

На скулах нага оседает легкий румянец, и я совсем не ожидаю от него серьезного кивка и ответа: