Мне стоит побыстрее понять, как работает парность. Иначе я вовек не соберу ей эти десять пар!

Вот ведь вляпалась.

— Ваше величество, вы совсем не едите. — Слышу голос придворной дамы.

Странно, вчера она не сидела со мной во время завтрака, и позавчера тоже.

Пришла, удостоверилась, что я живая, и всё.

А тут…

— Я ем. Все довольно вкусно приготовлено. Передай мое восхищение повару.

— Что именно передать? — уточняет она у меня.

И я отрываюсь от чтения. Задумчиво откусываю еще кусочек из своей тарелки.

— Передай, что запеканка по новому рецепту выше всяких похвал. Мне нравится, что он заменил сыр на творог. Так нежнее. Настоящий специалист всегда усовершенствует свои работы.

— Хорошо, ваше величество, передам.

Халима оставляет меня лишь когда я перебираюсь в сад, там, усевшись в беседку и раскинув на деревянном столе свои книги и заметки, начинаю работать.

Слышу рядом голос Тами.

— Откуда вы знаете имя старшей придворной дамы?

— Меня удивляет, что ты его не знаешь. — Мажу по ней взглядом и вздыхаю. — В реестре слуг дворца прочитала.

— Ааа… Я и не смотрела.

Пристыженно выдает, поправив волосы за ухом.

— А надо было. — Поучительно вздыхаю. — Всегда надо интересоваться про тех, кто вокруг тебя. Как зовут, откуда они, какое семейное положение, какие вредные привычки…

— Но зачем все это?

Господи, какой же она еще ребенок? Ну честное слово! И куда только смотрел ее папаша, когда за императора сватал?

— Чтобы окружить себя проверенными людьми, Тами. Расположить их к себе. Подкупить.

— Но их не подкупить золотом, отец пытался. Все слуги дворца верны императору!

— Не золотом, глупенькая. И я не хочу их настроить против императора. Это было бы глупо. — Цокаю языком. — Я хочу расположить их к себе.

— Но какой от этого толк? Это же простые слуги. То есть… Они мало чем могут помочь. Лучше сдружиться с влиятельными персонами.

Хмыкаю.

— Детка, влиятельным персонам нужны тоже влиятельные друзья. А мы с тобой пока что ноль без палочки в дорогой обертке. Перевожу популярно: никому на хрен не нужны.

Тами краснеет, кусает губы.

— Ваша речь…

— Что с ней? — Выгибаю недоуменно бровь.

— Ну… Иногда она груба, — прячет от меня взгляд. — Как у мужчины. Я слышала, как император так пару раз выражался в порыве гнева.

— Оу, издержки нервной работы. — Хмыкаю, продолжая вчитываться в тексты книг.

— А кем вы… работали там… Ну, откуда пришли?

Неожиданно выдает девчонка, вздыхаю:

— Управляла городом.

— Ого… Женщина управляла целым городом! — Будто ей и не вериться. — А насколько он был большим?

— Ну… Примерно как ваша Дардария.

— Ой, мамочки! Это ж какая ответственность. Это ж столько людей!

— Ага, и на этих людей столько придурков, желающих навариться на гос. бюджете.

— Гос… Что?

— Ничего. Ты лучше вот мне что скажи? — подношу ей книгу на нужную страницу. — Как работает парность?

— Ну… — Чешет бровь. — Мужчина и женщина друг к другу подходят, как физически, так и душевно. У ядовитых нагов считается, если женщина выпьет немного яда мужчины и не почувствует себя дурно, то она истинная. Ну или наоборот, если женщина змея.

— Но не поить же всех подряд ядом. Должны же быть некие индикаторы, которые говорят о парности.

Тами замолкает на мгновение, задумчиво щурит взгляд.

— Ну… Истинных сейчас и не найти, но нянюшка говорила, что к истинной паре безумно тянет. Ты постоянно думаешь о ней, вспоминаешь про нее. Ее хочеться касаться, о ней хочеться заботиться… И тогда можно напоить ядом и проверить. В народе есть прикащка: «Свою пару один раз встретишь, потом не забыть не сможешь».

Это как… Любовь с первого взгляда?

Или, скорее, интерес с первого взгляда. Так, выходит, мне только надо узнать, кто истинные избранные мною наги, и сделать так, чтобы те встретились.

Одной встречи достаточно.

Мой взгляд падает обратно на ежедневник.

Фаарат фэр Огнар.

Целитель и реформатор.

Такой «конь» нужен на моей доске. Пусть я верю богине, но все равно, если с моей душой в теле Тамиры перенесся и этот недуг — неспособность вынашивать детей.

Вот с кого стоит начать.

— Вы слишком много работаете. — вздыхает призрак.

— А ты, — оглядываюсь на Тами, — чем занимаешься?

— Вам помогаю.

Давится она словом, я же строго на нее смотрю.

— Вот если помогаешь, то узнай мне, есть ли у Фаарата любовница или невеста.

— А… как я узнаю?

— Сплетни, детка. Сплетни. У тебя целый дворец слуг и суперспособность быть невидимой. Так что дерзай.

— А как… Ну… Я что, всех должна слушать?

— Ага. Всех, вся, отсеивать информацию и приносить мне только стоещее. Давай, милая, ты же новое тело себе хочешь.

— Я не думала об этом… — тянет неуверенно и как-то растерянно жмёт плечами.

— То есть «не думала»?

— Ну… Если моя судьба.

— Так! — решительно бью ладошкой по столу. — Остановись. Еще раз. Повтори за мной: «Я, Тами, получила второй шанс…»

— Я, Тами, получила второй шанс…

— На новое тело и новую жизнь…

— На новое тело и новую жизнь.

— Помогу императрице и заживу себе счастливо, продолжая… Чем ты там занималась до того, как… Ну?

Указываю на ее призрачные очертания.

— Эээ… Я… — трёт шею. — Делала, что велел отец.

— И всё?

— И всё… — жмёт плечами. — Уроки этикета, танца, иностранные языки и вышивания, сон, приёмы пищи. И так изо дня в день.

М-да, папашу придушить мало.

— Ну вот, заодно и разберешься, что тебе нравится, — от моего энтузиазма можно подавиться, но Тами оживает. — Собирай сплетни и давай заниматься работой. А потом сможешь сама решить, чем заниматься.

— Да, хорошо…

Исчезает в воздухе.

Тяжело вздохнув, потираю лицо руками.

Устала я что-то. А еще и обед не настал, и столько надо перечитать.

— Ваше величество?

Ко мне подходит Таир и заглядывает в беседку. Указывает пальцем на стену, что отделяет мой павильон от императорского сада. Там ловко карабкается Ралан.

— Остановить?

— Нет, оставьте его.

Машу рукой, и Таир покорно отходит обратно, исчезнув где-то в саду. Так, чтобы я своих телохранителей не видела, но я все равно знаю, что они все четверо рядом.

— Чем обязана, ваше высочество?

Не поднимаю взгляда от летописи, интересуюсь, когда тень парнишки падает на меня. Из широкого окна беседки льётся солнечный свет.

Пожалуй, это последний тёплый день осени.

— Вы не рассказали… — сглатывает, смотря на меня сверху вниз, так как я до сих пор сижу на подушке на полу, — императору о случившемся вчера.

Он меня то ли обвиняет, то ли спрашивает.

Спокойно ему киваю.

— Не рассказала, так как не сочла нужным. Вы другого мнения?

— Нет! — поспешно отвечает и сам пугаётся своей реакции, прикусывает язык и отводит взгляд в сторону. Будто оправдывается: — Тани просто… знакомая.

Я вижу, как он всеми силами хочет ее защитить. И это похвально, по крайней мере, если пацан так привязался к простой девочке и скрывает свою личность перед ней, это значит, что власть его не испортила.

— Да, милая девочка. Она занимается лекарским делом?

— Она помогает деду в лечебнице при храме.

— Далеко пойдет.

— Прошу прощения? — недоумевает тот в голос.

— Если девочка с такого раннего возраста так трудолюбива и постигает новые знания, то ее ждет прекрасное будущее.

Тот поджимает губы, но умалчивает.

— Что-то еще, ваше высочество?

— Я хотел… — тяжело вздыхает, — поблагодарить. За то, что не выдали меня вчера перед… Тани.

— Мне показалось, вы дружны. Не хотелось портить ваши отношения.

— Мы просто знакомые. — повторяет с нажимом. И я улавливаю в его голосе угрозу.

А еще ярость и легкую дрожь.

Он боится.

Боится, что ее потеряет, что кто-то посмеет причинить ей боль или отберет девочку у нее.