Аккуратно любопытствую, скрыв потресение за маской простого интереса.

Тот молчит. Кусает губы. Почему не хочешь сказать? Что тебя удерживает?

— Очень красиво вышло. Настолько, что я бы тоже хотела заказать у вашего мастера…

Мягко подталкиваю его. Парень мотает головой.

— Мастер тоже очень утонченно рисует. Но этот портрет нарисовал не он.

— А кто?

— Не знаю. — Жмет плечами. — Видимо, сам заказчик. Он так бережно относится к этой картине, платит втроя, чтобы я упаковал ее бережно и в четыре слоя.

— Странно, но почему он приносит ее на реставрацию к вашему мастеру? Раз сам художник?

Парень мнется, оглядывается по сторонам.

— По правде говоря, заказчик этого полотна — бывший ученик мастера. А эта девушка на картине… Я не уверен… Но, кажется, она его возлюбленная. Видно, что-то с девушкой произошло, потому что я слышал, как он однажды просил мастера аккуратно работать, чтобы не испортить выражение ее лица, ибо это его последняя память о ней. Сам он боится снова взять кисть и поменять что-то, видно, рука дрогнет. Вот и приносит раз в год мастеру. А нашему мастеру все по плечу…

Парень принимаеться и дальше хвалить своего мастера, но я слушаю вполуха.

На картине определенно была Надира.

Я не путаю.

И она была здесь, в империи, жила некоторое время. Госпожа Фирузе меня надурила? Вряд ли… В одном она была права, клан фэр Фиол не в самом лучшем положении, и молодая плодовитая наследница могла бы многое исправить.

Но куда же делась Надира? И кто этот таинственный художник, что ее нарисовал?

Расплачиваюсь с болтливым парнем, оставляю ему атлас с условием, что завтра в обед зайду за ним.

— Идем, ваше величество?

— Постой, — хватаю Таира за рукав, сама стоя спиной к лавке художника, шепотом ему говорю: — Сейчас оттуда должен выйти кто-то, держа в руках полотно, укутанное в коричневую ткань, перевязанное красными веревками. Полотно где-то полтора метра на метр. Когда увидишь его, дай мне знак, чтобы я узнала, кто его забирает.

Ну а чем черт не шутит? Конечно, маловероятно, что картину заберет сам заказчик. И все же, если он так бережно к нему относится, то, мне кажется, лично за ним явится.

Сама же рассматриваю товар на прилавках. Ноги подмерзают, и начинаю шмыгать носом. Ну где же ты?

— Ваше величество. — одними губами зовет меня телохранитель, мягко касаясь моего локтя.

И даже не дожидается, чтобы я развернулась, а лишь тянется к одному из зеркал на лавке и поправляет то в нужную мне сторону.

Наблюдаю в отражение, как со ступенек лавки спускается высокая мужская фигура, одетая во все черное.

Ветер неумолимо пытается сбить с него капюшон, и ему это удается.

Тут же узнаю в мужчине другого своего родственника.

Младший брат императора, принц Алан фэр Дарз.

* * *

— Ваше величество?

Что имеет общее принц и фиолетовая нагиня? И почему у него ее портрет? Он сам нарисовал? А разве тот рисует?

— Ваше величество?

Не сразу реагирую на голос Таира. Поднимаю на него взгляд.

— Что?

— Центральная площадь перекрыта, там народ собрался. Буянит в преддверии праздника.

— Так праздник завтра же?

— Он завтра, но праздновать начинают с сегодняшнего дня. — хмыкает сидевший рядом Амир.

— На карете будет не проехать. Давайте пересечем пешком один квартал, а по ту сторону площади возьмем другой экипаж?

— Давайте.

Не особо хочется идти пешком. Ноги гудят, да и холодно. Но своим ребятам я доверяю, и если они так говорят, значит надо, и точка.

Вылезаю из кареты, передаю им свою сумку и уныло топаю по расчищенной тропинке. Кошусь на звуки криков и смеха.

— Сейчас напьются, потом драки начнутся. Городская стража замучается до утра все это разгребать.

Устало выдыхает Таир. Второй телохранитель хмыкает.

— Традиции же…

Остальных двух телохранителей я отправила вперед, чтобы нашли экипаж и запрягли, а то ждать не сильно хочется.

В правдивость слов Амира убеждаюсь, когда мы по тропинке спускаемся к площади. Огибаем широкий каменный пласт, полный людьми.

Вино тут льется рекой, половина уже под шафэ, и в самом центре уже слышится ругань и крики. Начинается толкотня.

Парни меня окружают, держа ближе к каменным стенам домов.

— Ваше величество, давайте быстрее.

— Затопчут?

Мне как-то становится не по себе. На что Таир ободряюще улыбается.

Не замечала я за ними ранее столько эмоций.

— Мы не позволим. Но время поджимает, по указу его величества в пять вечера мы должны быть во дворце, а сейчас четыре с половиной. Еще час пути, не успеем.

— Ну не будет же он нас ругать за полчаса опоздание. — закатываю глаза.

Он вообще со мной типа не разговаривает.

Как-то страсти быстро закипают в толпе. Начинает мордобой.

И Амир с Таиром подгоняют меня быстрее двигать ножками. Я и не против. Замечаю, как на площадь с трех разных сторон пробирается конница с городской стражей. У воинов в руках огромные дубинки.

Ой, сейчас что будет…

Так, надо ускоряться. Уже практически добираемся до противоположной части квартала, как мой слух ловит отчаянный вскрик.

— Тетя Мира!

Показалось, что ли? Амир, замечая мою задержку, хватает за плечо и тащит вперед, крик прорезается вновь среди общего гула.

— Тетя Мира!

И такой голос… Не то что знакомый, но все внутри тянется к нему.

— Крестная, ну пожалуйста!

Сама того не понимая разворачиваюсь, и сердце стынет в груди.

— Ксюша…

— Ваше величество, нам надо идти…

— Ксюша! — вскрикиваю я, не в силах поверить своим глазам.

Что эта девчонка тут делает? Моя крестница! Ксюшка, дочка моей подружки Ленки. Моя…

Она одета на наговский манер, волосы заколоты на макушке… Но это определенно она! Пытается выбраться из толпы. Бежит ко мне, но выпившие придурки ей этого не дают, ее тянут обратно, и я вижу лишь испуг на молодом личике.

— Ваше величество!

Глупо было вырваться из рук телохранителей и бежать к ней, но во мне сейчас не было ничего разумного.

Господи, да она же росла на моих руках. Училась ходить, держась за меня. Я водила ее в первый класс и учила выговыривать эту долбанутую букву «Р».

Ленка, зная о моей трагедии, всегда говорила, что я вторая мама ее детям, и с Ксюшкой сейчас выстреливает этот самый материнский инстинкт!

Срываюсь с места и отпихиваю яростно всех со своего пути. Ныряю в толпу и успеваю ее схватить за руку до того, как ее опять заглотила стена из людей.

— Тетя… не отпускай! — кричит она и громко плачет. Совсем как в детстве, только сейчас на ее слезы всем наплевать. — Тетя, пожалуйста!

Ее рука выскальзывает из моих пальцев. Я уже замечаю кровоподтек на ее щеке и порванное платье в плече!

Слышу, как позади меня в толпу прорываются Таир и Амир.

Где-то на створках разума мелькает мысль, что я их здорово подставила, но тут же ее отметаю.

Потом подумаю!

Сейчас Ксюша!

Ногтями цепляется в мою кисть, плачет навзрыд, что-то говорит, но я не слышу. Пытаюсь ее вырвать из вереницы людей.

Но куда там.

Паника, что нас затопчут к чертовой матери, перемешивается с лютым гневом. Кто-то локтем заезжает мне по животу, и все…

Я не понимаю, что происходит ровно минуту, вижу испуганный взгляд девчонки и пару перекошенных рож вокруг.

Мое тело неожиданно становится гибким, а ноги… Они как будто длиннее.

Смотрю, как серебристый чешуйчатый хвост отпихивает всех на своем пути и, добравшись до Ксюшки, оплетает ее талию, притягивая ко мне.

Это мой, что ли?

— Тетяяяя… Мииирааа…

Ревет та, уткнувшись чумазым носом мне в плечо.

Таир и Амир становятся рядом. Но чтобы достичь меня, они пробились в центр толпы. Я понимаю, чтобы вырвать нас отсюда, им надо немало попотеть.

Мужчины переглядываются.

— Надо найти стену…

— Да, вот… там… Осторожно!