Принц становится серьёзнее. Хмурит тёмные брови и смотрит на меня внимательно, с тем самым врачебным прищуром.

— Странно…

— Что же вы видите странного? Зима вокруг — естественно, что мы мёрзнем. Разве у вас не так?

— Именно, что нет, ваше величество. — огорошивает он меня. — Нет, мы же холоднокровные существа. Разумеется, температуру чувствуем и даже можем отморозить конечности до гангрены. И всё же… Вы первая нагиня, которая испытывает такой дискомфорт от простой зимы. Может, вам стоит обратиться к целителю?

Ммм… да, я об этом и не думала. Ну холодно и холодно. А тут вот вам.

— Кстати о целительстве, — тут же разворачиваю разговор в другую сторону. — Я так и не поняла, почему вы так сильно обиделись на меня в прошлый раз?

Он опять мрачнеет, сжимает пиалу в пальцах до тихого скрипа тонкого фарфора. Цедит через зубы.

— Потому что я не родился с даром исцелять. Я не могу стать целителем.

— И? — выгибаю бровь, вводя парня в удивление. — Вы можете выучиться на лекаря и лечить больных. Вам же это нравится!

Тут принц прикусывает нижнюю губу, практически до крови. Будто на мгновение рассматривает мою идею. И следом остервенело мотает головой.

— Нет, это низкий ранг и не под стать принцу. И вообще… если богиня не благословила, глупо лезть туда, где не моё место.

Он разговаривает чужими словами.

Тут же понимаю я.

Причем нельзя забыть тот яркий свет, что источали его глаза, когда мы попали в Академию Целительства и Лекарского Дела.

— А если она вас и благословила, только вы этого не замечаете?

Мягко подбираюсь к нему. Парень вскидывает голову и интересуеться.

— Как это?

— Ну… — жму плечами, изображая задумчивость. Ставлю на подлокотник свой ежедневник. — Подумайте сами: ваша тяга к целительским наукам. Согласитесь, та же анатомия вам даётся куда легче литературы… Или же ваша дружба с Тани — она ведь будущая лекарка. Мне кажется, это знак судьбы.

Мне удаеться зародить в душе бунтующего подростка надежду.

Он отчаянно кусает губы, раздумывая над моими словами.

— По-моему, стоит попробовать поступить на факультет лекарского дела лет через два. Или у вас другие планы на будущее?

— У меня? — хмыкает как-то ядовито. — Я и не знаю, ваше величество. Никто не спрашивал. Наверное, отец и его приближённые уже подготовили мне место управляющего провинцией где-то подальше от столицы, чтобы я, не дай боги, не покусился на трон брата. Нужен он мне…

Последнее выплевывает ядовито.

— Ну, если не нужен, то займитесь тем, что нравится. Подумайте сами, лучше хороший лекарь, чем плохой градоначальник.

— Отцу это не понравится… — тяжело вздыхает, — Как и всему двору. Меня поднимут на смех. Принц целой империи учится на лекаря!

Разводит руками, не в силах удержать яд в голосе.

Хмыкаю.

— А разве вам не все равно, что скажут другие?

Видно, что он совершенно не ожидал моего вопроса. Теряется на мгновение.

— Я… мне все равно! Но…

Тут же уныло опускает плечи. Вздыхает.

— У меня ничего нет… Я не могу противиться воли императора…

Тянусь через стол и мягко глажу его по непослушным торчащим черным волосам.

— У вас так много чего есть, ваше высочество, что вы даже не представляете, насколько богаты. Молодость, здоровое тело, ум, сила черного нага. Поверьте, ваша мечта может стать реальностью, если за нее бороться.

И в это мгновение янтарные глаза юноши поднимаются на меня. Он смотрит на меня долго и со всей детской наивностью, на которую способен.

— Вы верите в это? В то, что я смогу стать лекарем? Хорошим лекарем?

— Конечно. — улыбаюсь, — И вы, и Тани. Если оно так будет, то в будущем я точно буду лечиться только у вас.

При упоминание своей подруги уголок его губ дергается в оскале.

Отворачивается от меня.

Да, кажется, мои догадки были верны, дружбой там и не пахнет, кто-то просто влюблен в эту милую девочку.

— Подумайте над моими словами, ваше высочество. Время у вас еще есть. В конце концов, у вас есть возможность выучиться у самых искусных целителей и лекарей нашей империи. Взять бы того же Фаарата фэр Огнара или Майдара фэр Белана.

— Думаете, они возьмут меня в свои ученики?

Тянет неуверенно. Хмыкаю.

— Дайте только знать, если захотите этого.

Тянусь к пиале с чаем, как вздрагиваю от резко открывшейся двери за моей спиной.

Кто там, ко всем чертям, такой бессмертный, а⁈

Напротив заметно быстро бледнеет Ралан, подрывается на ноги.

— Ваше величество.

Сгибается в поклоне.

О, нет…

Нет-нет… Вот по нему я точно не скучала. Но что поделать? Подрываюсь на ноги и сама кланяюсь.

— Ваше величество.

Император выглядит не совсем радостно.

Наоборот, янтарные глаза кидают молнии то на меня, то на младшего принца.

На нем кожаные одежды для охоты, волосы заплетены в длинные косички, а на скуле заметны пару царапин.

— Так ты болеешь, Ралан?

Тяжелым взглядом тот скользит по сыну.

— Ваше величество, я…

— Ты солгал и не явился на военный совет, куда был приглашен лично мною. Ради чего? Чтобы чаи распивать?

— Отец, я…

— Ты солгал! Мне! Своему отцу! Чего ради⁈

— Ради благого дела, ваше величество.

Вставляю. Хотя не планировала, но сидеть со стороны и смотреть, как распекают пацана, не могу.

Что-то внутри ноет и давит. Он чувствуется как… мой… Как близкий.

Своими словами я обращаю на себя взгляд императора.

Ох, лишь бы не сгореть под этими пронзительными глазами. Подходит ближе.

— А ну-ка поведай мне, какое такое «благое дело»?

Шипит последние слова. Так, Мира, думай, думай! Иначе и себя подставишь, и пацана!

Сглатываю.

— Я… Я… Чувствовала себя плохо… А тут надо было закончить с договором передачи права использования земли. Его высочество откликнулся на мою просьбу и пришел помочь. Я не знала, что вы его позвали на совет, прошу простить меня.

Он подходит вплотную. Резко хватает меня за подбородок своими длинными пальцами в черных перчатках. Строго спрашивает:

— Какие еще договоры⁈ Какая земля?

— Моя земля… которая считается моим приданным. Она долго пустовала, и его высочество предложил выдать ее Академии Лекарского Дела и Целительства для теплиц.

— Теплицы? Для чего они им? Разве Академия не имеет своей земли?

— Для того чтобы растить целебные травы, отец, — включается парень, — И нет, Академии много еще чего не хватает, помимо земли для аптекарского дела.

Кажется, аргумент император засчитывает в нашу с принцем пользу, вот только и не оборачивается на сына. Все от меня глаз не сводит.

— Возвращайся в свое крыло. Потом поговорим с тобой. — уже спокойнее бросает сыну через плечо.

И как только мы остаемся наедине, сильнее меня к себе прижимает.

Хватает за талию и шипит на ухо:

— С каких пор ты такая щедрая, мм? Папочка не обрадуется, когда узнает, что ты своим приданным разбрасываешься.

— Все во благо империи.

Цежу сквозь зубы, пытаясь отдалиться от него. Ага, легче бульдозер сдвинуть!

— Н-да? А мне просто кажеться, что кто-то бунтарством занимается… Носом проводит по моей шее, казалось бы, случайно, но интимный шепот у уха вконец меня доводит:

— Вчера была пятница, но ты не пришла ко мне на ложе.

И ведь даже не стыдно, гаду! У самого на шее полумесяцами горят засосы, а он мне предъявляет за вчерашнее!

— Барышня Сунари успела заскочить первая в ваши покои. Было неудобно вас… прерывать…

— Врешь.

Ядовито усмехается, когда мне удается упереться руками в стальную грудь.

— Ты даже не приходила в мое крыло.

— А вы ждали?

Мой вопрос заставляет мужчину поджать в недовольстве губы. Он резко меня отпускает, и я пошатываюсь мгновение, чуть не падая, бедром задеваю свой ежедневник. Тот летит с подлокотника на пол.

Пару оторванных страниц взлетают вверх и оседают на пол.

— О, черт!