— За все в этой жизни надо платить, Тамира. И за древнюю магию в том числе. Только так и не так иначе… Ты не переживай, хватит и трех стежков. Но по-другому никак.

Дрожь окутывает мои пальцы.

От злости усмехаюсь.

— Как же, мля… — сглатываю ругательства, — все сложно.

— Сама не в восторге, — качает она головой, — но только так я могу тебе помочь.

— Есть… — даже не верю, что я это сделаю с собой, — есть особое место, куда надо шить?

— Нет. Куда тебе будет удобно.

— А если волосок порвется?

— Не порвется.

— А как потом его доставать?

— Все рассеется само, только шрам останется.

— А…

— Никаких рисков для тебя, лишь короткая боль во время процедуры.

Ну хоть за это спасибо.

* * *

— Ваше величество?

Только выхожу из коридора отдаленных молотивенных комнат, как меня догоняет в спину вопрос, оборачиваюсь на молодой голос. И тут же встречаюсь взглядом с младшим принцем.

Тот одет совсем не по-царски. Одежда хорошая, но самая простая. В руках держит какую-то книгу и смотрит на меня с вопросом.

— Ваше величество…

— Тшш… — шипит на меня, когда мимо нас подходит пара монахов, и тянется ко мне поближе. Дергает плечом и тихо просит: — Не надо… здесь меня так звать.

О, кто-то ускользнул под шумок из дворца?

Усмехаюсь.

— Вот и меня тут не надо так звать.

— Ланни!

Неожиданно за спиной молодого принца раздается звонкий девичий голос.

Мы оборачиваемся оба.

И я вижу краем глаза, как парень резко краснеет. Он сжимает книгу в руках до побеления костяшек, топчется на месте. Казалось, еще немного и сбежит.

К нам подбегает молоденькая девчонка.

Лет пятнадцать.

В простом платье кофейного цвета. На локтях специальные белые рукавицы, белый передник… Кажется, так одеваются помощницы лекарей. Медсестры?

Когда она подходит к нам ближе, сама смущается, замирает на мгновение в шаге от меня. Смотрит беспокойно огромными голубыми глазами.

Светлые волосы заплетены в милые косички, что выглядывают из-под белого платка.

— Здравствуйте… — кивает мне и оглядывается на принца, — А вы?

Смотрит неуверенно, оглядывая мое простое платье, но из дорогой ткани. И девчонка это понимает.

Быстренько и незаметно прячу под рукав мои золотые браслеты. Так же ловко стаскиваю с пальца золотое колечко с нефритом, роняю в карман, попутно протянув девочке руку.

— Здравствуйте, а я тетя Ланни. — улыбаюсь ей, — Можешь меня звать тетя Мира.

— Ааа… — девочка неловко улыбается, сначала тянет руку, но потом убирает, извиняясь еще шепчет: — У меня руки грязные, наверное…

— У меня не чище, уверяю тебя.

Терпеливо сижу с протянутой рукой. И мне ее пожимают.

— Ланни, кто эта милая девочка?

— Это… — смущается тот, трет затылок, — это Тани…

— Салтани. — поправляет его девочка громким шепотом.

— А да, Салтани…

— Оу… та самая Тани. — крепче сжимаю тонкие пальчики, покрытые мозолями и царапинами. Рабочие пальчики… Эта девочка знает толк в работе с такого хрупкого возраста. И видя, как парень мнется и краснеет, а девочка тоже неловко ведет ножкой по полу, решаю ей подыграть: — Я о тебе наслышана, милая.

— Правда?

Ее взгляд тут же загорается радостью, она так наивно смотрит на меня, робко оглядывается на Ралана.

— Я надеюсь, о хорошем наслышаны. — краснеет.

— Только о хорошем, — улыбаюсь, — он говорил, что ты очень трудолюбивая девочка, а еще… — оглядываю зажатые у нее под мышкой трататы по анатомии змей, — что будешь сама лечить больных.

— Ох! Спасибо! Мне бы это очень хотелось! Пойти по стопам моего дедушки и папы…

— Уверена, так и будет.

— Что же, гос…

— Просто тетя Мира, милая.

— А… рада была с вами познакомиться, тетя Мира. — кивает мне с улыбкой и передает трататы Ралану, — Ланни, это тебе. Ты ж просил.

Они замирают на мгновение, так и держа эти трататы, один с одной стороны, другой с противоположной. Пока я не кашляю для вида.

— Эм… спасибо. Я все верну.

Принц прячет потрепанные хроники в свою сумку.

— Я пойду, меня ждет дедушка, ему нужна помощь. До свидания, тетя Мира. Пока, Ланни.

— Пока…

Вздыхает он, смотря, как девчонка убегает.

* * *

— Где вы были, ваше величество?

— Молилась за здравие своего мужа-кобеля.

— Ваше величество! — давится воздухом Хаким, а старшая дама дворца, что следит за порядком, дергает бровью, сохранив невозмутимую мину.

— Целый день?

— Оу… Вы не представляете, как это хлопотно. — Усмехаюсь зло и сгибаю по пальчику. — Сначала молишься за здравие мужа. Потом за его чертовый гарем. За первую наложницу, за вторую, за третью, за пятую… Сколько их там всего?

— Семь, ваше величество. — Так же невозмутимо отвечает она.

— Оу, за одну забыла помолиться. — Запрокидываю голову вверх. — Надеюсь, великая богиня меня простит. Или завтра пойти и помолиться?

— Не стоит.

Роняет придворная дама, и я ей улыбаюсь той самой акульей улыбкой.

— Так и быть, вас послушаю.

Прохожу мимо нее. Я зла как тысяча чертей.

У меня все идет по п…

— Вы сегодня пропустили чаепитие с высокородосными барышнями.

— Какая печаль, — вздыхаю и начинаю снимать эти чертовы туфли. Натерли до крови, зараза. Пока поднимались до храма, потом спускались с горы. — Думаю, им было не скучно без меня. Когда следующее чаепитие?

— Тринадцатого числа.

Надо запомнить.

— Куда вы, ваше величество?

Неожиданно преграждает мне путь женщина. Поджимает губы, рассматривая мои стертые в кровь ноги.

— Спать. Я слишком устала.

— Но ваши ноги. Надо звать целителя.

Оглядываюсь на полную луну на небе. Тяжко вздыхаю.

— Давайте завтра. Сегодня я уже ничего не желаю.

— Но…

— Все завтра. — Закрываю дверь перед обоими и устало падаю в ближайшее кресло.

Чертовы туфли!

Как же я скучаю по кроссовкам!

И по кофе… Со сливками и маршмеллоу…

И по пироженкам с ягодной начинкой…

И рулету из безе…

И по нормальной музыке!

Кажется, накатывает мандраж.

Прикрываю устало глаза ладошками и вздыхаю устало.

Подумать только, вшить в себя чей-то волос!

Безумие!

В двери раздается тихий стук.

С усталым вздохом откидываюсь в кресло и молчу.

Может, сами уйдут?

Но стук повторяется.

А потом дверь тихонько распахивается.

На пороге та самая придворная дама. Она мне почтительно кланяется.

— Ваше величество, купальню нагрели. Вы можете освежиться.

Нет сил куда-либо ходить, и я даже согласна уснуть пыльной и несвежей. Но если сейчас ее пошлю, наживу себе врага.

Оно мне надо?

— Да, сейчас.

До купальни добираюсь с тихим матерным гимном в голове, вслух молчу. Зевавших служанок прогоняю и сама спешно поласкаюсь.

Так, теперь главное не уснуть в теплой воде. Оттого выхожу из ванной и кое-как вытеревшись деревянными руками, одеваюсь в чистые вещи. Поверх закидываю плотный халат.

Кое-как добираюсь до своей спальни, забираюсь ногами в кресло, кручу шкатулку в руках.

Кого же первым выбрать?

Глава 5

Осенняя поэзия, или Как работает парность?

— Ваше величество, вы заснули с мокрыми волосами.

В голосе старшей придворной дамы нет осуждения, лишь легкая данность.

— И ваши ноги… Их стоит показать целителю.

— Не сейчас. — Отмахиваюсь от ее слов жестом, пока служанки укладывают мне волосы. — На сегодня я занята.

— Но ваше величество…

— Не сегодня, госпожа Халима. — Встречаюсь с ней взглядом и подмечаю, как женщина меняется в лице, услышав с моих губ свое имя.

Замолкает.

Потом следует быстрый завтрак, во время которого я спешно попиваю чай, попутно читаю другую книгу.