Я почесал затылок, обдумывая этот хитрый эволюционный механизм. Выдать разовую партию в два десятка яиц, после чего спокойно заниматься карьерой, воспитанием и полетами в космос. Весьма практичный подход, лишенный человеческих демографических ям.

— Интересно, — признал я, качнув головой. — Но все равно очень странно для моего восприятия.

— Странно иметь одного ребенка, — парировал Бу, вбивая последний гвоздь в наш спор о социологии.

— Туше, — согласился я, поднимая ладони вверх.

Я выпрямил спину и посмотрел прямо на собеседника.

— Так что мы решим в итоге? — спросил я серьезно. — Ты поможешь мне с мелким?

Бу замолчал, явно задумавшись об ответе и прибрасывая дальнейшие перспективы, а я в свою очередь не торопил его, позволяя принять решение самостоятельно. У-ук на столе перестал грызть коготь и тоже уставился на каменного гиганта.

Спустя пару минут Бу остановился.

— Ладно, — произнес он твердым человеческим голосом. — Так тому и быть.

Пришелец сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до стола. Он медленно протянул свою правую переднюю клешню, складывая суставчатые пластины так, чтобы образовать некое подобие плотного каменного кулака.

Он выставил этот кулак прямо передо мной.

— Друг, — сказал Бу.

Я не сдержался, расплывшись в улыбке, и стукнул кулаком в ответ.

— Друг, — ответил я.

Глава 22

После утреннего обхода ноги жутко гудели. Я прошагал вдоль контрольной полосы добрый десяток километров, методично проверяя датчики и вглядываясь в стылую стену ельника. Мороз не щадил, забираясь ледяными пальцами под воротник маскхалата, отчего приходилось то и дело передергивать плечами, разгоняя застоявшуюся кровь.

На вверенном участке царила благодатная тишина, разительно контрастирующая со вчерашним сумасшедшим днем. Турели тихо шелестели новенькими помпами, прогоняя антифриз по охлаждающим контурам. Никаких следов, рыскающих в поисках добычи бешеных тварей, я не обнаружил, что не могло не радовать старую егерскую душу. После недавней беготни с пожарами и эльфийскими интригами, обычная лесная рутина воспринималась как настоящий подарок судьбы.

Выйдя к расчищенной площадке перед бункером, я приметил стоящий у крыльца черный гравиход. Увидев меня, от борта отделился Виктор Андреевич, запахнув полы «аляски», и протянул руку для приветствия.

— Доброе утро, Егор Дмитриевич, — произнес он ровным голосом. — Уже заждался вас.

Я стянул перчатку, отвечая на крепкое рукопожатие. Кожа у мужчины оказалась на удивление сухой и теплой, несмотря на кусачий мороз.

— Уж не обессудьте, Виктор Андреевич, — ответил я, пожимая плечами и выдыхая облачко пара. — Служба у меня такая. Периметр сам себя не проверит, а доверять исключительно технике в наших краях лучше не стоит. Нужно все ножками протопать, глазами просмотреть, за каждым кустом приглядеть.

Громов понимающе кивнул, убирая руку обратно в карман.

— Я совершенно не серчаю, все в порядке, — успокоил он меня. — Я прекрасно понимаю вашу ответственность и специфику этой работы. Именно поэтому я и дожидался вашего возвращения. Не могли бы вы составить мне компанию и сопроводить к источнику?

Я лишь снова пожал плечами, мол, отчего ж не проводить. Раз начальство просит, да еще и так вежливо, отказывать не с руки.

Мы вытащили гравиборды, и двинулись в сторону эльфийских земель. Ехали мы неспешно, держа комфортный средний ход, благо выкатанная конвоями колея позволяла не скакать по буеракам и не напрягать колени на ухабах.

Громов поравнялся со мной, ловко балансируя на доске, и слегка повысил голос, перекрывая гул двигателей.

— Скажите, дозорный, а где же ваш косолапый друг? — поинтересовался маг, осматривая мелькающие по бокам снежные шапки. — Я думал, медведь следует за вами по пятам.

Я усмехнулся, не отрывая взгляда от петляющей меж обледенелых стволов дороги.

— Миша — зверь взрослый, Виктор Андреевич, — ответил я, глотая обжигающе холодный воздух. — У него своя лесная жизнь имеется. Захочет — придет к крыльцу за добавкой или в тепле посидеть. А не захочет — бродит по чащобе, свои медвежьи порядки наводит, сородичей проверяет на предмет всякой пакости. Я ж его на цепь не сажал, да и не собака он, чтобы у ноги постоянно тереться. Такое уж у него дело, независимое.

Громов согласно кивнул, и мы продолжили путь в молчании, слушая только завывание ветра в кронах.

Выскочив из ельника к старому паломническому бассейну, я инстинктивно вжал педаль тормоза, чувствуя, как от удивления брови ползут на лоб. Тихий эльфийский уголок с древними руинами, который я видел совершенно недавно, исчез без следа, а на его месте развернулась самая настоящая промышленная зона.

Морозный воздух оказался насквозь пропитан едким запахом солярки и цементной пыли. Всюду суетились люди в плотных строительных комбинезонах, тарахтели крупногабаритные бетономешалки, с натужным скрежетом переваливая густой раствор, громко гудели переносные генераторы. По периметру стройки, утопая в снегу, стояло плотное оцепление из бойцов в камуфляже. Я мазнул взглядом по возведенным на скорую руку бревенчатым вышкам и приметил два пулемета, длинные стволы которых хищно смотрели прямо в сторону лесной чащи.

Рабочие уже успели вырыть глубокие траншеи, отбросив промерзшую землю в стороны, и теперь активно заливали армированный фундамент для будущего саркофага, используя специальные присадки, чтобы бетон схватывался на лютом морозе. Древние эльфийские камни, дышавшие магией прошлых веков, сейчас безжалостно закатывали в серый имперский монолит. Грубо, зато предельно надежно.

— Вау, — только и выдал я. — Вот это скорость. Просто невероятно.

— Мы намерены подойти к решению данной проблемы со всей доступной серьезностью, — ответил Громов, паркуя доску у края расчищенной площадки. — В вопросах локализации биологической угрозы скорость изоляции объекта играет первостепенную роль. Нам нужно полностью исключить любую возможность доступа к отравленной воде, чтобы обезопасить местную фауну. Это первостепенная задача империи на текущий момент.

Виктор Андреевич похлопал меня по плечу.

— Дайте мне буквально пять минут, я сейчас вернусь.

Он уверенным шагом направился в самую гущу стройки, выискивая глазами человека в яркой каске. Я остался стоять у гравибордов, переминаясь с ноги на ногу, чтобы не застудить суставы. Стоять без дела на холоде оказалось то еще удовольствие. Мороз постепенно пробирался сквозь толстые подошвы ботинок, заставляя переступать активнее. Я наблюдал, как Громов подошел к главному инженеру, как они склонились над развернутыми на капоте грузовика чертежами. Маг задавал короткие вопросы, указывал пальцем на бумажные схемы, внимательно выслушивал объяснения строителя, изредка кивая седой головой.

Где-то неподалеку вспыхнули яркие искры от работающей болгарки, с шипением падая в истоптанный снег. Люди работали на износ, явно мотивированные щедрыми надбавками и приказами с самого верха.

Минут через десять Громов закончил разговор. Он крепко пожал руку инженеру, спрятал ладони в карманы и вернулся ко мне.

— Порядок, — произнес он удовлетворенно, выдыхая белое облачко. — Здесь мы, в принципе, закончили. Можем идти обратно.

— И все? — переспросил я, не скрывая искреннего недоумения и указав рукой на кипящую стройку. — То есть, мне нужно было просто сопроводить вас сюда? Ради десяти минут разговора у капота?

— Именно так, — улыбнулся Виктор Андреевич совершенно спокойной улыбкой. — Я ведь так вроде бы и сказал с самого начала. Вы поймите, в лесу сейчас крайне неспокойно, бродят зараженные звери, неизвестные радикалы поджигают палатки. А ваш опыт егеря служит отличной гарантией моей безопасности в пути. Поэтому поехали в медицинский городок, дозорный. У нас там еще остались незаконченные дела.

Обратный путь до медицинского городка прошел в мерном гудении. Мы выскочили из чащи на расчищенную поляну, и я плавно сбросил скорость, припарковав доску у края утоптанного снега. Громов остановился рядом, поправил воротник теплой куртки и кивнул мне на прощание. Виктор Андреевич целенаправленно зашагал в сторону административных шатров, где уже маячила суетливая фигура начальника лагеря.