Для выполнения великой миссии по очищению государства не требовались открытые восстания или публичные шествия с факелами на столичных площадях. Достаточно было верного идее человека у почтового коммутатора и пары нажатий на клавиатуру в кабинете. А еще искусственно выведенного бешенства, которое теперь активно гуляло по эльфийскому лесу и вскоре твари должны были добраться до остроухих. И когда там не останется здоровых — они просто перегрызут друг друга, а на том все и закончится.
Пока фальшивые патриоты кричали на улицах, размахивая транспарантами, настоящие сидели тихо и спасали империю так, как умели.
Мужчина оторвал спину от кресла и положил обе руки на клавиатуру ноутбука, набирая одно единственное слово.
«Удаляй».
Глава 2
Открыть дверь при помощи ключ-карты, когда держишь на себе бессознательное тело, не очень удобно, честно говоря, но мне удалось. Окончательно настежь распахнуть пришлось ногой.
В узком тамбуре мы застряли, и поэтому контрабандисту пришлось разворачиваться боком. Потом протащили по коридору мимо кухни, и я толкнул плечом дверь в спальню.
Ночес, завидев незнакомцев, обдал всех недовольным шипением и вприпрыжку, размахивая крыльями, унесся прочь.
— Сюда, на койку, — сказал я, — Клади его.
Не очень синхронно, но все же нам удалось опустить тело на койку поверх одеяла без причинения дополнительных увечий.
Бу так и стоял в дальнем углу коридора, как стоял с вечера. К моему счастью, переполошенный эльф на него даже не глянул.
Я включил свет и подошел к больному, принявшись расстегивать вещи, чтобы осмотреть и оказать первую помощь.
Молния на куртке заела и перекосилась, местами вылетели зубья, от чего застежка постоянно заедала. Психанув, я рванул ее с треском. Застежка не выдержала, металл разогнулся, звякнул, и она, отлетев, несколько раз глухо ударилась о пол и закатилась под шкаф, но зато мне удалось преодолеть один слой эльфийской луковицы.
Под курткой оказалась рубаха, и вот тут я и понял, насколько все плохо.
Мокрый он был насквозь.
Ткань липла к телу и держалась на нем как вторая кожа, и когда я потянул, она пошла со звуком, с каким отдирают клеенку от стола. Штаны сняли вдвоем. Второй помогал молча, дергая за штанины на себя.
Когда эльф остался в исподнем, мне удалось рассмотреть, насколько изможденным оказалось тело. Ребра можно было пересчитать, даже не проводя пальцами и не наклонясь к кровати.
Дальше я делал все то, чему научился в прошлой жизни на курсах тактической медицины.
Дрожь у него шла мелкая и по всему телу разом. Дышал эльф поверхностно и часто, вершком груди, а не животом. Губы посинели по краям. Пульс на шее я нашел сразу, и насчитал под сто двадцать ударов.
— Полотенце сухое в шкафу слева. Тащи все, что найдешь, — сказал я второму. — И таз с кухни, он под мойкой.
— Где кухня?
— Да прямо по коридору и налево, тут не так много комнат, чтоб заблудиться, живей!
Когда второй примчался, сунув мне полотенца, я обтер бедолагу насухо и накрыл двумя одеялами сразу.
Покуда человека колотит ознобом, температура у него еще идет вверх, и обтирать его холодным вредно. От такого только хуже сделается, а посему сперва нужно было укрыть и греть. И как только холод уйдет вместе с тряской — прошибет пот. Вот тогда уже можно будет обтирать, чтобы горячку унять.
Единственное холодное, что я ему положил, это компресс на лоб, чтоб мозги не закипели.
Вытянув из аптечки ртутный градусник, я вытянул его из футляра, сбил до нуля и сунул эльфу подмышку, прижимая руку, потому что сам он ее не держал вовсе.
— Подержи руку, — скомандовал я эльфу, на что тот на долю секунды замешкался, после чего явно неохотно прикоснулся к руке собрата. — Да крепче прижимай, что ты мнешься, — слегка рыкнул я на него, поставив аптечку себе на колени и стал рыться в содержимом.
Бинты, жгут, шприцы в упаковках, ампулы, спирт в распрыскивателе, пилка. Чтобы добраться до жаропонижающего, пришлось как следует покопаться, однако мне удалось. Были таблетки, и было несколько ампул.
Таблетки казались более простым способом, но болезный без сознания, и скормить их ему, чтобы он, запивая, не захлебнулся к чертям собачьим, будет очень сложно. Я украдкой покосился на помощничка, который откровенно был не готов к подобного рода ситуациям, словно всю жизнь только и делал, что ходил в шелках, и родился с золотой ложкой в жопе.
Значит укол. И вот тут я на секунду задумался.
Существо лежавшее мной не было человеком. Другая раса, другая кровь, и что у него внутри твориться начнет от нашей ампулы, я знать не мог. Но через мгновение чуть по лбу себя не шлепнул.
Алло, Егор Дмитропалыч, ты где?
Они не первый год от нас медикаменты возят мешками и лечат ими свои нижние ярусы. Стало быть, наше на них работает, иначе весь этот подземный ход давно бы закрылся сам собой или вообще не был бы никогда построен. Тут уж, как говорится, риск оправдан практикой.
Градусник я вытащил и повернул к свету. Сорок и один. Пу-пу-пу… я даже присвистнул, вращая градусник то так, то эдак под светом, чтобы убедиться, что глаза не подводят.
— Слушай, — сказал я второму. — А у вас норма какая? Сколько у здорового эльфа?
— Все сугубо индивидуально, — сказал он. — Но усредненной считается тридцать пять целых шесть десятых.
— Да у нас тоже самое, — сказала я. — Усредненная тридцать шесть и шесть, но у кого и тридцать семь за норму сходит.
— Не представляю, как можно жить с температурой тридцать шесть и один. Это же сущий кошмар. Ломить начинает все тело, голова ватная, мысли путаются, — нервно выдал эльф.
Я вспомнил свое состояние при субфебрильной человеческой температуре тридцать семь и один, и все шутки о том, что мужчины при ней ощущают себя, словно при смерти, и едва не хохотнул.
Потому что было не до смеха.
Разбег в градус с человеческой температурой, выходит. То есть у эльфа сейчас все сорок один по нашему счету.
Ампулу я подпилил и сломал головку, набрал шприц и выгнал воздух, щелкнув по цилиндру ногтем несколько раз.
— Оголи ягодицу ему, — скомандовал я.
— Что⁈ — сидевший рядом эльф едва не поперхнулся от услышанного и смотрел на своего собрата широко распахнутыми глазами. Понятно. Вряд ли он подобное когда-то делал. Но все когда-то бывает в первый раз.
— Ягодицу, говорю, оголи! — крикнул я, бросив ему распрыскиватель со спиртом. — И сбрызни спиртом, чтобы избежать потенциального сепсиса. Давай быстрее.
Распрыскиватель он поймал обеими руками и чуть не выронил.
Дальше я смотрел, как он справляется, и мне это, признаться, кое-что про него сказало. Одеяло он откинул с третьей попытки, спирт брызнул сперва себе на руки, потом мимо, и только потом куда надо. Руки у него при этом ходили ходуном.
Человек, который всю жизнь раздает указы, редко умеет делать руками простые вещи, потому что за него их обычно делают другие.
Про «Исцеление» я тоже думал, но использовать его сейчас не решался, поскольку моему другу оно куда важнее. Если температуру можно сбить препаратом, то вот мутировавшее бешенство можно будет угомонить в Мише только при помощи разрывного снаряда, разворотив половину морды. А делать я этого категорически не собирался. Костьми лягу, но не допущу.
Иглу я вогнал под прямым углом, как учили на курсах, медленно ввел содержимое, после чего вытащил и прижал ваткой, размяв мышцу парой движений.
Эльф на койке даже не дернулся, и вот это мне понравилось меньше всего.
— Держи ватку. Прижимай.
Дальше мы укутали его в оба одеяла плотно, подоткнув с боков, и я принес из кладовой еще одно старое, накинув сверху. Тряпку со лба снял, намочил в холодной воде, отжал и положил обратно.
— Сиди тут, — сказал я и вышел.
Бункер с недавних пор у меня греется батареями, а печь я раскочегаривал последнее время больше «для души» и настроения. Но нынче было необходимо.
