Не могу вспомнить это имя. Женщина, увидав мое задумчивое лицо, хмыкает.

— Не вспомните, ваше величество. Меня давно не видели при дворце.

— Тогда что вам нужно?

— Ответы.

— Так задайте вопрос.

Старая нагиня рассматривает меня долго, хищно облизывает губы раздвоенным языком.

— До меня дошел слух, что ее величество в последнее время много времени проводит с младшим принцем.

Постойте-ка, а ведь мать Ралана была фиолетовой нагиней.

— Все правильно, — качает змея головой, — Я бабушка его высочества. И мне хочется знать, с чего вы так добры с ним.

— Этому должна быть причина?

Хмыкаю и перевожу взгляд на жемчужные бусы, что висят чуть дальше остальных. Снимаю их с крючка.

— Непременно. — холодно выдает нагиня, — Все знают, что император не посещает ваше ложе. К власти вам не пробиться. А Ралан законный наследник, вы можете попытаться набить ему дурь в голову и уговорить на восстание. Поставить на трон…

Мы обе понимаем одну вещь: то, что она сказала, вполне можно сделать, но оно окажется фатальным для молодого принца. Никто его не поддержет, а попытка переворота будет смертным приговором.

Что ж, мне понятны ее переживания. Но отвечаю я совсем по-другому.

— К сожалению, вбить дурь в голову вашего внука невозможно. — коротко улыбаюсь и, подойдя к зеркалу, что висит на стене, надеваю в ухо изящную серёжку из бирюзы. — Там слишком много мозгов, госпожа Фирузе.

Печально вздыхаю, присматривая, как сидит украшение.

— Жаль, не в тон моим волосам. — Вздыхаю и достаю серёжку, оглядываюсь на нее. — И если вы не знали, то у его высочества совершенно другие планы на будущее.

Судя по выражению лица, то не знала. Решаю ее просветить.

— У него необычайный интерес к лекарскому делу. Мальчик готовится, чтобы поступить в Академию, стать специалистом и лечить больных.

Нагиня замирает с разинутым ртом. Дергает плечом.

— Лекарем… А… его величество? Неужто император позволит?

— А почему нет? — улыбаюсь ей беспечно, подбирая другую пару серёжек. — Он же не самодур, а у Ралана определенный талант.

— Это же вы… — неожиданно выдает нагиня спустя мгновение раздумия. — Вы его надоумили пойти в лекарское дело?

Шипит агрессивно, вынуждая Амира шагнуть к нам ближе. Останавливаю его взмахом руки.

Смотрю ей прямо в глаза.

— А вы бы предпочли, чтобы он стал марионеткой в чужих руках? Пешкой под управлением министров? Не будьте идиоткой, — морщусь в лице, отчитывая нагиню, — Правителем ему не стать, пока Тамерлан жив, и все же, занимая хоть какую должность при дворе, Ралан будет тем самым запасным наследником. Так себе судьба, по-моему! И если ему нравится лекарское дело, пускай ее и изучает. В конце концов, это безопасно в первую очередь для него.

Отворачиваюсь опять к стеллажам.

Некоторое время мы обе молчим. Я изучаю товар, а старая нагиня раздумывает.

Неожиданно мне суют перед носом коробочку с серёжками.

— Попробуйте это, ваше величество. — Говорит она мне.

Достаю из коробки серый жемчуг на серебристом обруче. Ставлю в ухо.

Несмотря на массивность, смотрится очень красиво.

Нагиня рядом задумчиво скребет подбородок. Выдыхает.

— Ралан — единственное, что у меня осталось. Я очень виновата перед своим внуком, и, к сожалению, сейчас он не хочет меня видеть. Но вот что хочу вам сказать: друзья моего внука — мои друзья, а враги… — замолкает, одарив меня острым взглядом, — врагов Ралана я буду медленно душить. До свидания, ваше величество.

Коротко мне кивает и уходит.

Кручу в руках коробку с сережками, оборачиваюсь на хозяина, что вышел ко мне.

— Я возьму их. Сколько с меня?

— Уважаемая госпожа, что только вышла, расплатилась.

Даже так.

* * *

Если утро и обед прошли без происшествий, к вечеру жди… свинью.

— Ваше величество, постойте! Ну куда вы⁈ Император будет в гневе! Сегодня среда! Он позвал к себе наложниц… его величества…

А я пылаю от злости.

Решительно врываюсь в императорское крыло, и слуги у дверей его спальни лишь переглядываются, но не останавливают меня.

Отмахиваюсь от Хакима.

— Здесь сиди!

Рявкаю на него и шагаю внутрь.

О, я не просто зла! Я сейчас взорвусь ко всем чертям.

Этот паршивый гад отправил Ралана в военную казарму! На носу зимние праздники, а пацан должен страдать из-за дурости отца!

Потому что тот пошел не с ним на совет, а пришел ко мне чай пить!

Ладно, оступился… Я всё понимаю. Но зачем так строго наказывать⁈

В спальне пусто. Подмечаю, как горит свет из окошка, что выходит в императорский хамам.

Умывается перед любовными утехами. Ну-ну!

Я не спешу… Подожду! Сейчас мы с ним поговорим!

Тиран хренов!

В дверях стучат.

Оттуда раздаются голоса слуг и визгливое.

— Сегодня моя ночь! Император мне обещал!.. Пустите меня!.. Пустите меня внутрь! Я готовилась!.. Я наряжалась! Эта серая дрянь по ошибке сюда явилась!

Ох ты ж, ешкин кот…

Какая эта по счету из его любовниц-наложниц-потаскух?

Да к черту!

И меня неожиданно посещает одна мысль.

Гаденькая.

Но чисто по-женски хочется заткнуть эту заразу за пояс!

Да и потом, если эта «красавица» сюда явится, нам с его величеством не поговорить. А мне надо вернуть Ралана домой! Прям очень надо!

Недолго думая, спешно раздеваюсь.

Скидываю с себя платье, ночнушку и даже украшения с волос.

На спинке стула лежит мужская сорочка его величества. Успеваю в нее влезть за мгновения до того как двери распахиваются.

На пороге то самое розовое чудо с красными волосами.

Она и вправду одета не так уж и скромно, но, судя по марафету, готовилась долго.

За ее спиной служанки и слуги императора, а перед ними я…

В серых чулках и спешно застегивая пуговицы чужой рубахи на своей груди.

Зефирка непонимающе хлопает ресничками. Сглатывает, оглядывая мою раскиданную одежду по полу.

— А что… вы тут?..

Поправляю лохматые волосы, оттого что я выдергивала из них украшения. Фырчу.

— Срамом занимались, не ясно что ли?

— А император где?

Тупенька спрашивает у меня. Дергаю плечом в сторону купальни.

— Освежается. До рассвета еще далеко. А я еще не насытилась. — демонстративно облизываю губы.

Красноволосая становится пунцовой, взглядом гуляет по спальне, и, заглянув за мою спину, обвиняюще тянет.

— А кровать⁈ Почему она заправлена? Вы же… не… не делали…

— Вы правы, — вздыхаю печально, осматривая свои ногти, ворот мужской рубахи сползает с моего плеча, — до кровати мы не добрались, император был так нетерпелив.

Тут уже краснеют все разом.

Ой, да ладно, скажите еще, что вы этим не знаметесь…

И вообще!

— Я утолила ваше любопытство? Теперь попрошу покинуть спальню.

— Но…

— Покиньте спальню все.

Повторяю с нажимом. Но никто меня и не слушается, наоборот, прибежавшая на шум стража тоже зависает в дверном проеме, рассматривая мои голые коленки и обнаженные плечи.

Краснею.

— Вон отсюда все!

Грохочут за моей спиной. И народ со скоростью света срывается с места, прихватив с собой и розовую зефирку, что глупо хлопает ресничками.

Едва ли бесшумный шелест по полу, и крепкие руки опускаются на мои бедра.

Ухо опаляет мужской голос.

— Ну и чем мы тут с тобой занимались, мм?

Глава 11

«…не будет!» или немножко о рыночных ценах продажных женщин

— Так чем мы тут с тобой занимались?

— Пока ничем… — шустро разворачиваюсь в мужских руках и упираюсь в стальную грудь ладошами. — Но сейчас будем.

Толкаю его легонько, заставляя упасть в кресло позади, и император странным делом мне подается. На мужских губах скользит задумчивая улыбка.

Устроившись поудобнее в кресле, тот ставит мощные руки, обтянутые мышцами под смуглой кожей, и повелительно мне кивает в полном умиротворении.