Глаза продавщицы забегали, но она умело скрыла свою раздражительность вежливостью, - Пойдёмте, я вам все покажу, - мягко прощебетала она, возле ее глаз от улыбки появились уже глубокие, но никак не портящие ее прежнюю миловидность морщинки.

Всю неделю до свадьбы мы почти не расставались со Свиридом и можно сказать не ссорились, если бы не тот факт кем мы являлись на самом деле, нас можно было назвать вполне обычный парой.

При людях он держался спокойно, вел себя рассудительно и тактично. Если бы не та выходка на яхте, я бы не за что не поверила, что в его планах захватить весь мир. Но когда он приходил домой, первым делам тщательно мыл несколько раз руки, а затем шел в душ, чтобы смыть с себя остатки человеческого запаха.

Моих родственников и Софию, во имя договора, он был готов денек еще потерпеть. А что он чувствовал ко мне я не всегда могла предугадать.

Бывали дни, когда он много молчал и проводил вечера в своей школе, а когда возвращался в дом, бросал на меня холодный презрительный взгляд и никак ко мне не прикасался. На следующее утро он снова старался в любой удобный и не очень момент меня обнять или поцеловать.

Мне начинало казаться, что в нем боролись две сущности, одна - меня ненавидела и считала ошибкой природы, - а вторая - боготворила и обожала.

В какой день будет какая из них мне приходилось быстро определять по его настроению, иногда хватало одного безразличного голоса и выражения лица, чтобы поехать к себе.

Наступил наш день, некоторые гости уже собрались в доме Свирида, другие предпочитали явиться на застольную часть. Они старались как можно правдоподобнее изображать обычных людей. Особенно тяжело это давалось моим, привыкшим плавать подальше от людей и других существ, родственникам. Чего только стоила моя мать, вырядившаяся в красное вульгарное платье с большим разрезом сзади, нацепившая для полного образа туфли на высоком каблуке, ей бы стоило сначала научиться нормально ходить, а она сразу решила покрасоваться. Со стороны было похоже, что она уже была пьяна, мне было на это стыдно смотреть, казалось, что в какой-то момент она просто рухнет, а София начнет осыпать меня очевидными вопросами, на которые у меня не будет ответа.

Пока я общалась с родителями и сестрой Свирида. Мои родственницы постоянно поглядывали на молоденьких колдунов и строили им глазки, если бы сейчас потушили свет, думаю, когда его включили, парни стояли уже без штанов и с выпученными глазами. И на всех открытых местах была алая помада.

Я, разумеется, связалась с семьей за несколько дней до церемонии, стараясь им доступно донести чего делать и говорить совершенно не стоит.

Они вроде согласились, смотрели на меня внимательным, даже умным взглядом, и сказали, что все поняли. Но когда Нерида осушила 5-й бокал шампанского и под торжественную мелодию, льющуюся из скрипки, начала без всякого стеснения невпопад танцевать, я поняла, что скоро она себя раскроет.

По человеческим меркам, родители моего жениха хорошо выглядели для своих примерно 50 лет.

У Адес были светло-русые прямые ухоженные волосы чуть ниже лопаток и голубые глаза. Над верхней губой небольшая коричневая родинка. Женщина много смеялась и периодически ближе прижимала к себе чёрную сумку-клатч.

У ее мужа Тадео, как и Свирида были тёмные волосы и смуглая кожа, его карие глаза неустанно меня сверлили. Если бы они могли говорить, их слова звучали примерно так, - «Почему она?»

Младшая сестра - Ребекка казалась старше своих лет. Она только заканчивала школу, но ее крупные черты лица и манера общения делали ее взрослее. Ее длинные кудри упали на лицо, скрывая глаза цвета океана, она небрежно откинула их своей тонкой рукой. Изредка она доставала зеркало, чтобы нанести розовый блеск на свои пухлые губы.

Все трое хорошо меня приняли и обещали, что мы с ними подружимся. Разрешили в любое время жаловаться на Свирида. Мне это показалось вынужденной любезностью, нежели искренностью.

Не знаю, что они о себе скрывали и к какому роду принадлежали. Но эта добрая женщина, делающая мне комплименты, совершенно, не была похожа на ведьму. А про милую скромную неразговорчивою девочку я тем более ничего плохого сказать не могла. Только мужчина казался другим, суровым, за пол дня он не разу не улыбнулся. По изменению в поведении Свирида в его присутствии было видно, что он для его единственный авторитет и он ни за что его не разочарует.

Вся семья жениха словно сговорилась, на девушках были голубые платья одного фасона, а на мужчинах бежевые костюмы и коричневые галстуки.

Уже в ЗАГСе я заметила до чертиков мне опостылевшего водоплавающего.

И в это же мгновение меня охватила тревога, что я что-то делаю не так.

Я крепко сжала кулаки, чувствуя как к моему телу подступает жар.

Вместо того, чтобы ему все сейчас высказать и заехать по роже я натянуто улыбнувшись, поздоровалась.

Как я и подозревала, Наум решил явиться и лично убедиться что все законно. На нем был светло-серый костюм и белая рубашка. В человеческом обличие и без трезубца он казался гораздо обаятельнее.

- Пелагея, ты очень изменилась. Если честно, я не мог поверить, что такой день когда-то настанет. Я поздравляю вас с бракосочетанием, желаю любви и взаимопонимания. Через год буду рад видеть вас обоих в океане, - он приобнял меня, протянув букет из белых лилий и пожал руку Свириду.

Если я раньше не умру. Виновник моих глобальных изменений только ты, ну спасибо. Давай свои цветы, будет что принести на твою могилу, - подумала про себя.

А сама еще шире улыбнувшись, изобразила счастье, - Спасибо, обязательно.

- Очень приятно с вами познакомиться. Пелагея столько хорошего о вас рассказала, - Свирид казался куда убедительнее меня, демонстрируя фальшивый восторг от встречи, - Я так рад что познакомился с этой прекрасной девушкой. За то недолгое время что мы вместе, она заменила для меня весь мир.

А он хорош. Наум даже и не ожидал увидеть насколько хорошо спланированный спектакль. Я думаю, он уже поверил.

После всех лишних, абсолютно бесполезных слов и поздравлений, ведущая позволила нам обменяться кольцами и поцеловаться.

Для меня почти ничего не изменилось в отношениях со Свиридом, если не считать, что я теперь я была Пелагея Дельгадо, и с этого дня начинает отмеряться год нашей супружеской жизни в его владениях.

За этой праздничной суматохой я не сразу заметила Селесту. Она была в компании какового взрослого мужчины, с виду больше подходящего ей в роли отца. Но, я знала ее примерный возраст, поэтому не все было так очевидно, как казалось с первого взгляда. Они вели себя как по-настоящему влюблённые люди, много смеялись, целовались и держались за руки. Может, она, конечно, и охмурила его ради собственной выгоды, но слишком уж она была счастливой.