— Я смотрю, ее величество слишком много на себя берет, — с трудом скрывая злость, шипит Бали фэр Белан. — У вас свои источники, раз вы сунулись в дела империи?

— Не волнуйтесь, господин старейшина, — кидаю взгляд через плечо, но считаю нужным предупредить. — Наказывать и судить будет всегда император, это его священное право. А я скромно прослежу, чтобы виновные достигли зала суда.

Глава 20

Грудью прикрыть своих птенчиков от хищного змея

— Я тоже покину вас, ваше величество. — Хочу под шумок сделать ноги и выскользнуть за дверь вслед за удаляющимися фэр Беланом и фэр Огнаром. — До свидания…

Крепкий захват на локте, и меня крайне неласково тянут обратно в объятья императора. Сдавленно охаю и тут же ощущаю, как у самой сердце ухает где-то в пятки.

Вот давайте честно, и без всяких там «я не такая», но когда практически голой грудью (потому что тонкая ткань ночнушки и халатика как бумага для выпечки вместо картона). Ну так вот, когда грудью прислоняешься к твердой мужской торсе, и ручища у этого обладателя шикарного торса не просто тебя держат за талию, а прям вжимают в себя… То что-то в животике да порхает.

Самую малость, но все же.

— Что. Это. Было?

Ядовитым голосом цедит мне на ухо император, с привычным уже для меня недовольством взирая на мою скромную персону.

Ну что сказать? Если там что и порхало, то сразу же сдохло. В зародыше, так сказать, но, может быть, оно и к лучшему?

Определенно да.

— Не понимаю, о чем вы, ваше величество.

— Разве?

Медленно опускает голову на бок, жадно вглядываясь в черты моего лица. Руками пытаюсь кое-как освободить себя из мощного захвата чужих конечностей и спешно делаю шаг назад.

Император демонстративно оглядывает меня с макушки до пят и указывает рукой на мои босые ноги.

— Ты явилась в таком виде… Хотя чего уж скромничать, прям-таки прибежала. И чего ради? Чтобы оправдать двух мужиков передо мной.

— Вас ввели в заблуждение, и я всего-навсего прояснить ситуацию.

— Или не дать своим потенциальным фаворитам загреметь за решетку. — Казалось, было спокойно выдает он.

Возмущенно открываю рот и смотрю на него в полном недоумении и обвинении. По крайней мере, я надеюсь, что именно так выглядит со стороны.

— Да как вы смеете! Подобное обо мне говорить!

— Ты не постеснялась явиться перед ними в таком виде!

Тычет в меня пальцем.

Демонстративно запахиваю халат на груди и хочу завязывать двойным узлом, но змей останавливает меня.

— Поздновато прикрываться! Уж оставь так!

— А вам ли не все равно⁈ — Ядовито цежу сквозь зубы, но так и быть оставлю пояс незавязанным. — И чтоб вы знали, я спешила!

— Спешила? Оттого босиком примчалась? Тебе только недавно вправили ноги! С такой безответственностью никакими целителями не напасешься.

— Да? По-моему, если бы вы чаще уделяли им внимание и сами разбирались в данной сфере, а не доверяли отчетам ваших министров, да наказывали всех без разбору, то целителей и лекарей и впрямь было больше!

От возмущения глаза императора расширяются, а губы размыкаются для гневной тирады. Но я не даю ему начать, бью противника не отходя от кассы.

— И вообще, не на меня сейчас надо кричать, поняли⁈ Эти ребята сделали настоящий прорыв в целительстве и в нашей культуре! Нашли способ, лекарство для стольких больных! Их поощрять надо⁈

— Поощрять за то, что моя жена на них заглядывается⁈ — Язвительно подмечает. — Я, по-твоему, настолько никчемный, чтобы это стерпеть?

— Что ж, я выходит — никчемная, раз ваших наложниц терплю!

Замолкаем оба на мгновение, тяжело дыша, и глядим друг дружке в глаза. Казалось, еще одно мгновение, еще одно слово, и все рванет к чертовой матери.

Оттого, когда в дверь тихо стучат, мы синхронно рявкаем.

— Да!!!

Она немножко открывается, и в прорези появляется голова стражника.

— Ваше величество, там наложницы… Они просят… Аудиенции.

Одна часть моего мозга понимает, что это возможность тихо свинтить отсюда. Но другая… Та самая, которая терпела заскоки любовниц моего муженька, которая из одного дерьма прыгала в другое… Она не хочет поступить здраво.

— Ах, наложницы…

Мило ему улыбаюсь и быстрым движением стряхиваю халат с плеч. Дергаю лямки ночнушки вниз и тут же прикрываю обнаженную грудь одной рукой, а другой придерживаю податливый шелк под грудью, топаю к двери и плечом распахиваю ту ближе.

Выхожу к нагиням во всей красе, небрежно опираюсь плечом об дверной косяк и, ни капли не стесняясь своего внешнего вида, выдаю.

— Девочки, мне очень жаль вас разочаровывать, но император на сегодня мой!

— А?.. — Распахивает изумленно губы Зефирка.

— И на завтра тоже.

Перевожу взгляд на фиолетовую нагиню, мило ей улыбаюсь.

— И на послезавтра тоже. — Тяжко вздыхаю. — Да и вообще, малышки мои, вы бы списочек мне составили с графиком, кто когда хочет императору постель согреть, мне отправьте. Я гляну, если будет свободное окно, скажу. А сейчас прошу меня простить, но мы немножко заняты. Доброй ночи!

И захлопываю дверь прямо перед их носом, круто разворачиваюсь лицом к трону.

— Так! Мы не догово…

Меня резко хватают за талию и поднимают над землей, едва ли я в силах что-либо сделать, пытаясь одновременно удержать ночнушку на талии и грудь, прикрытую рукой.

— Да что вы дела…ете⁈ Ох!

Приземляюсь спиной на мягкое ложе, усеянное подушечками, пытаюсь отползти и привстать. Но меня тут же хватают за лодышку и тянут обратно.

— Еще раз… Шшшш… выйдешь полуголой… При чужих…

— Какие чужие, ваше величество? Там только ваши любовницы были, а они нам, считай, как родные, — отмахиваюсь от него, привстав на локтях в постели. Нет, я бы с удовольствием натянула лямки ночнушки обратно, но как это сделать, когда он так на меня смотрит.

Будто сожрать хочет.

Не успеваю что-либо сказать еще, меня собственничечки хватают и опрокидывают лопатками на матрас, буквально вжимают своим телом в кровать, при этом второй кожей врастая в мое тело. Испуганно обнимаю локтями грудь и с страхом кошусь на перекошенное от ярости мужское лицо.

— Я не… играюсь, Тамира… А серьезен до смерти… Никто. Никогда. Не увидит тебя обнаженной. Иначе я его убью. Ты слышишь меня? Не пощажу никого? Будь то аристократ, целитель… Без разницы. Это тело — услада лишь для моих глаз.

О-хо-хо, как его понесло-то, и ведь жопой чувствую, если сейчас не успокою, то моим птенчикам капец. А их надо спасать. Срочно! У них там и без императора, судя по докладам моих телохранителей и сплетен, что собрала госпожа Фирузе, то писец полный.

— В лучшем случае они отделаются ссылкой, а в худшем… Пока я жив, никто не посмеет… Тебя касаться, даже мечтать об этом теле.

Губами касается моей шеи. Целует до болезненных засосов, от которых охота кричать.

А следом сжимает меня в своих объятьях до хруста костей, ползу ниже, ныряя под ним, и мягко накрываю ладошью его щеку. Глажу и пытаюсь максимально нежно с ним заговорить.

— Ну что вы, ваше величество… Зачем им меня хотеть? У них свои…

— Нет! Не говори мне… Я мужчина, я знаю, о чем говорю! — бьет кулаком в матрас выше моей головы, так что я невольно вздрагиваю. Уловив этот мой жест, черный змей поджимает губы и куда нежнее гладит меня по волосам. — Я видел восхищение в их глазах. Что у белого, что у красного. Их чертовы глаза горели, когда они смотрели на тебя. Так, что мне хотелось их вырвать!

Ох ты ж, мать честная! Да что с ним, не пойму⁈

— Они смотрели на императрицу, ваше величество. Я дала добро на этот эксперимент и открыла путь к их профессиональной мечте, разумеется, в их глазах выгляжу немного иначе, но это ни о чем не говорит. Уверяю вас, они не видят во мне женщину, — несмотря на мои доводы, суровый взгляд Ярана, полный ревностью, не меняется, и я решаю идти ва-банк. — Тем более, что фэр Огнар скоро женится, он нашел свою истинную. И у фэра Белана тоже невеста…