Лоб оказался горячим до неприличия.

— У него жар, — сказал я второму. — Конкретный жар, не тридцать семь с копейками. Если он тут пролежит полчаса, вы его домой уже не понесете.

Подхватил я его подмышки и потянул вверх. Весил эльф немного, они вообще все легкие, а этот еще и высох за время болезни. Взвалил я его на плечо и повернулся ко второму.

— Берите за ноги и пошли ко мне. Быстро.

— Нельзя, — сказал второй. — Ты сам сказал.

— Насрать! Давай шевели поршнями, пока он не окочурился!

* * *

Бронированная дверь служебного автомобиля захлопнулась. Антон Валерьевич ступил на очищенный от снега тротуар элитного пригородного поселка. Морозный воздух мгновенно обжег гладко выбритое лицо, заставив кожу слегка стянуться на скулах. Мужчина поправил воротник дорогого шерстяного пальто, защищая горло от порывов вечернего ветра. В правой руке он держал кожаный портфель, ручка которого привычно и надежно лежала в ладони.

Окружающий мир за пределами его владений казался чиновнику излишне хаотичным и полным раздражающей непредсказуемости. Снег падал под неправильными углами, гонимый случайными сквозняками. Уличные фонари отбрасывали дрожащие и неровные тени на высокие кирпичные заборы соседей. Повсюду царила суета, присущая столичной жизни. Лишь подойдя к массивной кованой калитке собственного участка, служащий Министерства внутренних дел почувствовал легкое расслабление в плечах. Здесь начиналась его личная и абсолютно упорядоченная территория.

Идеально вычищенные дорожки вели к парадному крыльцу. Снежные сугробы по бокам были подрезаны под ровными прямоугольниками, демонстрируя работу дисциплинированного дворника.

Антон Валерьевич перешагнул порог, оказываясь в ярко освещенной прихожей, где домашнее тепло моментально окутало его озябшую фигуру. В нос пробрался восхитительный запах мяса запеченного с яблоками и тонкий аромат ванили, доносящийся из столовой. Он снял верхнюю одежду, повесив ее на строго определенный центральный крючок гардеробной панели. Обувь заняла свое место на резиновом коврике, выровненная по краю до миллиметра.

Из кухни вышла супруга. Елена носила простое, но невероятно изящное домашнее платье пастельных тонов. Светлые волосы плавно спускались по ее плечам, образуя идеальную волну. Она мягко улыбнулась, положив теплую ладонь на лацкан пиджака. Мужчина слегка наклонился вперед, касаясь губами щеки супруги и поцеловал, наслаждаясь приятным артоматом.

Из просторной гостиной доносились приглушенные детские голоса. Антон Валерьевич прошел по коридору, и прошел в гостиную, где двое его детей сидели на полу в окружении игрушек. Мальчик и девочка прямо сейчас увлеченно собирали сложную архитектурную конструкцию из кубиков. Чиновник опустился на одно колено и положил широкую ладонь на макушку сына, легонько взъерошив мягкие русые волосы. Затем провел пальцами по аккуратным косичкам дочери.

Дети оторвались от игры, подняв на отца светлые и ясные глаза. Они радостно заулыбались, приветствуя его возвращение домой. Антон Валерьевич смотрел на их румяные щеки и ощущал глубокое тепло в самой середине груди. Вот она, истинная природная чистота. Совершенный человеческий генофонд, не испорченный чужеродными примесями, не оскверненный соседством с вырожденцами. Ради сохранения этой непорочной красоты он был готов пойти на любые, даже самые радикальные меры.

Искренняя любовь к своей семье служила главным топливом для его всепоглощающей ненависти ко всему чуждому. К тем ушастым существам, что осмеливались дышать одним воздухом с его детьми на улицах имперских городов.

Чиновник поднялся на ноги, поправляя манжеты белоснежной рубашки и спокойным голосом сообщил Елене о необходимости срочно изучить ряд министерских документов перед ужином. Жена понимающе кивнула, пообещав сохранить еду горячей до окончания его работы.

Кабинет располагался в самом дальнем углу первого этажа, надежно укрытый от бытового шума. Антон Валерьевич достал из кармана тяжелый латунный ключ, повернул его в скважине и перешагнул порог, погружаясь в полумрак помещения. За спиной дважды щелкнул внутренний засов.

Воздух в кабинете отдавал запахом старых книжных переплетов и дорогой кожаной обивки. Огромный стол из темного дерева стоял строго по центру персидского ковра. Карандаши в стаканчике образовывали ровную вертикальную линию, отсортированные по твердости грифеля. Стопки бумажных папок лежали абсолютно параллельно краю столешницы. Хозяин дома опустился в кресло. Он провел кончиками пальцев по полированной деревянной поверхности, наслаждаясь идеальной гладкостью лака.

На столе лежал личный закрытый ноутбук. Антон Валерьевич поднял крышку, игнорируя стандартную операционную систему, и запустил алгоритм входа в скрытый зашифрованный канал. Программа требовала ввести длинную последовательность символов. Пальцы быстро пробежались по клавиатуре. Эта система связи существовала только в оперативной памяти устройства и не оставляла никаких цифровых следов на жестком диске. Вентиляторы охлаждения внутри пластикового корпуса тихо зашуршали, разгоняя нагретый процессором воздух.

Строгий черный интерфейс программы отобразил единственное входящее сообщение, отмеченное желтым маркером срочности. Отправитель скрывался за длинной комбинацией цифр, меняющейся при каждом сеансе связи. Еще один верный соратник по тайной ячейке, что годами сидел тише воды, обрабатывая почту для имперской резиденции, и исправно поставлявший необходимые сведения.

Как, например, и сегодня.

Чиновник слегка прищурился, вчитываясь в светящиеся белые буквы текста на темном фоне.

Соратник докладывал о прибытии новой электронной депеши с западных рубежей. Свободные Эльфийские Резервации направили очередной официальный запрос в столицу с мольбой о немедленной медицинской помощи. Текст документа описывал катастрофическую ситуацию на нижних ярусах их поселений. Наместник умоляли спасти их народ, жалуясь на переполненные лазареты, критическую нехватку базовых антибиотиков и стремительно распространяющуюся лихорадку, а также выражал обеспокоенность о невыполнении договоренностей о взаимопомощи при нужде, а именно сейчас их народ как раз в ней остро нуждался.

Далее связной сообщал самую важную часть текущей оперативной обстановки. Эта мольба о спасении стала пятой по счету за последние несколько недель. Предыдущие четыре аналогичных обращения были успешно стерты с почтовых ящиков и серверов и процесс удаления прошел гладко, не вызвав подозрений.

Заговорщик просил четких инструкций касательно нового документа.

Антон Валерьевич почувствовал, как пульс на его шее слегка участился, отдаваясь легким биением в височной вене. Кровь быстрее побежала по телу. Он откинулся на спинку кресла, сузив глаза.

Инородная популяция представляла собой отвратительную раковую опухоль на теле великой Империи. Десятилетиями государство терпело этих лесных существ, выделяло им щедрые торговые квоты, закупало сырье и притворялось, будто мирное сосуществование является высшим благом для общества. Усопший Император Федор II всеми силами сглаживал углы, защищая чужаков законом. Но члены тайного круга видели истинное положение вещей. Инородцы загрязняли чистоту людского мира одним своим присутствием, требуя равных прав и смешиваясь с населением столицы.

И проработанный пускай и не до идеала план, пока что шел как следует. Империя продолжала считать резервации гордыми, изолированными и совершенно не нуждающимися во вмешательстве извне. Смерть старого императора сыграла ячейке на руку, поскольку новый правитель только-только взошел на престол, дворцовые кулуары кипели от перераспределения должностей, министерства яростно делили власть и бюджетные потоки. В такой масштабной политической неразберихе потерять несколько электронных дипломатических писем оказалось проще простого.

Четыре стертых документа уже лишили длинноухих драгоценного времени, позволив заразе пустить глубокие корни.