— Все ради малыша. Еще немного и…

Прицеливаюсь, и за миллиметр до того, как игла вошла бы в кожу, опять раздается стук в дверь.

Вся на нервах, чуть не роняю иглу на пол, тихо рычу от злости. И топаю открывать.

На пороге Хаким, старшая придворная дама и еще дюжина служанок, вдвое больше, чем в первый раз.

Старик оглядывается на свою группу поддержки и решительно идет на таран, думая, что толпой меня перепугает.

— Ваше величество, ваш долг подчиняться воле императора. Вы обязаны!

Лимит моего терпения давно исчерпан. А это была последняя капля.

Ухватив ручку двери, с размаху заезжаю ее углом ему по носу.

Старик летит назад прямо в объятия стайки служанок. Придерживает рукой кровоточащий нос и смотрит на меня с недоумением.

— Я сказала, что сегодня не могу разделить ложе с императором. — Оглядываюсь на старшую придворную даму: — Вы женщина, черт возьми, и должны понимать!

— Но, ваше величество, месячных у вас сегодня нет. — Та пытается со мной быть милой.

Окатываю ее бешеным взглядом.

— У меня болит голова. — шиплю змеей.

— Может, позвать лекаря?

— Не надо! Уходите!

Закрываю дверь прямо перед ее носом. Не надо, черт возьми, меня выводить из себя!

Я и так тут шью себя заживо, чтобы спасти ваши проклятые ядовитые роды!

Фу-у-х…

Возвращаюсь к кровати. Ставлю правую ногу на матрас, сгибаю в колене, обнажаю бедро и задираю повыше резинку трусов.

Тру в третий раз остервенело кожу. И беру несчастную иглу с нанизанным волоском.

Долго не присматриваюсь, делаю первый стежок.

— Ах… — шиплю от острой боли, и морщусь при виде капельки алой крови. Потом еще один, так, чтобы сформировался угол.

Богиня сказала, трех швов достаточно? Что ж, закроем этот треугольник.

Тяну нитку через последний шов и смотрю на красный треугольник на своей коже. Следы уколов покраснели и жутко чешутся.

У меня дрожит рука, и я уже хочу достать волосок из иглы, как в дверях раздается громкий стук.

Я от испуга вздрагиваю и вонзаю ее в кожу чуть ниже своего «треугольника». Та входит в кожу наскось, застряв там.

Позади с мощного пинка распахиваются двери.

Я же рычу от боли и гнева, запрокинув голову назад:

— Да, черт возьми! У него половина дворца шлюх! Не можете притащить этой ночью хотя бы одну⁈ Именно я ему нужна, да⁈

Разворачиваюсь, полыхая гневом, дерганным движением прикрыв полой халата бедро.

И натыкаюсь на пронзительный взгляд медовых глаз.

— Именно ты.

Низким голосом выдает мужчина.

То есть сам император.

Черные волосы распущены, лишь пару прядей отведены назад и прикреплены брошью. Он в широких темно-вишневых шароварах и темном халате, а под ним черная сорочка.

Смотрит на меня недовольно, сузив глаза. Рубленные черты лица хмурые, а темные брови недовольно сведены на переносице.

Замечаю за спиной его величества Хакима и придворную старшую даму.

— Ваше величество, — пробует вставить слово женщина. Но от одного жеста императора замолкает.

— Оставьте нас.

И все мигом исчезли, будто их и не было.

Даже дверь за собой прикрыли… Подхалимы.

Сжав плотно зубы, опускаюсь перед ним в поклоне. Морщусь от боли в бедре, игла же там по-прежнему сидит!

— Прошу меня простить за резкие высказывания, ваше величество.

— Я не слышу в твоем голосе искренности.

Подходит медленно ко мне, и когда мы оказываемся в шаге друг от друга, я неосознанно делаю шаг назад.

Он это замечает. Тянет руку и хватает меня за подбородок, властно заставляет посмотреть на него.

— Что не так, серебреная? Решила показать характер?

— Всего-то подвинулась для ваших любовниц, им место не хватает.

— У тебя нет права на ревность. — жестко чеканит.

И мне тяжело сохранить самообладание, потому что игла, видно, неудачно попала, и я чувствую, как тонкий ручеек крови стекает вниз по бедру.

— Это не ревность, ваше величество. А констатация факта. По-моему, услышав один раз мой отказ, вы могли позвать любую другую.

— Думаешь, не позову?

Тянет с вызовом. Смотрю ему прямо в глаза.

— И сомнения нет, что так сделаете.

— Ты стала заметнее смелей, по крайней мере со мной. — ведет носом в сантиметре от моей челюсти, и я отворачиваюсь. — Это вино? Ты пила?

Черт…

Я же вином дезинфицировала…

— Я…

— И не просто вино, а довольно крепкое. — замечает бокал на столе возле кровати, переводит на меня строгий взгляд. — Не слишком ли крепкие напитки для такой «слабой» нагини?

— Оно на основе трав, — нагло вру. — Лекарь прописал, от бессонницы.

— Точно-точно. — хмыкает. — В прошлый раз же был чай с мелиссой, сейчас вино. Так императрице всерьез нездоровиться.

— Угу… Поэтому прошу меня покинуть…

Чувствую наглые пальцы на поясе своего халата. Мгновение, и меня толкают на кровать, нависая сверху… Падаю на матрас и от движения игла тоже не сидит на месте.

Игла заходит еще глубже, уже в третью точку. Будучи нанизанной вдоль моего бедра…

— Ай! — Вскрикиваю от боли и, толкнув опешившего императора в грудь, волчком выворачиваюсь из-под него. Из глаз вырываются слезы, и я спешно поднимаюсь на ноги, хромой уткой ковыляю подальше от него.

— Что случилось?

Слышу его звенящий голос за спиной, упираюсь рукой в стену и нагибаюсь вдвое.

Черт… Мне бы ее только достать. Кажется, игла полностью ушла под кожу…

— Тамира, если это очередные твои уловки, чтобы меня раз… — Застывает на полуслове. — Что это? Кровь?

Оглядываюсь через плечо. Где кровь?

Император сжимает в руке край белой простыни, и свежее пятнышко на нем.

М-да, просочилось. Переводит на меня острый, напряженный взгляд.

— Придворная дама сказала, что у тебя сегодня не может быть месячных.

Поджимаю губы. Ну почему он не может просто развернуться и уйти? Что за показательная забота обо мне?

— Ваше величество, это не месячные.

— А что?

Требовательно тянет.

— Ничего критичного, вы можете уйти. Я сейчас…

В два шага преодолевает расстояние меж нами, оглядывается на мою ногу.

— Что с твоей ногой?

— Ничего.

— Тамира… Шшш…

Шипит на меня, и я сглатываю.

— Немного поранилась.

— И почему целитель еще не здесь⁈ — Строго припечатывает.

Разворачивается к двери, видно, чтобы позвать слуг. Вспоминаю слова богини о том, что игла — ценная реликвия, не надо, чтобы она попала в чужие руки.

Сама хватаю императора за плечо и разворачиваю к себе.

— Не надо!

— У тебя рана, пускай осмотрит целитель!

— Я не хочу попасть в неловкую ситуацию. Прошу, не надо никого звать?

— Что за неловкая ситуация? — Приподнимает бровь.

Отвожу взгляд.

— Я… Просто случайно потеряла иглу в кровати, и когда легла спать, то она… Ну, вошла в мою плоть… В одно интимное место…

Мне кажется, он сейчас начнет ржать. Но император сильно мрачнеет.

— Насколько интимное, Тамира?

— Довольно интимное, чтобы другой мужчина, даже целитель, доставал ее. Да и зачем? Если я могу сама? С чем я и хотела заняться, пока вы не ворвались!

— Покажи.

— Прошу прощения?

— Я сказал, покажи мне, куда вошла игла?

— Ваше величество, зачем вам…?

— Тамира, мне самому поискать?

Вкрадчиво интересуется, подходя ко мне вплотную.

Ладно… Не буду же я вечно с этой иглой внутри ходить. Ее надо достать, она и так вошла во внутреннюю часть бедра, а там важные сосуды, если я хорошо помню биологию девятого класса. Еще помереть тут не хватало.

Распахиваю полы халата, приподнимаю подол сорочки и немного отвожу в сторону ногу.

— Не вижу. Ты меня дуришь что ли?

Ну конечно ты, млять, не увидишь со своего-то роста!

Психую и, ухватив лапищу императора, завожу к себе между ног… Господи, как пошло-то звучит. Своей рукой даю ему почувствовать кончиками пальцев ушко иглы, которая торчит параллельно с кожей.